Лунатик под прикрытием

— Да что ты опять творишь? — прошипел обречённо Чон, потянувшись к распластавшемуся на полу лицом в ковёр телу. Тэхён уже в который раз за этот вечер успел свалиться с кровати и подоконника. В этот раз Чонгук даже не успел осознать причину падения парня, который, как будто так и хотел, мученически сейчас стонал в пол. Эти звуки заставили младшего остановиться и настороженно взглянуть на не двигающееся тело, предполагая, смогло ли это разбудить его лунтика или нет. Когда поздно вечером Чон ещё не лёг спать, корчась над попытками восстановить ненаписанные на парах конспекты из-за желания присмотреть ночью за полоумным соседом, солнце уже давно зашло за горизонт, запасы кофеина попеременно источались и Чонгуку оставалось лишь надеяться на божественное снисхождение и добрую карму за всю проделанную им за этот месяц работу по обереганию здоровья одного странного паренька, не желающего работать над своей проблемой. И только когда время перевалило заполночь, а этого злополучного человека, сумевшего заползти в даже самые потаённые уголки мыслей Чонгука, он снова взволновался, отбрасывая конспекты и проверяя пожарную лестницу. Последнее время именно туда он первым делом спешил, замечая отсутствие соседа и именно там и находил, в паре с все ещё незнакомым пареньком. Казалось, он видел его лицо уже столько раз, что мог спокойно по инерции подойти поздороваться в перерывах между парами, ведомый своим сонным сознанием, не воспринимающим ненависть за серьёзную эмоцию. В таком положении его и застукали вышеназванный парень, спокойно входя в чужую незапертую комнату и натыкаясь на развернувшегося, смотрящего на него удивлённым взглядом младшего. — Привет — он обворожительно улыбнулся своей странной, но, и даже Чонгук не мог отрицать этого, удивительно солнечной улыбкой. Ещё никогда младший не встречал человека со столь неприметной внешностью, но столь яркой энергетикой. При каждом его приближении складывалось ощущение, что солнце снова поднимается ввысь и освещает небо, а злые мысли улетучивались и невесомо превращались в белую упругую субстанцию, которой управлять мог, казалось, только стоящий напротив парень. Чону было интересно, на всех ли так влияет этот незнакомец, собирающий вокруг себя толпы завороженных им будто под гипнозом людей. И если так, то что за сила заставляет окружающих так тянуться к нему? Он молчал, но парня напротив это словно и не волновало вовсе. Он все еще обворожительно улыбался своей сияющей мимикой. — Не спится? — спокойно задал вопрос и потянулся, словно разминался после пробуждения. Чонгук все ещё продолжал удивлённо пялиться на незнакомца. Они не то что не были хорошими друзьями, чтобы устраивать посиделки и обсуждать что-то по ночам, но даже и знакомы не были, а рыжий паренёк вёл себя перед ним так словно они дружат несколько лет. — Тэхён там вряд-ли скоро появится — он кивнул в сторону окна и Чон недоверчиво покосился на него, не веря в произнесенные слова. Неужели он был так заметен в те ночи? — Ты переживаешь за него? — снова мило заулыбался парень. Его глаза превратились в щелочки и изучали одну лишь теплоту, начинающую раздражать парня напротив. Но он все ещё молчал. Интерес в последующих фразах был слишком велик, чтобы нарушать разглагольствования парня. — Да не бойся ты меня так — рассмеялся он по-доброму, продвигаясь ближе к младшему и протягивая тому руку — Я Хосок. Мы еще не успели познакомиться, но виделись очень часто. Да и Тэхён с Юнги много рассказывали о тебе — к концу фразы он как будто на секунду погрузился в воспоминания и глаза его помутнели из-за этого, а Чонгук только сейчас заметил в другой руке парня несколько больших тетрадей. Он поборол свою неприязнь и все-таки сдвинулся с места, чтобы в следующую секунду обхватить чужую ладонь и легко, но все ещё молча пожать руку. Хосок взглянул на него ожидающе, словно своими поддерживающими глазами подталкивал парня начать с ним разговор, обещал, что не причинит вреда, и это странно успокаивало разбушевавшееся от страха сердце младшего. — Чонгук — все-таки произнёс он, вызывая радостную улыбку старшего. — Отлично, Чонгук — похвалил. И хоть младшему самому не хотелось признавать это, но в душе как-то слишком быстро потеплело от чужих слов — Я пришёл, чтобы отдать тебе это — он протянул другую руку с большими тетрадями и