Любовь без памяти

Поездку в Сан Франциско удалось организовать на следующий день. В офисе Мэг старательно делала вид, что Бен у себя в кабинете готовит документы к слиянию и будущую речь для работников и инвесторов. Чужой паспорт, билеты на чужое имя, даже до аэропорта ехать пришлось на арендованной машине. Но хотя бы дорогу Бен знал хорошо, чтобы нигде лишний раз не светиться. Уже на месте молчаливый офицер провел Бена в кабинет для встреч осужденных с адвокатами, где бы их никто не потревожил. Грегори уже ждал его, удобно расположившись на стуле. Выглядел он неплохо: гладко выбрит, пострижен, оранжевая форма чистая и отутюженная. Непринужденно заложил ногу за ногу. В холодном, жестоком взгляде ни тени жалости к себе. Надо сказать, что былой хватки он не потерял и устроился в тюрьме вполне сносно, насколько позволяли условия. — Ах, это ты! — разглядев в полумраке лицо Бена, он поднялся и протянул руку. Бен поспешил ее пожать с самой дружелюбной улыбкой, на которую был способен. — Я-я. Небось, испугался такой таинственности? — Не особо. Твои игры в шпионов меня скорее забавляют. Правда, тебя так давно не было. Я решил, что ты забыл про старого товарища. — Обижаешь! — Бен протянул ему деревянную коробку с эксклюзивными кубинскими сигарами. — Просто много всего навалилось. Я женился. — Правда? — Грегори удивленно вскинул брови, принимая подарок. — Ради такого дела прощаю, конечно. Не думал, что после Мэг ты еще с кем-нибудь сойдешься. — Э, ну… на ней я и женился, — рассмеялся он смущенно и показал ему фотографию из кошелька. — Наша дочка. Рассматривал ее растерянно, а потом присвистнул. — Твое упорство меня всегда восхищало. Кажется, нет в мире ничего, с чем бы ты не справился. Бен слабо улыбнулся: — Хорошо бы, но… — У тебя проблемы? — Грегори одарил его проницательным взглядом и вернул фотографию. — Не бойся, уж кого-кого, а тебя я никогда меркантильным не считал. Особенно учитывая, что ты единственный, кто от меня не отвернулся в трудные времена. — Кому, как не мне знать, как больно падать с высокого пьедестала. С другой стороны, я не твоя семья, чтобы держать на тебя обиды, настоящие и мнимые. — Ты, как всегда, очень тактичен. Давай же, выкладывай, что тебя сюда привело. Я сгораю от любопытства. — Анхель Росенда. Знаешь такого? — не стал ходить вокруг да около Бен. — Аль Капоне из Сиэтла? Наслышан. Его семья занималась нелегальным бизнесом еще во времена бутлегеров. Правда, так высоко забраться смог только он. Опасный человек, жестокий и коварный. С большими связями, — показал свою осведомленность Грегори. — Чем ты умудрился его разозлить? — Раньше на него работал мой брат, что-то там ему задолжал и так и не выплатит до самой смерти. Росенда хочет стрясти с меня долг и заставить работать на себя. Ты же знаешь, как я отношусь к подобного рода занятиям. Угрожает моей семье. Полиция все знает, у нас даже собран на него огромный компромат, но в дело мы его пустить не можем, потому что его защищают на самом высоком уровне. — Ясно, — ничуть не удивился Грегори. — И чего ты ждешь от меня? — Ты же гораздо больше общался с подобными людьми. — И сам был одним из них, — со снисходительной улыбкой добавил Грегори. Бен пожал плечами, стараясь не поддаваться на его провокации. — Я подумал, что ты можешь подсказать выход, которого я сам не вижу. Или хотя бы дать совет… как бывший учитель. — Вот только подхалимажа не надо, — он хищно оскалился. — Хотя бы скажи, как полиции удалось тебя взять? Со всеми твоими связями. — Видимо, мои связи оказались не такими уж сильными. Либо мои противники, ЭйДжей Дешанел и дружок Франчески Варгос, смогли меня обойти. Впрочем, должен признать, без связей мне бы здесь жилось куда как хуже. И вряд ли бы мы с тобой могли з так свободно встречаться и болтать тет-а-тет. — И как же мне обойти Росенду? — уловил едва заметный намек в его тоне Бен. — Или