Без сожалений

Джеймс Миллер, пятидесятичетырехлетний пьяница, умирающий от алкогольного отравления, спровоцировавшего инфаркт, открыл глаза. Противный писк медицинского прибора захлебнулся частым «бип-бип» и на одно долгое мгновение умолк. У изножья кровати все еще стояли двое мужчин и задумчиво смотрели на умирающего, словно ожидали, что он скажет. Теперь Джеймс очень хорошо их видел — это были Райт Холл и его любимый супруг Стивен Грей. — Спасибо, — выдавил из себя Джеймс, без труда осознавший все, что происходило. Сначала он видел свои неудачи, а затем ему не просто показали, а дали прочувствовать, как можно стать счастливым, чтобы в следующей жизни уходить без сожалений. Его голос, благодаривший за такой дар, был тих, как шелест сухого листка, скребущего своим краем по мостовой по воле ветра, но те, кто ждал, услышали его и кивнули, провожая в последний путь. На одутловатом сизом лице Джеймса застыла маска удовлетворения, а в комнате раздался противный непрерывный писк, свидетельствующий об остановке сердца пациента. Засуетились люди в белых халатах, абсолютно не замечая двоих мужчин, постоявших еще с минуту у кровати умершего, а затем покинувших палату — они точно знали, никакие усилия уже не вернут того в сознание, потому что невидимый серп перерезал нить его жизни, а душа устремилась туда, откуда, когда придет срок, начнется ее новое путешествие в мире живых.

