Больше, чем можно выразить словами

Так как Чен и Хёк жили совсем рядом, то возвращаться на базы было решено вместе. Полностью погружённый в свои мысли и словно не видящий ничего вокруг, Шахматник тонул в глубоком озере сомнений, непонимания, тревоги и желания...попробовать? Жнец всю дорогу беспокойно поглядывал на молчаливого собеседника, но не решался заговорить, мысленно успокаивая себя: "Если захочет, сам расскажет. Нет смысла расспрашивать". Наконец остановившись у базы ZGDX, Чен неспешно поднялся по нескольким ступенькам, и, остановившись, сверху вниз уставился на оставшегося чуть ниже Хёка, разглядывал его, будто видит впервые. Тяжесть была повсюду: сердце будто бы стало весить в тысячи раз больше, шея не выдерживала килограммовые мысли, а колени опасно подрагивали, грозясь бросить хозяина в ноги другому. Чен подумал, что если бы это произошло, он просто б сжался клубочком, не в силах что либо сделать. Перед глазами проносились все их встречи, проведённые рядом часы, когда-то сказанные фразы. Другим могло показаться, что они как всегда без слов, одними лишь глазами что-то обсуждают, но Хёк в этот миг не понимал ничего из того, что могло твориться в голове друга. Через несколько мгновений ответного взгляда в ярко-янтарные при свете омуты, неловко улыбаясь, Жнец уже было открыл рот, чтобы попрощаться, однако был прерван резким движением Чена. Тот пулей сбежал по ступеням и обвил руками шею Хёка, всем телом прижимаясь к нему. Сам опешил от своей раньше не замечаемой импульсивности, уже было хотел отодвинуться с извинениями и сбежать, но решил, что другой такой возможности может и не выдаться. Уткнулся носом в чужую шею, медленно вдыхая родной запах и зажмурил глаза, уже представляя себе сцены, как его отталкивают и кричат, чтобы он никогда больше не думал и звонить. Но этого не произошло. Наконец придя в себя, Хёк ответно обвивает руками талию бывшего сокомандника, неуверенно сжимая, а после медленно поглаживает спину, будто успокаивает маленького ребёнка. В голове Чена впервые за весь день воцарился покой, лёгкость, когда разум Хёка пополнялся вопросами и опасной надеждой, нежеланными фантазиями, которые он всё время от себя отгонял, словно назойливых насекомых. Шахматник ощущал себя на единственном во всём мире месте, где он по-настоящему может отдохнуть, не задумываясь ни о чём. Месте, где может быть собой, ничего не скрывая за отточенной за годы лживой улыбкой. Месте, где им по-настоящему дорожат. – Что-то случилось? – осторожно спрашивает вечно заботливый Хёк. – Если тебе нужен совет насчёт девушки, то вперёд. Всегда готов помочь, чем смогу. Пускай даже Шахматник сейчас и не увидит, Жнец всё равно по привычке мило улыбается, хотя эта улыбка сейчас так и сквозит болью, что ей не поверит даже самый бесчувственный камень. Не сумев найти в себе силы хоть что-то произнести, Чен, желая выразить свои эмоции и объяснить всё этому, возможно, самому дорогому ему человеку, невесомо прикасается губами к светлой коже чужой шеи. Слышит судорожный вздох Хёка, и почувствовав себя самым смелым на этой планете, запускает пятерню в тёмные волосы, утыкаясь носом уже куда-то за ухо. Ощущает, как медленно поднимаются и опускаются плечи парня; как он, словно рыба на суше, глотает воздух; как сильнее сжимаются на теле руки. Тихо шепчет, чтобы услышал только он и больше никто в мире, ему вообще кажется, что никого вокруг и нет, они одни в городе, стране, одни на всей планете: – Мне нужно ещё немного времени, чтобы точно понять свои чувства, но я хочу попробовать... Останавливается, не зная какое слово здесь подойдёт больше, но Хёку и не нужны слова: ненайстойчиво и даже нежно отстраняет Чена от себя, вновь всматриваясь в самые правдивые и откровенные для него глаза на свете. Понимающе кивает и, легко проведя по чужим волосам в ответ, поспешно уходит в сторону другого здания, пытаясь подавить счастливую улыбку на лице и желание оглянуться. Чен же ещё некоторое время стоит на крыльце базы, но всё же взлетает по лестнице на свой этаж и запирается в собственной комнате, желая уединения со своими мыслями, эмоциями и планами на будущее, но сомнений уже гораздо меньше, и ответ на когда-то такой трудный для него вопрос становится очевидным.

