Ты это прекрати

Володя склонился над Юркиным ухом и прошептал: -Готов? Юра коротко кивнул. Рука Володи Давыдова - бледная, пронизанная голубыми венами - легла на ручку двери. -Сюрприз! Парни оказались в узеньком коридоре. Новые обои - очевидно, недавно поклеенные - пахли свежей краской. Мебели Юрка почти не обнаружил: в комнате стояла большая, двухместная кровать; на кухне красовалось два стула, стол и холодильник; в коридоре стояла одинокая, пустая тумбочка. -Володь, это... -Знаю. Не уютно и далеко не богато, но первое время жить можно. Как поступишь в консерваторию - обсудим вариант съёма другой квартиры, ближе к центру города. -Да что ты со своей консерваторией?! "Готовься к экзаменам, Юра, готовься, Юра, к экзаменам"... Володя взял его за потные от волнения ладошки и притянул к себе. -Юра, слушай меня внимательно, - его очки сползли на нос, но касаться Юрки сейчас для него было в разы важнее, чем поправить оправу, - ты создан, чтобы играть. Ты поступишь. Ты будешь создавать музыку. К слову, о музыке. Следующий подарок ждёт тебя в комнате. Юра опешил от удивления. -Как еще один?! Володя, ты балуешь меня, - но он всё-таки пошёл. В комнате стояло пианино. Родное пианино, привезённое из Харькова. -Володя! Я думал, расстался с ним навсегда! Глазам не верю! - Юра схватил невозмутимого Давыдова за шею и принялся расцеловывать щеки. -Как ты привёз его сюда? -Нанял команду грузчиков, а когда просил ключи от твоей квартиры чтобы "забрать письма", заодно и помог им погрузить его в грузовик. Хорошо, что быстро приехало. Боялся, доставят слишком поздно. - Юра хотел прервать парня поцелуем, но тот резко отодвинул его от себя. -Погоди ты с благодарностями. Ты ещё не видел самый важный подарок. Юрка окончательно опешил. -Володя, я ведь даже ничего для тебя не сделал... Не купил тебе ничего, не подарил... -Ты подготовил для меня самый большой подарок - бросил всё и переехал в Москву. Слова Володи больно ударили его по больному месту. 1988 год обернулся для Юрки годом перемен. В памяти всё ещё пестрели воспоминания о последней его смене в лагере "Ласточка", об их знакомстве с Володей, разъезде по разным городам и письмам, которые два года оставались единственным средством их связи. Дни шли, Володе становилось лишь хуже. Мысли о болезни, которую в газетах всё чаще именовали "гейством" одолевали его больше и больше. Неспокойного студента МГИМО волновали и заголовки газет: "Вспышки СПИДа. Количество заражённых выросло до 32-х человек". Его кошмары выражались и в письмах. До того ровный почерк превратился в кляксы и хвостатые "з","д" и "у". Привычка мыть руки в горячей воде, вроде, исчезла, однако повлекла за собой другую, более серьёзную: мыться в кипятке. Семнадцатого мая Юра получил одно из последних писем "друга по переписке". Письмо, с приглашением в новую жизнь. Жизнь с Володей. Май 1988 года открыл ворота в новый мир. За неделю случилось всё, чего он желал и одновременно боялся: признание родителям в том, что их сынишка "голубой" и в том, что он не разделяет их планов о переезде в Германию. Он "Переезжает к своему молодому человеку. Навсегда" За два дня вещи были упакованы, ответное письмо в Москву было отправлено и вскоре получено Володей. Спустя считанные дни Юрка получил запечатанный конверт, где значился криво выведенный адрес, день, время, и где красовался билет на скоростной поезд "Красная стрела" рейс Харьков - Москва. В ту секунду Юрка выронил конверт из рук и уронил голову на письменный стол. Конев забыл о боли и возможной шишке на весь лоб. По щекам стекали горячие солёные слезы. Впервые за два года. Спустя три дня на Московском вокзале мелькнула фигура растерянного Юрия Ильича Конева. И вот, сегодня он уже здесь. -Юр... - Володя взъерошил лохматые волосы. -Всё хорошо? Юрка тряхнул головой, и мысли о вчерашней встрече с Володей - первой, за два года, окончательно рассеялись. -Всё хорошо. Так что ты там приготовил? На лице Давыдова скользнула улыбка. Юра замер, смотря на его губы. Именно так он улыбался два года назад, сидя под ивой. Да, именно так. -Прочитай, - Володя достал из кармана аккуратно сложенное письмо. -Думаю, будет лучше, если ты прочтёшь это так, на бумаге. Юра опустил глаза. "Володя, поверить не могу! Вы и на новой смене... Ольга Леонидовна первое время упиралась, конечно, но то, что она приняла вас!... Очень-очень рада буду снова увидеться. Желаю нам всем хорошего дежурства! Ира" -Володя... Ты едешь на новую смену?! В "Ласточку"?! -Юра, - с явным раздражением в голосе выговорил Володя. -Тебе что не говори - всё бестолку. Мы едем на новую смену. В "Ласточку". А Юрка будто умер. Его будто больше не существовало. -Ты это прекрати. Не смешно. Володя искренне улыбнулся, услышав до боли знакомые слова. Они снова будто стояли у низенькой постройки без окон, у побеленной стены, где был слышен громкий гул щитовых. Где случился их первый поцелуй. -Юра, - Володя схватил его за плечи. -Юрочка, мы едем вожатыми в "Ласточку". Тебе исполнилось восемнадцать, и мы... -Семнадцатого мая, - гордо перебил его Конев. -Семнадцатого мая, да. Учёба у тебя, конечно, не то, что надо, но значок ГТО есть. Полдела сделано. ОФП-э у тебя хорошая. Та-а-акс... - Володя достал листок, исписанный его ровным почерком, - "крепкие знания в области строевых занятий" у тебя есть? -Чего? -Ничего. Потом разберёмся. Леонидовна твою кандидатуру приняла с трудом. Ну как уж отказать начинающему величайшему пианисту? - Юрка поморщился. -Начинающему, но величайшему, - добавил Володя. -Хочешь, чтобы я сыграл тебе? -Конечно, хочу. Но сначала собери чемодан, пианист, - и Володя протянул ему черную багажную сумку.

