Бусинки слов собираю на нити строк

Снова лихое лето Беды нам напророчит. С кличем печальным: "Где ты?" - Путь в небеса короче. Нет, не гроза над нами - Взрывом взметнуло землю... Стонет под сапогами Поле. Ему не внемля, Быстро идут колонны, Злые горят зарницы... Свет в проёме оконном, Шелест книжной страницы. Гудит пожар войны, шагают батальоны, Вздымая пыль дорог в глухие небеса. И красным письмена рисуют обречённо На травах, на снегу... Ты тоже написал: "Прощай! Иди вперёд и доживи до мира! Мы встретимся с тобой там, за чертой - поверь!" Но в горле дымный ком... Разделена пунктиром, Как будто угол, жизнь на "раньше" и "теперь". Пунктиром пуль слепых расчерчена эпоха - Легко идёт в огонь и пьёт из алых рек, Смеётся мне в глаза с гримасой скомороха, Не ведая вины, жестокий мальчик-век. Углём наметил контуры картины – Ещё горячим, взятым из костра, Который жадно поглощал руины И выжигал весь мир – до сердцевины, А мне сказал, смеясь: «Скорей, сестра, Кидай в огонь былую боль, рутины Замшелые оковы! Пусть ветра Развеют пепел… Не смотри со страхом, Как время очищается огнём…» Мой век жестоким юным вертопрахом Предстал тогда. Он сжёг единым махом Всё прошлое – испытанный приём. И длинной вереницею на плаху Всходили те, кто сомневался в нём. Летел вперёд мой конь – заре навстречу, Где набухала новая гроза Где рисовал иные образа Век, за который я сполна отвечу. Беременна стальная стрекоза Бедой… И вот гудит людское вече. А век смущённо опустил глаза… Старый город, седой и простуженный - Стрелки улиц, дома, фонари. Никого не ждала нынче к ужину... Что стоишь? Заходи, не смотри! Ты вошёл - с вечной горькой улыбкою, Я поставила чайник на стол. Проступала, как марево зыбкое, Память, ставшая бОльшим из зол. Я тебя помню сумрачным юношей, А теперь, глянь - висок-то весь бел, Ты, конечно, не думал о будущем... Как же ты с этих пор повзрослел! Говорили всю ночь до рассвета мы, А наутро, привычно в седло Сев, пропал ты, и нас эстафетами По дорогам войны развело. Ложны были пути или истинны? В лабиринтах событий и стран Потерявшись, опавшими листьями Мы в эпоху ушли, как в туман. Прочертила мой путь эпоха Дымным отсветом горьких лет. Хорошо это или плохо - Вместе с веком своим гореть, Вдаль шагать по увядшим травам И смеяться в лицо судьбе, А однажды в бою кровавом Наземь пасть, не допев куплет? Не изведать простого счастья, Не зардеться враз, как заря, Не стоять в подвенечном платье У Господнего алтаря. Не качать в колыбели сына Или, может быть, дочь - как знать? Не сложилось... Порою стылой, В поле встретились рать на рать. Как песчинку, горячим вихрем Закружило шальную жизнь, Безнадёжно мечты поникли И в испуге умчались ввысь... Обрывается пулей слово, Затихает в золе строка, Исчезает в ночи лиловой, Как закатные облака. Темнота грозно хмурит брови, Прячет звёзды себе в карман. Реки пролитой в битве крови Укрывает густой туман. И бредут по дорогам пыльным Вереницы слепых калек - Чёрным камнем застыв могильным, Завершается грозный век. Мой юный век, прости своё дитя За гул войны и за шальные строки! Пожар ярится, подступают сроки… Пусть даже люди нас и не простят, Я всё равно останусь здесь, с тобой – Навечно будет вписано в скрижали, Как пели мы, сражались, побеждали. Ты стал дорогой нашей и судьбой. Мой век, моя последняя любовь, Прости, что не состарюсь я с тобою – Шагну за грань, как в омут головою, Чтоб в мифах о тебе воскреснуть вновь.