Rabbit hole

-Антон! Антон, ну где же ты?! - Катя нервно кричала уже около минуты. -Я здесь, - холодный голос пронёсся как вердикт о смертном приговоре, - Я же просил сегодня меня не беспокоить. -Там... Тебя.. Твой пёс, - Катя протянула ему телефон трясущимися руками. Антон несколько секунд молчал. Лица его в тени лампочки было не видно. Наконец он взял телефон, кивнув на выход, намекая, что дальше разберётся сам. Интуиция подсказывала, что сегодня его настроение будет предельно ужасным. -Отдай мне свою корону или твой дружок попрощается с жизнью, — связь моментами глючила, еще сильнее раздражая. -Где он? — Антон медленно снял с себя перчатки. Кровь застучала в жилах от приступа ярости. Вены стали виднее на бледной коже. К сожалению, это был не лес, где ветер послушно рассказывал зайчику о расположении каждого жителя. -Это ты узнаешь только после. Но тебе следует поторопиться, зайчик. Антон убрал трубку от уха. Кулаки сжались, когти спились в кожу, чуть ли не проходя сквозь. Глаза зажгло. –тем временем– Что-то рядом скользко шевелилось. То, на чем лежало тело, казалось неприятно холодным. Веки отчего-то было крайне сложно поднять. Серый холодный пол сначала почудился только замерзшим неокрепшим льдом. Рома болезненно застонал, почти всхлипнул от головной боли. Дрожащей рукой дотронулся до лица. Капли засохшей крови испачкали подушечки пальцев, но парень даже не сразу поверил в то, что видит. Перед глазами пробежало несколько пауков. Рома сжался в плечах, оперся локтями о поверхность и еле как приподнялся. Этих насекомых он хотел видеть меньше всего. Шум в ушах оказался не побочкой удара - это противный стук грузовых массивных поездов. Их видно не было, зато слышно прекрасно. -Не дёргайся, если не хочешь, чтобы тебе сожрали мозги. Рома снова вздрогнул, повернувшись на стрекочущий говор. Сверху, прямо над ним висел огромный паук. Одна его лапа пролазила в люк на потолке. Где-то в углу шатался из стороны в сторону, пуская слюни, Никита. Хотя его уже невозможно было так назвать. Он не был похож ни на человека, ни на оборотня. У него словно сожрали мозги те маленькие букашки, что ползают сейчас на нём. Рома не понимал почему его еще не сожрали. Рома не понимал ничегошеньки и даже не хотел понимать. Не хотел знать что случилось с Никитой. И не хотел видеть то, что от него осталось. - Ну ты так не трясись. Если твой дружок сделает всё, что мы попросим, то я тебя даже не трону, - оборотень на потолке зашевелил лапками. Те со склизким чвоканьем спотыкались о железо. Кареглазый прищурился. Через открытый люк был виден завод, под ночным небом и вблизи казавшийся еще более пугающе огромным, надвисающим как туча. Где-то там в котлах кипели металл и руда. Парень даже сам почувствовал жару, словно это его кинули в лаву, которой всё равно кого убить. -Друг?- голова отказывалась работать, - Тоха? -Зайчик,- паук выговорил это слово с очевидным омерзением. Хотя омерзительным среди них был он и никто более,- Эта лживая тварь. Паучище стукнул ногой и с потолка посыпались новые насекомые. Не те паучки, которых показывают в зоопарке, пушистых и с большими лапками; а голых, с тонкими лапами и видом, от которого хотелось блевать. Рома снова задрожал, попытавшись сесть. Хотелось плакать от одной мысли, что эти мрази могут залезть ему в рот, уши и нос. В висках сильно стучало. -Я же сказал не дергаться, если твой зайчик кинет тебя, то ты сдохнешь мучительно и болезненно, - злобно прошипел оборотень. В углу закашлял Никита, - И я об этом позабочусь. Рома не знал от чего ему должно быть страшнее, он лишь тихо позвал зайчика, закрывая глаза и уши руками. Секунды текли долго, дразня. Заставляя молиться, чтобы боль прошла просто так, по