Чон неловко забрал их, чтобы тут же открыть и пробежать глазами по написанному аккуратным почерком тексту. Взгляд сразу зацепился за выученные недавно новые термины с подробным описанием и заметками преподавателя. — Это…? — удивлённо начал Чонгук, поднимая немой взгляд на Хосока. В этот момент он больше походил на дворового щенка, которого впервые приласкали. — Насколько я понял, тебе нужны конспекты — посмеялся тихонько парень, вспоминая сегодняшнюю сцену в кафетерии — Я заметил, что последнее время ты постоянно сонный ходишь — и многозначительно подмигнул, словно передавая сокровенный секрет, о котором осведомлёны только эти двоя. — Но как ты это понял? — незаметно перешёл на ты и разговорился Чонгук. Слова больше не приходилось выдавливать из себя, но немой вопрос «зачем тебе это нужно?» старший Чон все равно понял. — Ты возможно не знаешь — он пожал плечами и как-то заговорчески заулыбался, словно вспомнил старую обожаемую всеми шутку — Но тут стены не очень толстые. И все слышно очень хорошо — Чонгук растерянно на него уставился и впервые прислушался к окружающему его пространству, когда услышал, как в соседней комнате, словно в подтверждении слов старшего, разбилось что-то стеклянное. Однако причину поведения Хосока это не объясняло. Сейчас Чонгуку казалось, что все прошедшие без сна ночи наконец решили взять свое и подбить бедного первокурсника, потому что шестерёнки никак не хотели работать и складывать слова старшего в общую картину. — Тэхён не уходит из нашей с Юнги комнаты пока не услышит что ты лёг спать — вздохнув, пояснил ему ярко улыбающийся парень — Мы конечно очень его любим — снова мелко засмеялся со своих же слов — Но и спокойно поспать нам тоже хочется — после произнесенного он приблизился к младшему и с щенячьим взглядом и с исчезнувшей с лица улыбкой, произнёс совершенно серьёзно — Забери его обратно, пожалуйста — повисло неловкое молчание, которое через несколько секунд разразилось громким смехом обоих парней, которые весело и открыто взглянули друг на друга. — Так это взятка? — все ещё в попытке отдышаться после тяжелого смеха произнёс младший, приподнимая тетради на уровень глаз обоих парней и вызывая новый приступ смеха и резкие кивки неспособного ничего произнести Хосока. — Я его и не прогонял — пожал плечами и спокойно произнёс, когда они уже отсмеялись и снова погрузились в тишину комнаты — Можете выгонять его со спокойной совестью — он легко улыбнулся и почувствовал облегчение от возможности открыто пошутить с новым, таким светлым знакомым. Хосок на его слова уверенно кивнул и, поблагодарив, вышел из комнаты, взяв с Чонгука строгий наказ обращаться к нему когда ему понадобится помощь как к старшему хёну. Однако полностью осознать причину такого дикого желания соседних парней третьекурсников избавиться от лунтика Чон сумел только сейчас, когда оказался разбужен громким криком, больше схожим на крик младенца, требующего внимания от матери. Младший резко вскочил с постели, порываясь помочь взревевшему неизвестно от чего соседу, но только сильнее испугался, наталкиваясь на бездушно всматривающегося в потолок Тэхена, который издавал своим ртом непонятные звуки. Тихие молитвы сорвались с губ Чонгука неосознанно, вырываясь из детских воспоминаний о времени, проведённом в деревне у религиозной бабушки. Вот только давно забытые на многие годы, проявились снова в памяти из-за третьекурсника, который пугал своим состоянием. Его руки поднялись к потолку и в голове младшего проскользнула глупая, но единственная здравая мысль, кроме вселившегося в тело парня демона, поэтому Чон протянул руки к чужому телу и усадил старшего в своих руках, как маленького ребёнка, которого нужно уложить спать. Тихая мелодия колыбельни, которая звучала у его кровати из уст старушки, сама вырвалась наружу, пока он неосознанно рассматривал чужое красивое, но такое безэмоциональное лицо, забыв, что в таком состоянии лунатики не могут реагировать на окружающих. Для них просто не существует никого кроме их мира сновидений. Через пару секунду старший все-таки успокоился и тихо засопел на руках Чона, уткнувшись во впадинку шеи. Мирное дыхание вызывало мелкие мурашки по коже парня, который словно в трансе продолжал держать Кима на руках и заботливо покачивать, словно маленького ребёнка, которого нужно оберегать и защищать от опасностей