***

Спустя бессонную ночь раздумий и познания себя, Чен наслаждался первыми лучами солнца за окном, которые оповещали о рассвете мир, хоть ночи сейчас и очень светлые. Чувствуя полное умиротворение в груди и мыслях, Чен хватает с тумбы телефон, поставленный ранее на режим "не беспокоить", быстро печатая краткое сообщение: ~ Извини, что так рано, но можем ли мы сегодня встретиться? Включив звук, возвращает телефон на место, ожидая ответ через несколько часов и готовясь лечь спать, однако экран сразу же загорается, а утреннюю тишину разрезает булькающий звук уведомления. Чен недоумённо смотрит на пришедший мгновенный ответ: ~ Да, конечно. Где и когда будет удобно?

***

Уже начинает темнеть, день прошёл совершенно незаметно, несмотря на слепающиеся глаза и не отпускающее желание отдохнуть. Этот миг Чен ждал, как ничто и никогда в жизни, однако сейчас, стоя перед входом на базу YQCB, боялся протянуть руку и нажать на кнопку звонка. Сердце вновь решило устроить бешеный танец, даже не спрашивая владельца, а ноги словно намертво прилипли к полу. Червяк страха пробрался в ранее решительный настрой, но воспоминания о вчерашнем и собственные ночные выводы, словно обхватив палец Чена, за него позвонили в дверь. Через долгую минуту дверь открыл Хёк с распахнутыми глазами, которые сейчас блестели от радостного предчувствия, однако всё же выдавали усталость от, возможно, такой же бессонной ночи. Увидев бывшего сокомандника, на так и светящемся лице растянулась лёгкая улыбка, которая сейчас явно скрывала нечто большее, и Шахматник не мог не ответить тем же. – Проходи, – распахнув дверь перед гостем и жестом приглашая войти, произнёс Хёк. Бегло оглядывая внутреннее убранство здания, которое было очень светлым, современным и просторным Чен за ?другом? прошёл в его комнату. "Совершенно обычная комната" – можно подумать сперва, однако в мелочах так и проглядывался портрет её хозяина. Спальня-кабинет-зона отдыха-студия напоминала основой дизайн дома, однако помещение было гораздо меньше и не создавало того ощущения простора, но повсеместный свет перетягивал на себя внимание. Белые обои, много элементов из светлого дерева, зелёные растения и всякая всячина. На подоконнике красуется небольшой коричневый плюшевый медведь, выигранный в автомате игрушек совсем недавно. Чен, недолго думая, присел на одноместную кровать и вновь осмотрелся, заключая: – Мило, мне нравится. Хёк неловко улыбнулся и приземлился рядом, но не совсем, стараясь держать дистанцию и не желая как-то давить на парня. Жнец интуитивно почувствовал, что первым Чен разговор не начнёт, поэтому решил начать издалека, повернувшись к нему: – Это связано с тем, что я тогда сказал? – тихо и осторожно произнёс он, но решил уточнить. – У стойки с напитками. У нас с китайским достаточно плохие отношения, так что... – Нет-нет, это не поэтому, – перебил его Чен. – Вернее, не совсем. Название напитка "Я тебя люблю", конечно, меня выбило из колеи, однако не в этом дело. Удивлённо распахнув глаза и в ту же секунду смутившись, Хёк прикрыл их одной рукой, нервно улыбнувшись и начав оправдываться: – Извини, я правда не зн... – Тшш! – тихо шикнул на него Чен, приставляя палец к его губам. – Дай мне сказать. И убрал только после согласного кивка, но взгляд Жнеца продолжил быть извиняющимся. