Rabbit hole

-Я просто хочу, чтобы меня любили…- тихо прошептал Рома в подушку. Но сам понимал, что слишком недоверчивый к людям; что боится, что его кинут, а потом… Ему просто хотелось видеть по чужим глазам, что кто-то от него без ума, чтобы быть уверенным. Он, конечно, не самый лучший кандидат с не самым лучшим характером. Но по крайней мере он точно будет верным - ему всегда хватало одного человека: не важно, друга или кого-то ещё. Но из-за этого слишком ревнивый. Зато он может понять любые, даже самые чокнутые, идеи. Однако очень вспыльчив и бывает слишком груб. Рома забрался пальцами в волосы, взлохмачивая. Как ни крути, минусов в нём было больше, чем плюсов. Парень вздохнул, ложась на спину. На подоконнике открытого окна сидело несколько птенцов, напевающих необычную мелодию, похожую на колыбельную. А больше всего хотелось, чтоб его не оставляли наедине с этими глупыми мыслями и самокопанием. Он бы подбежал к окну и крикнул на всю планету, что уже соскучился. По одному… Бинты, туго повязанные на голове напоминали, что идея не самая лучшая. Но было так тоскливо и одиноко, что кареглазый поджал губы. А ведь раньше такое вполне устраивало. Время ползло так медленно — до вечера еще далеко. Рома Антона не винил, просто у него произошёл неожиданный всплеск эмоций. А Антон уже привык, что Пятифанов не любил близость, хоть это того никогда не останавливало. Пятифанов снова попробовал уснуть, подкладывая ладонь под щеку. Скоро уже весь день проспит, а тело всё еще слишком вялое. Через время, примерно через полчаса, глаза всё же пришлось раскрыть из-за шума вошедших в палату людей. Карамельные глаза широко раскрылись от удивления. Парень сел так резко, что голова закружилась, но его это не волновало. -Мам, дядь Костя? - в грудь ударило что-то приятное, как будто ему с неба ангелов послали. -Лежи, ну куда подскочил? - строго сказал Тихонов, но в глазах читалось волнение. Женщина сразу же подсела к сыну, положив руки тому на щечки, прям как в детстве. Сколько месяцев они уже не виделись? Да, как бы человек не пытался найти что-то родное - оно всегда остается дома. Меняется лишь то, какое место человек считает своим домом. -Бедный мой. Бледный весь, синяки под глазами. Исхудал, вон как щеки впали, в детстве мягенькие были такие. -Мам, перестань, - Рома сильно покраснел. Он до сих пор не привык к такому, но уже смирился, что глаза матери видят гораздо больше, чем любые другие, - Вы зачем здесь? Он перевел взгляд на Тихонова. -Ну как это зачем? Нам подруга твоя передала, что тебе плохо сильно. -Подруга? У меня нет подруг, - парень заморгал ресницами. -Ну рыженькая такая, - женщина указала на волосы, - Красивая, в шубке. -А... Алиса, - Рома понятливо кивнул. -Что, не подруга твоя разве? Роме стало сильно стыдно и даже боязливо. Он еще сам не до конца принял факт о нетрадиционности своей ориентации, а как родителям сказать об этом и вовсе не представлял. Только начнет думать - сразу руки немеют. -Нет, мне другой... Человек нравится, - сердце выпрыгивало сквозь щели в ребрах. Он словно готовится рассказать, что сломал любимую вазу, после чего его выгонят из дома. -Неужели влюбился наконец? А то всё один и один. Добрая то девочка хотя бы? - мама выглядела радостной. Теперь появилось чувство, что сейчас придет разочарование в сыне. Но деваться уже некуда. -Мне парень нравится... - Рома почувствовал как в горле пересохло. Хотелось придумать тысячи отговорок, оправдаться, солгать. -Как это, парень? - женщина сильно удивилась, уставившись на сына. Она уже хотела начать что-то говорить, но ее перебил ее муж. -Ну хотя бы один не будет. А важнее счастья ничего нет, да? -Да... И без внуков выживем, - мама махнула рукой, принимая сторону и мнение мужа. Рома смотрел то на нее, то на Тихонова, чувствуя себя маленьким существом, судьбу которого порешали - повезло, что вердикт был хорошим. -Небось Антон твой, - совсем тихо прошептал Тихонов, смотря на зашуганного паренька. Тот сразу раскраснелся, отводя глаза, - Аккуратнее с ним. –спустя некоторое время – Птички вспархнули с подоконника, улетая