окружающего мира. Комната снова погрузилась в тишину, как было пару минут назад, и Чонгук вспомнил слова Хосока о звукоизоляции, неосознанно разворачивась в сторону двери и окидывая ту взглядом, словно прямо сейчас кто-то может войти и рассерженно накричать на парня из-за громкого шума поздно ночью. Но в комнате они продолжали оставаться в одиночестве и в голове снова промелькнула нерадостная мысль: «А часто ли такое происходит с Тэхеном? Неужели все уже привыкли к этому?» Он расстроенно уложил парня обратно в кровать и, проследив за мирно дышащей фигурой ещё несколько секунд, вернулся в кровать. Чтобы через неизвестное количество времени тяжело застонать от разбудившего его вновь перед очередным тяжёлым учебным днем грохота. Перевернувшись на другой бок со сморщенным в гримасе лицом он увидел распластавшегося около кровати Тэхена, который набирался сил, чтобы сделать ещё один перекат. Видимо в этот раз ему снилась пара по физкультуре. Чонгук вымучено вздохнул и несколько раз послал проклятья в соседнюю комнату, к двум хитрецам, что сплавили обострившегося из-за приближающейся сессии лунтика в его руки. И пусть руки эти были надёжными, сам он не знал на какой ступени рейтинга окажется, если продолжит возиться с соседом. Очередной грохот заставил его снять с глаз одеяло и растерянно начать разыскивать по комнате исчезнувшего Кима, который в этот самый момент вновь порвался выбраться на пожарную лестницу. — Ну уж нет — прохрипел Чон, порываясь с места и хватаясь за крепкую талию парня в тот момент когда его нога чуть не уронила находящийся на подоконнике горшок — Не в мою вахту, лунтик — его лицо вновь не выражало эмоций, несмотря на открытые глаза, а руки неожиданно подорвались противостоять обидчику, что запрещает ему совершить желаемое и Чонгук громко ойкнул когда, развернувшись, получил смачный шлепок по ягодице, единственному месту, до которого смог на ощупь достать раздраженный лунтик. Младший удивлённо застыл на месте, не в силах развернуться обратно и растерянно забегал взглядом по комнате в попытке зацепиться за что-нибудь и осознать, что на самом деле ему это почудилось. Поведение Тэхена помогало ему в этом, ведь сам парень уже спокойно сидел около батареи и всматривался в потолок, как будто вместо него видел открытое звёздное небо. Расслабленный выдох слетел с губ младшего и он аккуратно присел перед Кимом, снова потянув к нему руки в попытке уложить. В этот раз он не был похож на жаждущего внимания ребёнка, но от чужих прикосновений не отказывался. Стоило Чонгуку нежно пройтись по чужому плечу ладонью, чтобы проверить агрессивность лунатика, Тэхён прильнул к его руке щекой и прикрыл глаза, словно на самом деле мог осознавать, что происходит с ним в реальности. — Давай-ка снова спать ляжем — почти умоляюще простонал младший. Он подошёл к старшему сбоку, проскользнул руками сквозь ткань домашней тонкой одежды, в которой парень так порывался выйти на улицу и, поднявшись с пола, направился в сторону кровати. Тэхён словно сильнее прижался к крепкому телу, уложившись на тяжёлое плечо вместо подушки и не хотел отрываться от чужого тепла, когда Чонгук наклонился, чтобы опустить его на кровать. Ким уже с закрытыми глазами неразборчиво что-то мычал, порываясь остаться в заботливых объятиях, но все равно оказался укутанным в большое махровое одеяло в своей кровати с недовольным выражением лица. Он снова погрузился в обычный сон и Чонгук расслабленно выдохнул. Но не успел даже дойти до своей кровати как услышал очередной грохот. — Да что ты опять творишь? — прошипел обречённо Чон, потянувшись к распластавшемуся на полу лицом в ковёр телу. Тэхён мученически стонал и Чонгук напряжённо затормозил в попытке понять, проснулся ли его лунтик или снова просто издаёт странные звуки. Но Ким лишь перевернулся на спину и продолжал стонать с широко открытыми глазами, поднимая руки вверх. История повторялась и Чонгук рассерженно закатил глаза, наклонившись, чтобы поднять чужое тело с пола и усесться в этот раз уже на свою кровать. Эти игры в догонялки его порядком начали раздражать, поэтому парень, переставая переживать о дальнейших утренних мыслях старшего, уложил его к себе и навис сверху, перекрывая пути отхода или возможности нового падения. Так он и уснул на груди своего нового соседа. В этот раз они спокойно проспали до самого утра.

