Rabbit hole

-Тох, а ты как меня нашел? - судя по дрожащему голосу, Ромка уже совсем замерз и пытался отвлечься разговором. -А я..., - а вот Антон не знал как тут оправдаться,- Мимо проходил. -У тебя же обувь школьная. Чертова сменка, снова все испортила. -Не важно, - Тоша нервно поправил очки. -Тебе не холодно?- Рома не понимал почему у Тохи такое спокойное дыхание, хотя он в одной рубашке и жилетке. -Да я... Закаленный, - замешкался зайчик. Ему вряд ли поверили, но спорить у обоих сил не было. Тоша завел его к себе домой, попутно думая что сказать маме. Под ее строгим взглядом все причины казались такими глупыми. Так он еще и без теплой одежды... Теперь ему на помощь пришел Роман, объяснив, что потерялся, а Петров младший, как самый настоящий герой, пошёл его искать. Хоть это и было чистой правдой, но Антон все равно почувствовал как горят его уши. -Он очень классный друг, - Ромке можно было в кино сниматься с такой актёрской игрой, - Спасибо! Что воспитали его так хорошо. Сердце и темная душа зайчика ликовала от похвалы. Тем более похвалы от Пятифанова, считавшимся самым опасным в школе. Жгучее чувство гордыни ударило в голову не хуже алкоголя. -Проходите, - наконец сказала Карина. Конечно она бы не поверила, если бы не покалеченный вид странного дружка ее сына. Рома посмотрел на Тоху и улыбнулся. Улыбка его всегда выглядела как оскал. Зол он или приветлив можно было определить по глазам. А иногда совсем не понятно что у него за спиной - цветы или нож. Потом мама позвала маленького гостя к себе. Иногда слышалось, как Ромка айкал, когда ему обрабатывали раны. Но редко - только с сильно жгучими царапинами или того похуже. Антон за это время сбегал на верх и прибрался у себя в комнате. Все равно потом его отругают за оставленные вещи или за то, что связался с плохой компанией, или что обязательно простудится. А пока он мог впервые поиметь самого настоящего друга в гостях. Еще живя в городе, такое ему не разрешали, но сейчас другой случай. Подошел к нему Рома с кислым лицом и нелепо смотрящимся пластырем на носу. Учитывая, что тот натянул рукава, на руках скорее всего пластырей тоже было достаточно. -Неплохо у тебя тут, - было видно, что тому неловко и больно. -Да... - от этого становилось неловко и Тоше. Но он постарался взять себя в руки и попытаться хоть как-то развеселить. К счастью, он вспомнил о существовании одной мелочи, подошел к столу и достал оттуда скетчбук. Сначала Рома смотрел на него непонимающе, но когда Тоха достал спрятанную среди листов марку Мерседеса, его глаза на мгновение засияли. -Вот, - Антон протянул обещанный подарок. Его все так же неловко приняли. -А как с полароидом? Разобрался? -Да, но я пока что мало фотографий сделал, - только одну, где радостная Оля с подснежниками. -А можно посмотреть что ты там рисуешь? Надеюсь не анимешки всякие, - кажется самочувствие у Пятифанова улучшалось, раз он начал говорить колкости. Показывать свои рисунки было стыдно, но он решился. -Ничего себе, у тебя ахуенно получается, - такое искреннее восхищение снова вызвало жадную тягость в желудке. Будто там рой бабочек, слетевшихся на труп. -Можешь, пожалуйста, не материться?- попросил Тоша, молясь, что никто этого не услышал. -Я не могу не материться, Тох. Зайчик почесал затылок. И правда. -А меня нарисовать сможешь, а, Тох? - волчонок снова улыбнулся. Странно, будь зайчик на его месте, улыбка бы покинула его лицо на несколько дней точно. Только сейчас он начинал осознавать всю плачевность произошедшего. -Могу! - Антон воодушевленно взял в руки карандаш hb и ластик, как вдруг дверь в комнату приоткрылась. Ну вот, разбудили Олю. Черт, а вдруг Пятифанов ее как-то обидит? -Ты не говорил, что у тебя есть сестра. Оля смотрела на незнакомца своими большими глазами, а потом радостно прижала ладошки к личику. -Тоша, это твой друг? -Ну, типо того, - Ромка усмехнулся, а Оля в ответ радостно заулыбалась. Сначала Антон волновался. Но когда Оля стала клеить наклейки на пластыри и называть гостя «Ромочка», а парень не реагировал на это агрессивно, успокоился.В итоге сестричка выполнила задание развеселить гостя лучше, чем старший брат. Пока Оля что-то рассказывала Ромочке, он быстренько начиркал его портрет, выполняя просьбу. Его черты были самыми обычными, но в них была какая-то изюминка. Их хотелось...Съесть. Сестру позвала мама на первый этаж. -Только не говори никому, - Рома убрал заколку из своих волос. Не понятно имел он в виду что случилось в лесу, или как он стал принцессой. -Хорошо, - Тоша протянул ему рисунок. -Ты уже? Правда ахуенно, Тох. А ты на художника поступать будешь? -Да... Скорее всего. А ты? -Да куда-нибудь поступлю. Не знаю. -А тебе родители не подсказывают?- Антон осёкся. Надо ж было так лохануться. -Ну да. Подсказывают. Что я трупом стану, - Рома саркастично усмехнулся, надеясь что его слова не воспримут всерьёз. -Он угрожал убить тебя? - Тоша посмотрел на него серьёзно, но потом смягчился, чтобы не давить сильно. -Да так, когда выпьет иногда срывается. Но потом успокаивается, как будто ничего и не было, - шутливый тон совсем не помогал отмахнуться от этой темы. -Может... Ты поговоришь со своей мамой? - чувство беспомощности охватило тело Антона, он совсем не знал что подсказать, как поддержать. Что вообще делать? Казалось, что он прочувствовал обиду другого человека на своей шкуре. -Да я уже знаю что она скажет. Несколько лет одно и то же слышу. Что он не всегда такой был, что на самом деле хороший. Что это.. Это все из-за войны, он многое пережил, все дела. А в тюрьму он вообще просто так попал, якобы ложно обвинили. Ну или он случайно пристрелил человека. Конечно, с кем не бывает? А потом начнет кричать, что я должен любить его любым, ведь это мой отец, какой я неблагодарный и в общем-то ужасный. Не могу потерпеть и из-за этого злю этого мудака. Что когда я только родился он души во мне не чаял. На последней фразе его слегка затрясло, но никакой другой эмоции он не показывал, прятал, выключал, душил внутри себя. Антон слушал это молча, внимательно, представляя как маленький Рома стоит на пороге кухни и слушает это. Внутри словно передёрнуло. Он сразу вспомнил и свою мать, которая жаловалась на Бориса своей подруге, пока того не было дома. Она кричала, почти плакала от злости и уже не была похожа на человека. Это было... Страшно. Конечно такие эмоции не хотелось никому показывать, ведь они способны разорвать душу человека изнутри, искалечить на всю жизнь. Этот страх, злость, обиду хотелось наоборот упрятать в самый дальний уголок, в конце концов забыть. Эти эмоции были слишком огромные для ребенка, поэтому он так спешил поскорее стать взрослым через курение, пробу алкоголя - любыми способами. Антон спрятал Рому по-своему - в одеяло, укрыв полностью и прижал его к своему плечу. Так его не было видно. Рома и звука ни единого не издавал. Но Антоша учуял запах солёной воды. На секунду появилось дикое желание испить ее, слизнуть с чужих щек, но не дай Бог он такое вытворит.