Rabbit hole

-Рома, — Антон аккуратно погладил по волосам спящего. Будить его совсем не хотелось. Пятифанов был крайне мил, когда спал, обнимая одеяло. Мило жмурился, когда лучики солнца попадали на лицо из окна; Тоша сел так, чтоб его тень прикрывала парня от света, давая поспать. И так уже несколько часов. Больничный запах всегда напрягал Пятифанова, но из-за того, что зайчик всю ночь сидел с ним, чувствовал себя непринуждённо. -Жизнь моя, — прошептал он на ушко, отчего спящий наконец заерзал и замычал. -Я не пойду в школу, — Рома закрылся одеялом от этого мира. Антон удивленно вскинул брови. Чтобы Рома то о школе вспомнил? Наверное, дождь пойдёт. -Жизнь моя, — почти пропел зайчик слегка дразнящим голосом. -Ммм? — Пятифанов повёл плечами, потирая глаза, а потом сонно посмотрел на Петрова. Сон потихоньку сползал. -Как себя чувствуешь? — Тоша с непроизвольной улыбкой осторожно помог волчонку присесть. Заметив слегка потрескавшиеся губы, встал, отправляясь за стаканом воды. -Ммм! — Рома поморщился. Без Антона в качестве стенки яркий свет с окна на мгновение ослепил, — Нормально. Петров подсел ближе к нему, приложив прохладный стакан к его губам. Кареглазый сразу же отпил, облизнувшись, горло правда пересохло. -Сейчас тебя навестит твой начальник. Мне придётся уйти. Но я приду вечером. -Почему только вечером? — Рома пытался скрыть нотки грусти. -Нужно кое-что сделать. Обещаю, что вернусь как только закончу, — Антон снова погладил мягкие волосы, любуясь глазами Пятифанова. Они вдвойне красивые, когда не наполнены обидой и ненавистью. -Хорошо, — Рома ощущал себя маленьким ребёнком. Только вот в детстве, когда он болел, за ним не ухаживали и приходилось терпеть самому. Поэтому сейчас что-то радостно зашевелилось в груди. Антон почему-то мягко улыбнулся, протягивая очищенную мандаринку и просовывая между устами больного. Цитрусовый кусочек так и застрял в губах удивленно и неотрывно смотрящего на Тошу Ромы. -Поправляйся, жизнь моя, — напоследок поцеловав тут же покрасневшего парня в лоб, зайчик исчез. Пятифанов закрыл горящее лицо руками, всё-таки проглотив мандаринку. У Петрова была крайне красивая улыбка, но отчего-то заметил он это только сейчас. Антон, стоящий на крыше соседнего здания, всмотрелся в окно палаты. Улыбка исчезла за секунду. Всё тело охватила злость, что он сдерживал рядом с кареглазым. –несколькими часами ранее (после звонка пса зайчику)ночью– Владимир Басов постукивал ботинком оземь. Послышался тихий, немного противный смех. Паук сполз по стене вниз, спрыгивая на задние лапы. Ворон и воробей кружились в небе. -Ну и где он? -спросил приползший оборотень. -Еще не пришел. -Он лжец! — каркнула черная птица, садясь на близжайщее дерево. -Ну зачем же вы так? Все обернулись на ласковый женский голосок. Утонченная лисица, в шелковистой шубке даже летом, хитро захихикала. -Зайчик же лесной зверь, значит и вам придётся в лес заглянуть, чтоб корону забрать, — Алиса притворно поклонилась, — Чтобы быть хозяином. Взгляд ее вселял сильное недоверие, но миловидная внешность сбивала с толку. -Пойдемте же, повеселимся, — лисичка прищурилась, — Я вас провожу. Лес вызывал трепет в груди у всех, даже у оборотней. Кроны деревьев осуждающе склонились, колючие ветви угрожали проткнуть насквозь. Скользкие тропы, которыми бежала лисица, так и наровили скинуть в овраг, чтоб переломать все кости. Небо было абсолютно черным, а луна как будто не светилась, повиснув серым шаром. Тропы всё никак не хотели кончаться — лес был бесконечным. -Она ведет нас кругами! — завопила ворона сверху. -Тшш, — голос Алисы заткнул оборотня, — Зайчик не мог оставить свой трон не охраняемым, поэтому добираться до него так долго. Даже нам. Лисичка протягивала буквы, манипулируя жестами. Лес чувствовал страх незнакомцев. Лес бы никогда не принял к себе чужаков. Волк завыл на луну, та перевернулась, окрашиваясь в красный. Множество ало-черных глаз уставились на тех, кто намеревался захватить трон. Лес завыл, зарычал ветром. Не пускал и не выпускал, сводя с ума. Сковывать связями жителей