***

Чужие передвижения раздражали. Телу хотелось ещё немного понежиться в сладком сне или хотя бы полудреме, но не принадлежащее его мозгу тело продолжало пытаться вырваться из плотного захвата, заставляя руки Чонгука сильнее обхатить голую кожу под своими ладонями, а лицо уткнуться в тёплую шею, словно это могло заставить другого человека остановиться и подождать, когда парень выспится. Тихий шёпот прорывался сквозь вату, отрезвляя сознание и первокурсник наконец расслышал еле различимые просьбы и трепыхания старшего, который кряхтел и просил Чона освободить его. — Проснулся наконец, лунтик? — проговорил Чонгук медленно хриплым после сна голосом. Пусть солнце уже поднималось из-за горизонта, радуя всех, кроме Чона, своими тёплыми лучами, парень не желал вставать с постели раньше времени и тратить драгоценные крохи сна на недовольного соседа. — Выпусти меня сейчас же, Чонгук — пролепетал тот выше головы младшего, выдавая удар по плечу. Чонгук тут же вспомнил ночной шлепок по ягодице и усмехнулся, поднимая голову и всматриваясь в чужое растерянное лицо долгим взглядом. — Тебе так понравилось бить меня? — серьёзно задал вопрос и действительно ждал вразумительного ответа, будто не знал, что Тэхён ничего не помнит. Это странно раздражало. Хотелось напомнить ему обо всех его ночных похождениях, которые могли закончиться чем угодно, если бы не помощь младшего — Как ты вообще раньше жил без меня? — он оставался на своем месте, но удобнее уложился животом на тело Кима, облокачиваясь локтями на матрас около чужой талии. — А ч-что случилось? — казалось, Тэхена действительно пугали слова, которые Чонгук ещё даже не произнёс — Почему мы спим в одной кровати? — он словно и не хотел задавать этот вопрос. «Боится ответа» — вдруг осознал Чон. В груди что-то мелко зашевелилось от измученного выражения лица старшего. Его хотелось успокоить, уложить обратно на кровать и укрыть тёплым одеялом, чтобы спокойно полежать ещё пару минут прежде чем идти на учёбу. — Ничего — он покачал головой в подтверждение своих слов и стал подниматься с удобного тёплого места, позволяя Киму наконец выбраться. Тот не стал терять времени и поднялся с кровати, осматривая свое тело. Чонгук так и не понял, ищет ли он следы падения или секса. — Прости меня — пролепетал он, уставившись взглядом в пол — Я не помню что делал ночью, но вряд-ли тебе это нравилось — его тело вытянулось словно струна, а Чонгук так и застыл в своём положении на кровати. Эта картина была неправильной. Свет пробиваться через окно, его глаза закрывались из-за желания спать, а Тэхён так и стоял в странной позе и не поднимал на него взгляд. Не показывал свои эмоции, точно также как и ночью. — Смотри на меня, пожалуйста, когда разговариваешь со мной — произнёс Чонгук спокойно. Ким странно дёрнулся и поднял на младшего растерянный взгляд. Это совсем не то что он ожидал услышать от парня. — Хорошо — снова тихо пролепетал. Его голос сейчас так отличался от того, что Чонгук слышал иногда ночью. Как будто в тот момент Тэхён ничего не стеснялся. В голове всплыли его странные бормотания тяжёлым низким басом, который сейчас словно заглушали. И Чонгуку это совсем не нравилось. Ему хотелось, чтобы парень, которого ночью он видел в образе ребёнка, чувствовал себя с ним комфортно и расслабленно, а не замыкался и прятался, как котёнок. — Ты ничего такого не сделал — младший перевернулся на спину и закинул руки за голову, снова прикрывая глаза, чтобы подремать до ненавистного звонка будильника. Наверное, лучше было бы сейчас повторить материал или переписать чужие конспекты. Он не знал, потребует ли Хосок вернуть их обратно или нет, поэтому лучше всего оставить у себя хотя бы капельку информации, но сладкие сновидения так манили в свои сети, что Чон не сдержался. Тэхён наблюдал за его попытками снова уснуть и внутренне успокаивался. Вчера он вернулся в комнату с полной уверенностью, что рецидив прошёл и он может обратно перебраться к непривыкшему к его закидонам соседу, но что-то снова спровоцировало приступ и теперь он даже представить себе не мог, в каком образе предстал в глазах младшего. По рассказам друзей в моменты особенно сильных переживаний, которые и вызывали рецидив, он был способен на многие странные уступки во время лунатизма. От поедания еды, которая неизвестно откуда попала ему в руки, до написания стихов, которые сохранялись не только в памяти проснувшихся знакомых, но и в отдельной полке Кима, под строгим надзором только его глаз. Однако Чонгук не сбежал из комнаты, не накричал на него и не посмеялся над странным поведением во время сна, а просто перетащил в свою кровать, для чего это было сделано, Тэхён все продолжал гадать, и уложил спать. «Неужели единственный способ угомонить меня был уложить в свою кровать?» — пронеслось в голове Тэхена прежде чем он выскользнул из комнаты с чистой одеждой в руках.