чуду. Вдруг по воздуху пролетелся громкий крик, похожий на карканье. Пятифанов зажал уши еще сильнее. А паук засмеялся. -Ну вот твой дружок и согласился. Не видать ему теперь ничего. Ни мечты, ни власти. А всё из-за тебя, человечишко. Чухой смех бил по мозгам и по груди. Кареглазый лишь сглотнул, во рту всё пересохло. Эти слова очень сильно ранили. Он не хотел их слышать, но как бы не закрывал уши, скручиваясь на полу, не получалось. Да, ему хотелось чтоб Антон его спас, и ему было даже стыдно за то, что он мало волновался о том, как из-за него Тоха лишился всего, чего так долго добивался. -Ну, как я и обещал. Мне пора. А вы пока повеселитесь. Паук перелез через люк, закрыв его. Зато тяжелая дверь слева со скрипом приоткрылась. Никита, а точнее бессознательное существо, ковыряющееся в чем-то, резко обернулся на лежащего парня. Рома вздрогнул. У бывшего напарника даже зрачки скосились и челюсть застыла. Сердце перепуганно застучало, находя последние силы, чтоб встать и отойти к выходу. Дверь показалась чересчур тяжелой, словно бетонной. Никита громко и резко закричал, вскакивая на четвереньки и сгорбившись. Рома дёрнулся, чуть сам не закричав. Пролез сквозь небольшую щель, почти падая. Множество железных отсеков и запах гари и ядовитых паров кружились вокруг. Ноги плелись из стороны в сторону. Позади слышалось, как что-то билось о железную дверь. По звукам хлюпанья стало очевидно, что об нее бился головой перекошенный цыпленок. Рома оглядывался, иногда спотыкаясь. Как же обидно - у него так и не получилось спасти своего напарника. Но с другой стороны тот и не хотел спасения, а теперь крючится как безумный, даже не может сказать слова. Легкие стали побаливать, бок покалывать. Рома снова простонал, сжимая рукой свою одежду. Он не сможет даже нормально ударить, убежать тоже. Слезы сами навернулись, тело так и просило сдаться, чтоб этот кошмар поскорее закончился. Но кареглазый снова услышал приближающийся поезд. Опираясь обо всё, что попадалось под руку, он направился к рельсам через дорогу. Мигающие фонари безжалостно светили в глаза, парень даже не видел идет ли он в правильном направлении. Но крики существа позади, совсем рядом, не давали остановиться. Каждый раз, когда он обо что-то спотыкался или на пути появлялась преграда, хотелось упасть на землю и зарыдать. Завод с железной дорогой находится почти на окраине города. Никто бы не успел добраться сюда, тем более за пару минут. Рома снова обо что-то споткнулся, на этот раз упав на мелкие камни. Голова на секунду закружилась, но он услышал, что поезд совсем рядом. Как оказалось, он уже на рельсах. Где-то вдали уже показались яркие фары. Рома начал отползать с рельс, стараясь не тронуть их. Позади приземлилось на лапы чудище, что раньше было человеком. А теперь его кожа гнила, из глаз что-то торчало, изо рта бесконечно лились желтоватые слюни. От ударов головой о железную дверь волосы окрасились в кровавое месиво. А некоторые кости рук и позвоночника вывернулись. Рома тихо всхлипнул, сползая с рельс, и скатываясь вниз с каменного пригорка, на котором была выстроена дорога. Чудище закричало, срывая горло. Кареглазый зажмурился, закрывая уши и рот, прижимаясь к земле. Поезд быстро промчался, на секунду ослепляя все светом. Послышался стук. Что-то мокрое и теплое закапало на тело Пятифанова. Даже громкий стук не заглушал противное чвоканье режущегося на кусочки мяса. Вскоре чвоканье прекратилось, а вагоны всё никак не заканчивались. Ударные волны колес пугали, ведь были совсем рядом. Земля дрожала. Кареглазому казалось еще немного и его тоже засосет под поезд. Рома даже не сразу поверил, когда стук прекратился, лишь немного звуча где-то вдалеке. Тело сильно шатало. Он старался не смотреть в сторону крови, но тошнота всё равно поступила к горлу. Его вырвало, но на некоторое время даже стало легче и он смог встать. Он жив, его не убили. Это замечательно. Но слезы непроизвольно потекли, обжигая щеки. -Прости, - извинился он перед трупом, хоть даже не осмелился посмотреть на него,- Прости. В голову полезли тревожные мысли. Его же не обвинят в смерти Никиты? Ему же не поверят, что тот сошел с ума. Его же не посадят в тюрьму? Правильно ли он поступил? Можно ли считать, что он ...