дымящих домов-кирпичей и бесконечную темень рощи — все равно, что пытаться вставить куб из конструктора в круглое отверстие. Но опьянённые глупыми мечтами городские звери не знали, что лес, в отличии от их дома, живой, дышащий, не отравленный и не погибший. -Вам здесь никто не рад! — Алиса засмеялась, положив руку на живот и скрылась. Всё вокруг зашевелилось в колесе безумия, часами измываясь над приезжими. В самом ядре чащи кричал ледяной холод. Кора деревьев покрывалась льдом посреди зелени. В самой злой середине, к которой пробрались измотанные оборотни, возвышался трон, вытянутый к луне, как лестница к небесводу. От него веяло неутолимой жаждой убийства, вечным голодом, разрывающим живот. Рядом с ледяным троном всегда было холодно, а на выступе лежал венок из ветвей. Лес вокруг трясся, двигаясь и кружась. Оборотни отошли от деревьев. Серое светило уже близилось к горизонту. Владимир попробовал схватить венок, но тот впился в руку колючками, растерзав ладонь. Еще несколько часов оборотни мёрзли, всё выжидая когда же наступит рассвет. -Глупые, здесь солнца нет. Здесь только безумие. Оно никогда не примет вас, если вы боитесь, — пропел голос лисички. Где-то на холме снова завыл волк, где-то в кустах прополз медведь. Попытавшуюся взлететь ворону сбила когтями сова. -Хозяин скоро придет, — четверо лесных зверей повторяли одну и ту же фразу в один голос, — Хозяин скоро придёт. А в конце добавилась ещё одна: -Зайчик покушать нам принёс. Городские не сразу поняли, что речь идет о них. -Они специально заманили нас сюда! —завопили звери. В один момент всё резко замолчало, словно в ожидании. -Ничтожества, — грубый голос, схожий с трезвоном тревоги, переворачивал все органы. Лесные звери завыли при виде хозяина в предвкушении еды. Сегодня пёс, паук, ворон и воробей захотят умереть. Зайчик, сняв перчатки зубами, указал на птиц. Волк, медведь и лисица набросились на ворона, сдирая с него мясо, сжирая заживо. Сова вцепилась когтями в шею снова взлетевшего воробья, сворачивая гнилую шею в воздухе; скинула его на землю, вслушиваясь в хруст птичьих крыльев. Сова несколько раз вцеплялась в птенца, раз за разом ломая всё больше костей. Зайчик схватил кусок льда, проводя пальцами по острому, как лезвие, краю. Медленно приблизившись к пауку, он наступил на уползающего гада, придавив к земле так, что та надтрескалась под телом. Взмах, ледяное лезвие отрезало кончики лапок. Сантиметр за сантиметром. Паук лишь с ужасом смотрел как его тело разрубали на маленькие кусочки. В глазах зайчика не читалась ни одна эмоция - лишь равнодушие и холод. Трава окрашивалась в цвет крови, пока тело насекомого не было раздроблено на тысячи маленьких частиц. -Хозяин, а что мы будем делать с псом? — медленно проговорил медвежутка, вытирая рот. -Хм, - Антон призадумался, - Снимите с него кожу, только аккуратно. -Уууу! Я! Я могу! — радостно завыл волк, бросаясь на собаку. Крики заполонили лес, заставляя птиц вспорхнуть с листвы деревьев. Антон подошел к оголенному, но еще живому телу. -Ты примеришь на себе шкуру твоих любимых щенят, — хозяин леса протянул к нему руку. Луна окрашивалась в кровавый, но глаза зайчика были гораздо краснее. На следующий день Басов проснулся в теле обычной дворовой собаки, что умела только лаять, прося о помощи. Но дворняжку, которая раньше была человеком, лишь обливали кипятком перепуганные люди. А после пристрелили охотники, посчитав бешеным псом. Но это не так важно, мы вернёмся к сытым оборотням, лежащим на травке. Антон нахмурился, посмотрев на небо. Вымывание рук заняло больше времени, чем предполагалось. Черные перчатки снова закрыли бледные пальцы и ладони. -Алиса, покажи это письмо родителям Ромы, - зайчик протянул лисице небольшой бумажный конверт, - И проследи, чтоб они точно съездили в город к сыну. -А куда же направишься ты, Тоша? - Алиса повертела конвертик, напевая под нос знакомую песенку. -К старому другу, - Антон поправил помявшуюся одежду, прокручивая в голове адрес Бяши, который откапала недавно Катя. Он точно поднимет настроение Роме.