***

Наладить отношения с соседом получилось на удивление просто. Оказалось, если найти общий язык с человеком, который живёт с тобой в одной комнате, жизнь незаметно, но перейдёт планку «хорошо» в твоём сознании. В первые месяцы Чонгук этого не понимал. После первых случаев лунатизма и последующего отсутствия общения, когда Тэхён вернулся в комнату, младшему хотелось только оберегать его. Какое-то странное желание проснулось внутри и не собиралось глохнуть без сильного удара в солнечное сплетение. Но Тэхён оказался очень разговорчивым. И удара в виде игнорирования из-за возраста, разных интересов или поведения Чонгука в период первых приступов парня, не последовало. Ким сам тянулся к нему, рассказывая о своей жизни, подсаживаясь рядом в кафетерии, чтобы обсудить пройденные пары. Конспекты старших курсов стали неизменным атрибутом его письменного стола вместе с яркой улыбкой Чона старшего, что, казалось, больше всех обрадовался дружбе соседей по комнате. То, что он просто хотел спокойно спать в своей кровати и не собирался упускать этот момент, они оба с Хосоком умолчали. Чонгук незаметно влился в их компанию старшекурсников, легко начал общаться с другими жителями этажа, которые до этого настороженно относились к странному подселенцу. И все это казалось так легко по сравнению со сверстниками, которые стали лояльнее к парню только после его появления в институте со старшими, словно те просто не хотели раньше приглядываться к характеру парня, ориентируясь на внешнюю замкнутость. Одиночные вечера в комнате сменились общением с Тэхеном, когда они рассказывали друг другу о прошлой жизни, старшей школе и подростковом периоде, весёлые вечера в большой компании в комнате Сокджин-хена, у которого единственного из всех на этаже стоял телевизор и подключенная к нему приставка, посиделки в кафе или ресторанах вредной пищи, где Чонгук давал себе право оторваться на правах младшего и накупить много вкусной еды за чужой счёт. Ночные похождения становились все реже из-за изобилия спокойствия в жизни парня, что Чон старался обеспечивать в полной мере. Однако иногда, перед парой строгого преподавателя или контрольной точкой, когда перед всей группой Тэхёну нужно было зачитывать свою презентацию, Чонгук просыпался по ночам от грохота или нечленораздельной речи и привычно сонно двигался в сторону чужой кровати, чтобы упасть на взволнованное тело, придавив своим теплом и оборвав попытки подняться. Иногда это оказывалось особенно сложно. В такие дни Ким не просто исполнял опасные для его здоровья трюки, но и порывался попасть на чужие руки. Хуже стало в тот момент когда Тэхёну впервые стало слишком жарко. Отопление в их кампусе включили раньше положенного срока и менять это уже не собирались. И пусть зима приближалась в город с каждым днем все сильнее, студенты все ещё спасались от исходящей от батарей жары открытыми окнами и встроенными в комнаты полусломанными кондиционерами. В ту ночь Чонгук как обычно проснулся от странных шорохов. Ему казалось, что за эти полгода его сон стал настолько чуток, что он мог легко идти работать двойным агентом, а не юристом. Тэхён на противоположной стороне комнаты стоял в куче собственной одежды с открытыми дверцами шкафа и что-то перебирал. Глаза как обычно не выражали никаких эмоций и Чонгук уже привычно поднялся с постели, чтобы уложить лунтика спать, когда этот самый вышеупомянутый медленными движениями стал расстегивать пуговицы своей чёрной рубашки, оголяя тёмную полосу кожи, завораживающую чужой взгляд. Младший неосознанно подскочил ближе и ухватился за передвигающиеся пальцы, останавливая чужие действия. Руки Тэхена наполнились силой и явно готовы были к выпаду в сторону потенциальной опасности, поэтому первокурсник немного ослабил хватку и растерянно забегал глазами в попытке продумать дальнейшие действия. — Мне жарко, мам — заныл парень, постаравшись оторваться от сдерживающего препятствия. Чонгук