убийца? Рома снова вспомнил звуки поезда, но теперь они не казались такими страшными, а даже привлекательными. Он посмотрел в даль, проверяя не едет ли случайно еще один. Но, к сожалению или счастью, больше машин слышно и видно не было. Примерно прикинув, он понял, что прошло около пяти минут. Интересно, Антон заберет его отсюда? Хотя он сейчас слишком далеко. Да и ему нужно разобраться с другими оборотнями. Рома устало расслабился. Адреналин быстро испарялся. Он оглядел темные силуэты зданий и черное небо пустым взглядом, забираясь обратно на уже знакомую дорогу. Ну ничего, он уже привык один добираться до дома. Он уже привык один тут ходить. Отчего-то внутри все затекло. Он еле различал дорогу впереди. Чья-то тень проскочила, замерев в нескольких метрах от него. -Рома! От знакомого голоса слезы потекли еще сильнее, но теперь то ли от радости то ли от спокойствия. Невозможно привыкнуть быть одному. -Тоша! - Рома поджал губы, протягивая к нему руки. Все плохие мысли остались за спиной, стоило его увидеть. Антон подбежал к нему, аккуратно и нежно взял его за руку, поглаживая испачканные пальчики. Рома почувствовал как вторая рука легла ему на щеку. Плечи непроизвольно расслабились. Рядом с зайчиком он чувствовал себя в полной безопасности. В серебристо-голубых глазах читалось столько волнения - блондин почти испуганно осматривал состояние парня перед ним. -О Боже, Рома, - Антон мягко стер льющиеся из карамельных глаз слезинки. Сердце разрывалось при виде влаги. Кареглазый несколько раз моргнул, когда стало тепло. Тоха определённо был холодным, но объятия его сейчас были очень теплыми и приятными. Пятифанов прикрыл глаза, из-за чего видимость совсем пропала, легонько обнял Петрова в ответ, прячась от всего вокруг. -Тоша, голова болит, - почти капризно всхлипнул. -Прости, прости. Рома не понимал почему Тоха извиняется, но слышал как у того сильно дрожит голос. Антон осторожно поднял его на руки, нежно поглаживая, словно боясь сломать. Наверное он винил себя, думая, что ударили брюнета недавно, ведь не знал, что это было гораздо раньше. -Не бойся, я с тобой. Его шёпот убаюкивал. Рома прижался к нему поближе, не понимая почему Антон заплакал, хотя больно было ему. Но подсознательно всё же догадывался, что в этом и была причина - Тоша не хотел, чтоб ему было больно. Происходящее дальше он осознавал плохо, в полудрёме. Лишь слышал, как ему всю дорогу шептали что-то хорошее и приятное. Это было похоже на галлюцинации, но благодаря им он смог отвлечься от раны. Потом помнил как ко лбу прикладывали что-то холодное, иногда становилось некомфортно, но со временем боль утихала. Помнил мягкую поверхность, очевидно - кровать. Он не знал сколько минут или часов прошло, но гул в ушах наконец пропал, осталось лишь легкое покалывание в висках. Хотелось спать. Наверное он и правда спал. Кто-то медленно поглаживал его по волосам, вызывая приятные мурашки. Сердечко радостно запело, когда его взяли за руку. Рома и сам слегка дернул пальцами, сжимая чужую прохладную ладонь. Сидящий рядом на мгновение замер, но после слегка приподнял ручку больного, оставляя несколько поцелуев на тыльной стороне. Кровать скрипнула, теплое