Ты это прекрати

Юрка резко открыл глаза. Неужели он успел заснуть? "Взвейтесь кострами, синие ночи! Мы пионеры - дети рабочих. Близится эра светлых годов. Клич пионера: "Всегда будь готов!" Автобус гнал на полной скорости, стекло вибрировало и неприятно отдавало Юрке в виски, когда он клал голову на окно. "Грянем мы дружно песнь удалую За пионеров семью мировую, Будем примером борьбы и трудов. Клич пионера: "Всегда будь готов!" Третий отряд - судя по возрасту, подумал Юра, - орал "Взвейтесь кострами, синие ночи" прямо у Юрки под ухом. Казалось, это должно пробудить в нем приятные воспоминания о лете - но он лишь ужасно бесился. Автобус проехал мимо таблички с указателем "Горетовка", по шоссе Р-295, свернул до табло "село Речное" и двинулся дальше к пионерлагерю Юркиного детства. К "Ласточке". -Юла, - крикнул кто-то у него под ухом. Юрка оцепенел. -Олежка?! Он опустил подбородок вниз. Исподлобья на него смотрел до жути худой, картавый и чуть лопоухий мальчик. Его голова свисла набок, а на губе блестела капля мороженного. -Как тебя зовут? - наклонился к нему Юра. -Боля, - ответил мальчик и зашагал прочь, очевидно, забыв, что хотел спросить у вожатого. Юрка встрепенулся, встал, прошёл по салону автобуса и усадил детей на места. У одного отобрал зажигалку, троих разнимал в драке. Дойдя до последнего сиденья, он увидел Володю, крепко спящего, с очками, съехавшими на нос. Ему тут же захотелось провести пальцами по его тёплой щеке, взъерошить уложенные волосы... Он отдёрнул руку и уселся обратно. Юрка уснул, когда автобус уже въезжал в ворота "Ласточки".

***

"Радостным шагом с песней веселой Мы выступаем за комсомолом. Близится эра светлых годов. Клич пионера: "Всегда будь готов!" Юрка открыл глаза, выслушал нотации от Володи о том, что "он, вообще-то, теперь вожатый, а вожатым спать в пути не положено", схватил свои вещи и выскочил из автобуса. Юра оказался в "Ласточке". Повсюду шныряли встревоженные вожатые - образцовые комсомолцы, дети всех возрастов, администрация лагеря, и, конечно, подопечные вожатых. От такого шума уши на время заложило. "Ласточка" жила свою жизнь как и всегда. В первый раз Юрка приехал сюда в одиннадцать лет и остался в таком восторге, что родители начали брать путёвки ежегодно. И только в его последнюю смену - смену с Володей - в 1986-ом году Юрка понял, насколько ему полюбился лагерь. И вот, он снова здесь. И снова с Володей. Обязанности вожатого сразу обрушились на него. Сначала он вынужден был контролировать, чтобы никто не остался в авботусе и не упал под колеса; потом вёл целую группу непослушных детей на главную площадь; а в конце и вовсе потерял троих октябрят. Володя смотрел на него с укором. Отряды подтягивались на площадь и занимали места. Новые корпусы были увешаны флажками, в руках администрация держала плакаты с надписями, которые Юрка заучил наизусть, будучи ещё пионером. Руки взлетели в пионерском салюте, Ольга Леонидовна произнесла уже знакомые ему слова о важности патриотизма, коммунистических идеалах и пионерии. Тогда Юру чуть не стошнило. Юра забегал глазами по вожатым: все, как и он, в синих шортах, белой рубашке и красном галстуке. Из вожатых на этой смене он узнал только Иру: лицо покрыли мелкие морщинки, волосы слегка посветлели. Но улыбалась она всё так же ярко. Улыбка бывшей "воспитательницы" согревала Юрку. Отряды снова хором запели "Взвейтесь кострами", подготовились к поднятию флага, окончили торжественную церемонию и стали расходиться по корпусам. -Юра, Володя! - Ира увела свой отряд в корпус и нагнала их у площади. -Как я рада вас видеть! Женщина потрепала Юрку по волосам и обняла Володю. Тот дёрнулся, но протестовать не стал. Юра бросил на него косой взгляд, и он виновато опустил глаза в пол. Ира убежала к Ольге Леонидовне и оставила их одних у лестницы, ведущей в корпус для мальчиков. В воздухе кружились пылинки, и в лагере витал старый аромат сирени, растущей у щитовых. Вот та скамейка, на которой часами сидели Юра и Володя и где рождались идеи для детских страшилок; вот качели, на которых раскачивал вожатый Юру; а вот и стена, у которой случился их первый поцелуй. От воспоминаний у Конева защипало глаза. -Юр... Всё хорошо? -Да. Да. Лучше некуда. Володя уболтал его рассказами о обязанностях вожатого, провел к комнате мальчиков и открыл дверь. -Что ж, Юрочка. Иди, знакомься со своими подопечными. Володя закрыл дверь, и Юра оказался в заставленной кроватями комнате. -Здлавствуйте, - раздалось у него под ухом. -Здравствуйте, - и Юрка неожиданно почувствовал себя дома.