***

В тот же вечер вещи были собраны. Два чемодана: большой Юрин, и маленький, в разы меньше - Володин. В тихом благоухании ночи прошел их первый совместный вечер. Первый, спустя два тяжёлых года. Володя заваривал чай на крохотной кухне, куда еле влезал складной стол. Юрка сидел на табуретке и начищал до блеска позолоченный значок ГТО. -Держи, - Володя протянул ему чашку. Юра тупо уставился на него. Они просидели в молчании, глядя друг на друга больше десяти минут, пока Володя первым не подал голос. -Ты точно собрал все свои вещи? Я не вернусь за твоими галстуками и баночками с гелями для укладки волос, - Володя с презрением окинул причёску Юры. Длинные волосы, почти по плечи, слегка вились возле ушей. Его "пакли" Володе ужасно не нравились. -Я записался на стрижку. Завтра буду точно такой же, как два года назад, в "Ласточке", - Юра сербал горячим чаем. Володя провел горячими пальцами по его щеке. -Что ты такой грустный? Не нравится Москва? -Да что уж Москва, - Юра выглянул в окно и увидел бедную хрущевку напротив, в окнах которой почти не горел свет. -Я не проведу с тобой достаточно времени здесь. Ты знаешь, как это важно: привыкнуть к новому месту жительства, подать документы в Московскую консерваторию и сдать вступительные экзамены, завести собаку... Помнишь, Володя, как мы мечтали о собаке! Я, безусловно, рад, что мы едем в "Ласточку" вожатыми. Но... -Ты не успеешь привыкнуть ко мне и к жизни в столице. Я понимаю. Юра натянуто улыбнулся. На самом деле он был выжат, как лимон. -Идём спать. Послезавтра выезжаем в "Ласточку", - сказал Володя, намывая чашку. Прошло уже несколько часов, а Юрка всё ещё не мог поверить его словам.