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Шахматник почти на одном дыхании выпалил, глядя в тёмные глаза напротив: – Я не умею выражать свои чувства словами, но сейчас попытаюсь. Я знаю, что нравлюсь тебе, всегда знал, однако отрицал даже начинающие зарождаться вот здесь, – схватив чужую ладонь, приложил к своему бешено колотящемуся сердцу, – взаимные. Вырубал на корню, потому что боялся и был не уверен в том, что это правильно, думал, будто это пройдёт у нас обоих. Тун Яо являлась просто твоей заменой, хоть я этого и не понимал, но тут ты приезжаешь за мной, да, я знаю, что ты приехал в Китай именно из-за меня. Я не слепой, Хёк. Ты приезжаешь, и меня накрывает всей той невысказанной любовью к тебе, всем тем, что было заперто где-то, а я то думал, что сожжено навсегда, – глаза начинают опасно поблёскивать, и слёзы готовы политься водопадом таким же, как всё не сделанное и не произнесённое в один миг обрушилось на Чена. – Если сможешь простить за то, что так поступил с тобой, даже не дав шанса... Хёк не может дослушать до конца, притягивая к себе совершенно расчувствовавшегося парня, успокаивающе говорит, что не держит на него обиду, не злится(просто не может). Нежно обхватывая его щёки, смотрит в так быстро покрасневшие от слёз глаза, большими пальцами вытирая солёные дорожки, не переставая счастливо улыбаться. – Хэй, ну что ты раскис? – тихо спрашивает Хёк с, кажется, больше никогда не сумеющей сойти с его лица радостной улыбкой. Чен не может не подхватить его настрой и счастье, теплоту и свет этого момента. Хватаясь за запястья чужих рук, всё ещё находящихся на щеках, Чен всматривается в его лицо, замирая. Ему вновь кажется, будто всё окружающее пространство поставили на паузу. Если так будет продолжаться и дальше, то придётся всегда и везде таскать с собой пульт. Взгляд бегает по красивому лицу напротив: лоб, брови, глаза, нос, щёки, губы – всё это Чен словно не видел раньше. Не замечал, какие красивые у Хёка губы, сейчас так прекрасно изгибающиеся в улыбке. "Счастье ему к лицу" – проносится в голове, и желая сделать того ещё счастливее, Чен, поддаваясь неведомому порыву, сокращает расстояние между их лицами, прижимаясь своими губами к его. Неловкое касание, совершенно нелепый "тык", по инициативе Хёка вскоре превратившийся в самый невинный, простой и нежный поцелуй. Лёгкие прикосновения губ друг к другу, дотрагивания рук до щёк, плеч, переплетение пальцев и откровенные взгляды глаза в глаза, всегда говорившие больше, чем можно выразить словами.

***

Дополнительно.

Через несколько минут, уже обвивший руками и ногами торс Хёка, словно обезьяна, Чен устроил голову на его груди, иногда потираясь щекой или прижимаясь ухом к области сердца, вслушиваясь в его уже спокойное и размеренное биение, пытаясь так сидя не уснуть. – Может быть ты голоден? – тихо спросил вечно заботливый Хёк. – Мы можем спуститься на первый этаж, и я тебе что-нибудь приготовлю. – Вместе приготовим? – подняв на парня голову, уточнил Чен. – Почему бы и нет? – Давай. Однако не изменивший позы Шахматник не позволял пошевелиться, поэтому через несколько секунд не настойчивых попыток, Хёк улыбнулся: – Не хочешь отпустить меня? – Нет. Никогда больше не отпущу и не упущу, – капризно пробормотал Чен в ответ. – Тогда голодным останешься. – Ну и пусть. Мне и так хорошо. Хёк негромко рассмеялся, сдаваясь. Он готов был не спать ещё тысячу ночей, если бы каждый день после заканчивался так же.