***

-Здравствуйте, - ещё раз повторил Юра и уставился на разгромленную комнату. -Третий отряд? -Да, - девочка восьми лет сжимала в руках плюшевого медведя. -Меня Маша зовут. Маша Рябинова. -Так, стойте, - гомон резко стих. -Давайте по порядку. Юра сел на расшатанную табуретку, усадил детей на кровати и заговорил: -Меня зовут Юрий Ильич Конев. Я комсомолец, мне восемнадцать лет, и недавно я переехал в Москву. Играю на пианино, и в нашем пионерлагере "Ласточка" проводил каждое лето с одиннадцати лет. В свою последнюю смену в 1986-ом году стал участником театральной постановки в честь 30-ти летия "Ласточки". И да, называйте меня просто "Юра". Дети молчали и смотрели на него во все глаза. -Давайте знакомиться. Расскажите что-нибудь о себе, - прежнее стеснение Юры куда-то делось. Картавый мальчик, которого Юра встретил в автобусе начал первым: -Меня зовут Боля, мне девять лет. Я люблю лисовать и плыгать на скакалке. Ещё мне нлавится Маша, - девочка в углу насупилась и показала ему язык. -А меня Маша зовут. Я люблю вязать Маргарите и Розалине платья, а ещё я нравлюсь Боре! - девочка демонстративно протянула двух кукол в розовых платьях. Юра вспомнил нарциссичность, которой владела Маша Сидорова. Он сразу подметил как девочки были похожи. -Я Гена Копцев, мне восемь лет и я живу в Москве! -Гена! - девочка, удивительно похожая на Копцева, ткнула его в бок. -Чего дерешься? А меня зовут Лена Копцева. И это мой брат, - она снова стукнула его, и Гена захныкал. "Весёлая будет смена", - подумал Юрка и продолжил слушать этот балаган. Детей в отряде было одиннадцать, и все разные. Боря - картавый и лопоухий мальчик; Федя Михеев - скрипач с таким тихим голосом, что Юрке приходилось наклоняться к его губам; Женя Фёдоров - рыжий, с торчащими наружу зубами и веснушками. Дети были неуправляемы. -А что вообще здесь девочки делают?! - в какой-то момент крикнул Юра. -Лена, Маша, марш к себе. - Юра понял: без помощи Володи ему не справиться. Третий отряд - порученный Юрию Коневу - под руководством своего вожатого вышел на главную площадь. Дети побежали записываться в секции. К удивлению Юры вдалеке прозвучала фраза "театральный кружок". Юра чуть не упал. -Театральный кружок?! У нас теперь есть театральный кружок?! - он подошёл к девушке, в руках у которой был плакат "Набор в театральный кружок!". Она мило ему улыбнулась. -Здравствуйте! Да, его добавили в прошлом году. Вы ведь Юрий Конев? Новый вожатый? - девушка протянула ему руку в знак приветствия. Юра пожал её и кивнул. -А меня Зина зовут. Зина Лазарева. -Очень приятно, - отмахнулся Юрка. -А где проходят занятия? -В том кинозале, - Зина указала на знакомое ему здание. -Секцию будет вести Володя Давыдов. Ольга Леонидовна - как и всё руководство - была в восторге от сценки, поставленной на юбилей "Ласточки". Мне тоже она очень понравилась! Я, кстати, хотела пойти туда на какую-нибудь роль, но меня уже не брали. Сказали, "девочек и так вагон и маленькая тележка". Юра хотел как можно быстрее найти Володю, но Зина всё трепалась о себе, о нём, о Володе, о лагере и её учёбе в музыкальной школе. Юра не выдержал. -Зина... Мы обязательно встретимся, но... Но мне ещё нужно найти Ольгу Леонидовну. Увидимся позже, хорошо? - не дослушав ответ, Юра помчался на второй этаж корпуса для мальчиков и постучал. Внутри было тихо. Дверь ему открыл мальчик двенадцати лет: прыщавый переросток с криво повязаным галстуком и растрепанными волосами. -Здравствуйте. Вы Юра Конев? Юра кивнул и зашёл в комнату. Володя ходил из стороны в сторону и что-то бубнил себе под нос. -Володя! Парень обернулся и с укором посмотрел на Юрку. Десять пар глаз внимательно следили за развитием событий. -Тебя... Э... Тебя ищет Ольга Леонидовна, спускайся скорее! Володя выдохнул, дал несколько указаний и вышел за дверь.