***

"Красная стрела" отправлялась из Харькова в девять часов утра. Юра зажал в руках небольшую сумку и шагнул на платформу. Под проливным дождём в руках мокло письмо: "Юра, невероятно, что ты приезжаешь! Жду с нетерпением. К письму прикладываю билет на поезд: время 9:00 утра, рейс Харьков - Москва, прибытие на Московский вокзал с Южного. Буду ждать тебя по выходу из поезда. Удачно добраться, Юрочка. Володя" "Первое за всё время письмо, где Володя не побоялся в своих выражениях. И мои, и его родители уже всё знали", - подумал Юрка и шагнул в поезд. Спустя десять часов "путешествий" по другим городам - где на удивление Юры тоже шёл дождь - "Красная стрела" прибыла в Москву. На платформе Московского железнодорожного вокзала выросла фигура в чёрной футболке, с длинными волосами, сбитыми в комок возле ушей и старых оборванных джинсах с верблюдом на заднем кармане. Юра их очень любил. Глаза Конева забегали по встречающим вокруг. Старые и молодые дамы выходили из поезда, прыгали на шеи своих мужей и молодых людей, целовали и обнимали их. У Юрки помутнело в глазах. Сердце бешенно стучало, в ушах бухала кровь. "Два года", - мысленно проговаривал Юра. -"Два года и я увижу его". В руках он все ещё крепко-крепко сжимал Володино письмо - единственное материальное упоминание о нем после их смены в "Ласточке". "Кроме фотографии его отряда, конечно", - напомнил он себе и поставил багажную сумку на платформу. Дождь лил стеной. Обжигающе-холодные капли стекали по его щекам, волосам и одежде. Сердце вот-вот вырвалось бы из груди. Юрку трясло, как ненормального. Под крышей платформы московского вокзала мокла человеческая фигура. Володя оперся о стену и держал в руках свёрток бумаги. Позже Юра разглядел заметку с временем прибытия его поезда, написанную от руки. Володю тоже трясло. Юрка хотел сделать шаг к нему. Хотя бы один. Володя стоял в десяти метрах от него, смотрел то на бумажку, то на горящее на стене табло прибытия поездов и то и дело поправлял очки пальцем правой руки. -"Ничего не поменялось", - отметил Юра. Володя поднял глаза. Оглядел приезжих, глубоко вдохнул и снова уставился на табло. А Юрка словно провалился под землю. Словно его ноги вросли в плитку железнодорожного вокзала в Москве, в незнакомом городе, с одним знакомым человеком. Слишком хорошо знакомым ему человеком. Юра всё не мог оторвать взгляд от Володи. Давыдов поднял глаза и увидел застывшую, "вросшую в пол" фигуру. Очевидно, сначала он его не узнал. Парни стояли друг напротив друга. Их больше не разделяли города - их разделяло шесть метров. -Юрка... - голос Володи совсем не изменился. Низкий, чуть хриплый, полоснул Юру по сердцу, возбудил воспоминания из прошлого. Он словно снова оказался в 1986-ом году, в "Ласточке", под их с Володей ивой. -Володя! - Юра медленно подковылял к нему, и не знал, что делать дальше. Юрка не понимал, что можно с Володей, а что теперь нельзя. Точно ли он всё ещё считает его своим особенным другом? Володя положил подбородок ему на плечо и крепко обнял. А Юрка растаял и опять врос в пол. Теперь уже намертво. Голова кружилась, запах лета 1986-го года бешено стучал в носу, тёплые - в этот дождливый день - руки Володи крепко сцепились на его спине. Юрка тяжело дышал. Но тут всё закончилось. Всё оборвалось. Холодные капли стекали по их телам, оба промокли насквозь, но Володя отступил. Отошёл на несколько шагов, и заглянул в глаза Юрки сквозь запотевшие очки. -Ты... Как ты добрался, Юра? - Володю всё ещё шатало из стороны в сторону, и слова превратились в несвязную кашу. -Хорошо. Спасибо тебе за билет. Огромное спасибо! -Поехали домой. -Домой? - переспросил Юрка, но Володя ему не ответил. Он взял его за трясущуюся руку и увёл с Московского железнодорожного вокзала.