куда-то на крышу больницы. Рома придвинул подушку к стенке, чтоб не опираться спиной о твёрдую поверхность; сел, обнимая одеяло, зажатое между коленями. Дневная жара постепенно спадала, появлялся приятный ветерок. Рома чувствовал себя гораздо лучше, даже ничего не болело. Всё еще чуть-чуть скучно, но на лице непрерывно красовалась улыбка. Стрелка часов близилась к пяти. Родители уже ушли, чтоб не ехать по темноте - поселок был в трех часах от города. И то если на дорогу ничего не упадёт и не придётся объезжать. -Жизнь моя, - по комнате пронёсся мягкий, бархатный, ещё более прохладный и приятный, чем ветер, голос. -Тоша! Зайчик удивленно замер, когда кареглазый крепко обнял его, прижимаясь. И это ласковое «Тоша». Зайчик подумал, что точно сойдет с ума. Приподнял личико Ромы, всматриваясь в сладкую карамель, проверяя. Та засветилась еще ярче, чем утром. Это непременно радовало. -Так сильно соскучился? - тихо спросил он у сидящего на коленях на кровати парня, поглаживая по покрасневшим щекам. -Да не, я просто... - Рома не знал как объясниться. -Реагируй так почаще. -А ты не уходи на так долго. -Жизнь моя, я вернулся раньше времени, на которое мы договорились, - зайчик склонился к нему ближе, опираясь о белые простыни. -Какая разница? - карамель в глазах волнительно зашевелилась, словно тихие волны, - Тоша, а ты точно меня любишь? Видимо у Пятифанова отличное настроение, раз он уже дважды применил ласковое обращение по имени. Антон вздохнул, в груди что-то тепло забилось, желая вырваться наружу. -Безумно люблю. Жить без тебя не могу, - Антон приблизился к его лицу, отвечая шёпотом в губы, - Мне кажется, когда мы не рядом я просто существую, это невозможно назвать жизнью. Ты сводишь меня с ума, даже сейчас. -Мм, - Рома хотел бы ему ответить, но чужие горячие губы уже перекрыли ему эту возможность. Уши сильно покраснели и от сказанного и от действий. Поцелуй сильно отличался от утреннего. Губы жгло от слишком горячего дыхания оборотня. Рома тихо вздохнул, положив руки на плечи Тоши, а после медленно провел ими дальше, обнимая за шею. Антон словно кусал его, но не зубами. У Ромы даже не всегда получалось осознавать что именно происходит. Прохладная рука в перчатке крепко легла на талию, прижимая. И тело послушно придвигалось ближе к другому. Антон мял сладкие, но кисловатые, как мармелад посыпанный кислотой, уста. Что-то сильно ударяло в голову. Казалось... Нет, он был уверен, что ничего вкуснее никогда не попробует. Губы Ромы слегка подрагивали, но неловко отвечали, смущённо прося чуть больше и дольше. Зайчик медленно облизнул их, приоткрывая. Ранее прикрытые карие глаза вопросительно посмотрели на него. -Мм, - стоило хоть немного открыть рот, горячее дыхание зайчика обожгло всё внутри, как горячий напиток. Антон провёл языком по ровным зубкам парня, опрокидывая на кровать; придерживая за голову, чтоб падание не было больным. Рома сжал одежду на спине надвисающего над ним Петрова. Голова кружилась не от боли, а от слишком горячих температур. Петров провел по чужому языку, подхватывая и сплетая. Иногда пробирался чуть глубже внутрь, поглаживая пальцами шоколадные волосы. Тело Ромы под ним отчего-то задрожало, выдохи слегка сжавшегося парня звучали крайне красиво, лучше любой мелодии. -Жизнь моя, всё в порядке? - прошептал он в приоткрытый рот. Рома зажмурился, поджав губы. -Г. Горячее, - еле слышно ответил волчонок, - Твоё дыхание горячее. -Хм, - Тоша задумался, поглаживая его личико, - Я не могу это исправить. Тебе это сильно мешает? -Нет, просто... - Рома забегал глазами, чувствуя себя крайне странно. Особенно прижатый к кровати, - Я привыкну... Наверное. Пятифанов прикрыл горящее лицо рукой. Во рту все ещё ощущалось горячее напряжение, дыхание совсем сбилось. Антон смотрел как-то странно, хищно, изголодавшись. -Кстати, у меня есть для тебя сюрприз. -Сюрприз? - Ромка заинтересованно уставился на него, как ребенок, которому рассказали о принесённом Дедом Морозом подарке. -Да, он приедет через несколько минут, - Тоша усмехнулся, - Ты будешь рад. -Он? Приедет?