***

В воздухе витал аромат свежих булочек из столовой, цветущей сирени и лета 1986-го года. Юрка болтал ногами из стороны в сторону и наслаждался тишиной - во всем лагере пришло время тихого часа. Они с Володей сидели на скамейке - на той же самой скамейке, где писался сценарий к юбилейному концерту "Ласточки". -У Лёни в первый же день нашли вшей на голове, Гале накидали в глаза песка! Первый день, Юра! - Володя возмущённо стукнул кулаком по скамейке. -Не волнуйся ты! Ты опытный вожатый, у тебя хороший отряд из взрослых детей. Если хочешь, я могу помогать тебе, Володь! -Ты сначала со своими разгильдяями разберись, - Володя провел горячими пальцами по щеке Юры и резко отдёрнул руку. -У нас есть ещё пятьдесят минут. Может?... Юра подорвался со скамейки и уже зашагал в сторону лодочоной станции. -Пойдём! Володя, давай скорее! Давыдов молча поднялся с места и поплелся за Юркой, который вприпрыжку бежал к станции. Из кармана Володя достал ключ, склонился к замочной скважине ворот и толкнул дверь. -Всё-таки сбегать с тихого часа - так прекрасно! Особенно, когда ключи в твоём распоряжении. Плыви куда хочешь, главное - не утопись. Володя никак не прокомментировал эту реплику, вошёл внутрь складского помещения и повертел весла в руках. -С веслами ты управляться умеешь. Грести будешь сам, - Володя кинул их довольному Юрке и послал стягивать с лодки брезнт. Когда Юра подошёл к пристани и схватился за край чёрной ткани, в глазах поплыла картина двухлетней давности: первый поцелуй Юры и Володи, лежащих в лодке, накрытых брезентом, и мокнущих от обжигающе-холодного дождя. Их первый взрослый поцелуй. Парни уселись в лодку и отчалили от пристани. Голову уже напекло, и на лбу проступали капельки пота. Река обильно заросла водорослями и кувшинками. На противоположном берегу всё так же росли ивы, но сейчас им нужна была одна-единственная. Их ива. Они не проплыли и половины пути, как Юра заметно устал. Руки ужасно болели. -Ты устал, Юр? - Володя ткнул пальцем в переносицу и поправил очки. -Нет. Нисколечко. -Тогда лучше поднажми, у нас мало времени. -Ой, Володь, тогда греби сам, - Юра фыркнул и обиженно уставился на него. Володя улыбнулся. -Что?! -Вижу же, что устал, герой, - он потрепал Юрку по волосам. По настоятельным просьбам Володи они всё-таки поменялись местами. Руки всё ещё тряслись от усталости. Что-то пробудило в Юрке яркие и живые воспоминания о позапрошлом лете: "– Юр, – сказал Володя тихо, – я очень жду твою «Колыбельную». – И еще тише добавил: – Только ее и жду…" "Ярость закипела в нем куда сильнее, чем вода в чанах, но, раз Володя попросил, он прекратил. Юрка бы что угодно для него сделал. Все бы отдал ему: самое вкусное – ему, самое лучшее – ему, небо – ему, воздух – ему, музыка – ему. Весь Юрка – ему. Все, что у него есть, было и будет. Все, что есть в нем хорошее и ценное, все лучшее и светлое, вся душа, все тело, все мысли и память. Все бы подарить, лишь бы Володя не был таким подавленным и нервным." " - Я как Чайковский, - отрезал Володя. - Как Чайковский - что? Володя обернулся и посмотрел ему в глаза. Так пристально, что Юрке стало неуютно, он моргнул. Но вдруг Володину задумчивость как ветром сдуло, он опять превратился в деловито-надменного вожатого и заявил категорично: - Музыку люблю." Лодку слегка качнуло. Володя еле удержал весло. Из задумчивой ностальгии Юру вывел тихий голос: -Почти приплыли. -Володя, - с какой-то мрачной задумчивостью произнёс Юра. -Володя, ты знаешь, как я скучал? Гребец чуть не выронил весла. -Юрчка... -Ты знаешь как я скучал?! Не слушая невнятного ответа, Юрка приблизился к нему. Горячий пот пропитал их насквозь и стекал по шее. Юра обжегся - коснулся его щеки. Губами он нежно провел по кончику носа Володи. Тот даже не двигался, и только зачаровано смотрел на его губы. Он позволил Юрке сделать всё самому. Губы Конева скользнули по его губам. Юрка придвинулся на сантиметр и поцеловал его. Лодка качалась в такт набегающим волнам. Юра сжимал в руках рубашку Володи и целовал его, казалось бы, вечность. Отстраняться совсем не хотелось, но когда он услышал сдавленные хлипы задыхающегося Давыдова - слегка отодвинулся. Горячее дыхание Юры оставляло на его очках белые следы. Володя молча взял его за руку и бережно вывел из лодки. Они оказались в своём мире. Под своей ивой.