***

Райт и Стивен, никем не замеченные, так как, по сути, не принадлежали этой реальности, вышли из больницы и, пройдя в окружавший ее парк, присели на лавочке. — Ты закончил с работой? — тихо поинтересовался Стивен. Его все еще никак не отпускала картина смерти Райта, так ярко представшая перед ним при демонстрации несколько минут назад. — Да, на сегодня это был последний клиент, — печально улыбнувшись, подтвердил Райт, прекрасно догадываясь о состоянии любимого, потому что и сам испытывал те же чувства. — Теперь я понимаю, почему тебя называют лучшим среди жнецов. Никто не стал бы так выворачивать душу из-за какого-то пьяницы, — Стивен притянул Райта к себе, крепко прижимая к своему боку, и нежно поцеловал в висок — их все равно никто из смертных не видел. — И как часто ты прибегаешь к подобному? Не проще просто объяснить или выбрать счастливые моменты из собственной жизни клиента, душу которого надо направить в последний путь? — Я впервые такое сделал. Наверное, потому что ты был рядом, — повинился Райт, и впрямь рискнувший совершить столь невероятный шаг, как снова прожить свою жизнь, спрессованную для клиента в несколько бесконечных минут реального времени в настоящем мире. — Но ты же видел ленту его жизни. Там не из чего было выбирать. К тому же ключевые моменты оказались так созвучны моей собственной судьбе, в которой все пошло иначе, что я не удержался. — А почему остановился на моменте своей гибели? Почему не показал ему, как погиб я и как Луиза отомстила за нас? Мы же теперь знаем, что случилось позже. — В этом не было необходимости, к тому же клиент якобы проживал мою жизнь, а она окончилась именно так. Зачем ему знать, что наши плохо сработали в тот раз, когда меня ранили, и не вычислили всех замешанных в том нападении. И это именно один из них узнал меня и просто решил отомстить за убитого тогда брата. Его решение было спонтанным, ведь и оружие при нем в тот день оказалось почти случайно — он собирался его кому-то продать, поэтому никто не мог предусмотреть такого развития событий, не вини себя, — попросил Райт, заметив, как Стивен прикусил губу от расстройства и злости на самого себя. — Прошло столько времени. Все давно в прошлом, — Райт, успокаивающе, погладил любимого по щеке подушечками пальцев. — Прости, что заставил вспоминать. К тому же Лу, прибывшая в тот же аэропорт через полчаса, устроила этому подонку ад на земле, а наши нынешние коллеги-жнецы, когда тот все-таки сдох, не дожив до суда, отправили его в самую длинную очередь на перерождение — его карма оказалась просто-таки отвратительной. — Да, Лу умничка. Она потрудилась на славу, вымещая на нем свою боль от потери тебя. — И тебя тоже. Мы ведь были настоящей семьей с крепкими ментальными связями. Она очень сильная, моя Лу. Она смогла сама выстоять и поддержать наших родных, — согласился со Стивеном Райт. — И все же, почему ты не попытался сначала просто объяснить клиенту, что его ждет впереди? Может, не пришлось бы так выкладываться, — Стивен все же хотел разобраться в резонах любимого. — Ты же знаешь, сколько возни с теми, кто уходит с сожалением. Куда бы их ни направил, в какую очередь ни определил бы, они постоянно причиняют неприятности даже большие, чем те умники, которые то ли догадываются о том, какую судьбу им прочат после перерождения, то ли просто выдумывают себе что-нибудь ужасное, вроде ада с демонами и чертями, которые будут их мучить веками. Они останавливаются, устраивают забастовки, привлекая к своим действиям других, а зачастую и вообще пытаются либо вернуться назад или сбежать и уйти в сторону, не понимая, что это невозможно и лишь приводит к хаосу и заторам в очереди на перевоплощение, с которыми нам же и приходится потом разбираться. А у этого Миллера сожаление было таким всеобъемлющим, что он и не слушал бы моих пояснений. Времени было мало до того, как нить его жизни истончится настолько, что ее придется все же перерезать, чтобы душа не пропала навеки, а была направлена рукой жнеца в нужном направлении. Так что я... — Райт вздохнул, но потом сразу же светло улыбнулся. — Я решил показать, как избавиться от сожалений, обретя уверенность в том, что в следующий раз можно будет все изменить. Миллер понял, что уход из жизни в этот раз — это не конец, а лишь путь к следующему началу. Вместо сожаления он почувствовал надежду и спокойно ушел. — Надежду? Но он ведь понял, что не он прожил ту жизнь, что ты ему показал. К тому же смерть в конце... Ты ведь не просто показал счастливые моменты своей жизнь, ты все показал — и боль, и страх, и гибель. — И во всем была любовь — к себе самому, к близким и родным, к работе и жизни вообще. Были ответственность за свои действия и чувство долга. А гибель... Это не страшно, если... — Райт тепло улыбнулся, глядя в глаза Стивена. — Если жизнь была наполнена искренней любовью. И я твердо уверен, что ярче всего любовь проявляется в защите дорогого человека. Я был беспредельно счастлив, когда понял, что смог уберечь тебя от пули. — А я свел все твои старания на нет, когда подставился под следующую, пытаясь уберечь от нее тебя. Но ты прав, осознание, что готов отдать абсолютно все за благополучие любимого, наполняет душу невероятным счастьем. — Я и впрямь был немного зол на тебя, когда уже здесь узнал, что ты сделал, но… Именно благодаря твоему глупому поступку мы теперь вместе выполняем не самую приятную, но нужную работу, отправляя души на перевоплощение. — Да уж. Наказание за, по сути, самоубийственные поступки. Зато мы получили бонус. Когда нас простят за то, что мы оборвали линии своих жизней практически по собственной воле, и все же решат вернуть назад, мы снова обязательно будем вместе, благодаря заработанной нами карме самопожертвования во имя любви. Во имя главного, ради чего стоит жить. Так что нам точно не о чем сожалеть, — Стивен прикоснулся к губам Райта в нежном поцелуе. — Никаких сожалений, родной. Это высшая награда, какую можно получить, — быть всегда вместе во всех возможных воплощениях и мирах, — подтвердил Райт, не отрывая взгляда от глаз самого дорогого его сердцу человека, жнеца и того, кем бы он ни стал в будущем. — Никаких сожалений, — повторил Стивен, всматриваясь в любимое лицо. Глаза в глаза, одно дыхание на двоих, общая судьба и никаких сожалений. Никогда.

Конец 03.06.23