усилил хватку, пальцы задрожали от волнения, но чужие ладони будто наполнились большей силой, отталкивая Чонгуковы. Младший расстроенно взглянул на парня и обречённо застонал. «Лунатиков нельзя трогать в этот момент, это может привести к пагубным последствиям» — эта фраза, повторяющаяся во множестве учебников, засела в его сознании и отрезвляла желание остановить старшего. Но и отвести взгляд от действий парня он был не способен. Ким вернулся к своему занятию и аккуратно своими длинными изящными пальцами взялся расстегивать пуговицы, передвигаясь вниз. Чонгук не способен был ни сдвинуться с места, ни отвести взгляд, ни проглотить ставший в горле ком. Единственным желанием, которое прожигало внутренности и сознание, плескалось в груди и пыталось выбраться наружу вместе с похотливыми руками, что рвались потянуться к чужому телу и закончить дело самому. Словно не поиздевавшись вдоволь Тэхён спустил рубашку на пол и направился руками к домашним пижамным штанам, что висели на его бёдрах и так и норовили упасть при ходьбе каждый раз как парень перебирал бёдрами. Мысль о том, что Чон наконец сможет вдоволь наглядеться приковывающими взгляд даже днем ягодицами, будоражит сознание. Ким быстро избавился от мешающего атрибута и вернулся в положение стоя, потянувшись кверху, словно только что проснулся. Чонгук залип на чужие движения, перекатывая взгляд от впалого из-за напряжения живота, в котором блестело железное колечко, к изящной шее. Младшему вдруг захотелось ощутить на вкус эту смуглую кожу. Опробовать каждый её миллиметр, наполниться настолько, чтобы никогда больше не чувствовать другие ароматы. — Что же ты творишь? — голос показался чужим, настолько хриплым и непривычным, слишком возбужденным для парня, который смотрит на другого парня. Тэхён со спокойным, безразличным взглядом прошествовал вперёд, натыкаясь на преграду в виде младшего. Не видя куда идёт, он врезался в него, словно в твёрдую колонну и Чонгук только сейчас заметил насколько был напряжен. Чужая рука прошлась мягким движением по боку первокурсника, словно проверяя на прочность, из любопытства распознать причину столкновения. Младший не знал, понимает ли Ким что под его рукой перекатываются мышцы реального человека или действительно видит просто колонну или дерево, но отказаться от нескольких минут, что Тэхён проходился своими ладонями по телу Чона, исследуя чужую кожу, напряжённые руки, крепкую шею, выразительные черты лица. Даже во сне Ким делал все настолько нежно и ласково, что Чонгук невесомо прикрыл глаза и погрузился в желаемые фантазии, сам себе не собираясь признавать их существование. Но мягкие поглаживания прекратились также быстро как и начались, Тэхён легко обошёл высокую преграду и медленно передвигался в сторону спального места. Не своего Он снова уснул на кровати Чонгука Как и много ночей до и после этого случая Чонгук ещё долго не мог забыть этот инцидент. Он отразился в памяти словно перекинутое в облако и на всевозможные устройства видео, которое уже невозможно было удалить. Каждая ночь сопровождалась подавляемым желанием снова полюбоваться чужим телом, прикоснуться к нему в этот раз, получить намного больше тепла и ощущений, что он не смог заполучить раньше. А Тэхён словно наоборот, стал ещё более открытым, смешно шутил по делу и без, вызывая искреннюю улыбку младшего, который все больше восхищался чужими чертами лица, необычной квадратной улыбкой, красивым смехом и невесомыми прикосновениями, которыми он одаривал первокурсника на протяжении всего времени. Так невесомо и обыденно, словно ничего необычного в этом совсем нет. Казалось, только Чонгук постоянно вздрагивал в попытке скрыть собственные ощущения, что мелкой дрожью проходились по телу и посылали не только ниточки желания, но и тёмной боли, что мельком проходила по всему телу, устремляясь прямо в странно барабанящее при виде Тэхена сердце. Тот совсем ничего не помнил.