прикосновение почувствовалось и на его лице, где-то возле макушки. Волосы приятно щекотали, уже не было так мучительно жарко. Однако усталость была адской. Пятифанов всё таки приоткрыл слипшиеся веки, поняв что не спит. Глазами сразу начал искать нужного ему сейчас оборотня. Увидев Антона рядом, успокоился, тихо вздохнув и сжав чужую руку покрепче. Ясно голубые глаза нежно смотрели в ответ. Антон глядел так только на него. Еще несколько минут они были в тишине, общаясь взглядами. Сам зайчик даже слегка улыбнулся. -Тоша... - совсем тихо позвал парня Рома, немного ерзая на кровати и прижимая плечи, чтобы удобнее лежать на боку. Блики от белой лампочки красиво переливались с тенями от ресниц. Карамель снова вернула свою теплую окраску. -Я здесь, жизнь моя, - Антон снова поцеловал тонкие и хрупкие, по его мнению, пальцы. Он уже ни о чем не жалел. Ради милого вида волчонка можно было оставить весь мир. Ради тихо произнесённого ласкового «Тоша». -Разве ты не должен быть с другими оборотнями? - Рома сонно моргнул. Щеки и уши приобрели розоватый оттенок. -Я объясню тебе всё потом, - зайчик аккуратно убрал шоколадные пряди с заспанного личика, чтоб те не лезли в глаза. -Тоша, - брюнет немного смущенно снова позвал его. -Да, жизнь моя? -А о какой короне они говорили? -Ты же сам её мне сделал, - Тоша улыбнулся уголками губ, - Венок, что ты одел на меня в детстве. В ней течет моя сила, она как часть меня. -Я же по приколу сделал, - щеки парня покраснели чуть сильнее. Как иногда краснели от мороза, - Я думал ты венок просто так носил. А где она, твоя корона? -Сейчас она в лесу возле трона. -А у прошлого хозяина леса разве была корона? -Нет, вся его сила была в рогах. Но я же не должен повторять за ним, правда? -Тоша... - Рома слегка потер глаза свободной рукой. -Да, жизнь моя? -А ты её правда отдал? Это из-за меня?... -Я её никому не отдам, ведь она сделана твоими руками. Не переживай, - в холодной улыбке на секунду промелькнуло та страшная сторона зайчика. Но на кареглазого он смотрел всё также мягко. Еще несколько минут тишины. -Тош, не уходи, пожалуйста, - брюнет слегка уткнулся в подушку. Антон поджал губы. Милое поведение волчонка вызывало внутренний крик. Хотелось вырвать сердце вместе со всей любовью и подарить этому чуду. -Если ты так просишь, жизнь моя. Рома расслабился, а потом сильно покраснел, чувствуя как к лицу прилилась кровь, когда Петров склонился к нему, надвисая. Он повернулся на спину, вжимаясь в кровать и непонимающе глядя на парня сверху. Чем ниже к лицу опускался Тоша, чем сильнее Рома сжимался в плечах, выставляя руку вперед, но особо не сопротивляясь. Антон был холодный, но губы его были очень горячие, как и дыхание. Рома нервно дернул ресницами, от горячего соприкосновения в голову прошел приятный ток. Зайчик прищурил глаза. Возможно, он пользовался тем, что брюнет сейчас в полусонном состоянии, но и добряком он никогда не был. Мимолетно целуя в уголки и слегка оттягивая нижнюю губы, он осторожно мял чужие уста. Сравнивать было не с чем, но они показались такими мягкими и желанными. Весь мир завертелся вокруг них, словно само счастье крылось в том, чтоб ласкать эти бледные, поджатые от смущения губы. Рома прикрыл глаза, так и оставив руку на чужом плече. Зайчик глянул на покрасневшее лицо парня, заметив, что тот еле заметно, а возможно даже не специально, отвечает на поцелуй. Такой маленький жест так сильно сводил с ума. Но сейчас Антон старался быть максимально аккуратным, что давалось с трудом. Провел по мягким волосам, раскинутым по подушке, утопая и утягивая за собой в омут мирного наслаждения. -Люблю тебя, - тихо прошептал он. Карамельные глаза приоткрылись. Рома покраснел ещё больше.