он сильнее, чем был ты в свое время? Грегори поморщился. — Глупее, так уж точно, раз надеется склонить тебя на свою сторону угрозами. Если те, кто его защищают, решат, что ты для них более полезен, то ты с легкостью его сольешь. — В смысле? Чем я могу быть полезен мафии? К тому же, какая разница, за кого грязную работу выполнять: за Росенду или за его боссов? — Не боссов, а покровителей. Что-то вроде того. Сам посуди, на кого лучше работать: подлую шестерку вроде Росенды или на серьезных людей, которые занимаются серьезными вопросами, а не делят районы Сиэтла на зоны влияния до тех пор, пока там ни одного человека не останется. — То есть в результате я увязну в еще более опасном дерьме, чем мог бы с Росендой? — нахмурился Бен. — Если так посудить, то бизнес вообще довольно грязная штука. Но кое в чем ты ошибаешься. С Росендой тебе точно придется поступаться совестью и участвовать во всех его аферах. Но в верхах есть куда более дипломатичные люди, которым приглянется как созданный тобой образ добропорядочного гражданина, так и твоя принципиальная позиция. Поверь, у тебя в достатке качеств, благодаря которым ты сможешь составить Росенде конкуренцию. Всегда приятней работать с честным человеком, а не с социопатом, который только и ждет, как бы воткнуть тебе нож в спину. Твоей репутацией будут дорожить и не станут вовлекать в сомнительные предприятия, пока ты им нужен. — Зачем? Чтобы служить ширмой для дел похуже, чем наркотрафик? А когда стану не нужен, меня сольют, как тебя и Росенду? — У тебя есть из чего выбирать? В твоем возрасте наивный блеск в глазах не к лицу. Каждый из нас здесь волей-неволей служит для чего-то ширмой. Обыватели предпочитают об этом не задумываться и пребывают в иллюзии своей праведности, чтобы чувствовать себя состоятельными и свысока смотреть на остальных, осуждая чужие ошибки и слабости. И только умные люди осознают, как устроен мир вокруг, не борются с ветряными мельницами и знают, когда риск оправдан. — Не замечал в тебе тяги к релятивисткой философии, — покривился Бен. — А что еще делать в тюрьме? Решайся. Наше время на исходе. Так нужна тебе моя помощь или нет? — Грегори протянул к нему руку. Бен внимательно ее рассматривал и не торопился пожимать. Росенда дал ему хотя бы неделю, чтобы взвесить все за и против. А тут его просят принять кота в мешке. — Допустим, я соглашусь. Как мне выйти на этих загадочных людей? Что им предложить? Грегори с досадой убрал руку. — Они сами тебя найдут, если захотят. Ты же должен представить им свой проект, все свои проекты, прошлые и будущие. Идеи, взгляды, общественные инициативы. Своеобразный бизнес-план, который ты презентуешь перед инвесторами. Уж в этом опыта у тебя хоть отбавляй. Бен в задумчивости почесал бровь. — То есть никаких подробностей не будет? Ни чего от меня хотят, ни какие будут условия? — Нет. Просто не пугайся, когда тебе позвонят или попросят о личной встрече через секретаря на рецепции. И не советую что-то у них выспрашивать или требовать. Все, что надо, они сообщат сами. И сделают то, что посчитают нужным. Ну? Грегори снова протянул ладонь, и Бен без особой охоты ее пожал. — Спасибо тебе за все, — кисло выдавил он из себя. — Не благодари. Еще увидимся, — легкомысленно отмахнулся Грегори и постучал в дверь. — Забирайте меня, мы уже закончили. Бен поджал губы. Ему вовсе не хотелось обижать старого друга, но тревога не позволяла мыслить ясно. Из тюрьмы он прямиком направился в аэропорт, сел на первый рейс до Сиэтла и через несколько часов уже встретился с Дженкинсом и Моноганом в бомбоубежище под парковкой. — Ну, как? Удачно? — с нетерпением спросил шеф полиции. — Сложно сказать. Да и по правде, я не могу пока ничем поделиться. Вам остается только довериться мне. — Это какая-то афера, да? — проницательно сдвинул кустистые седые брови Моноган. — Лжешь ты паршиво. До сих пор удивляюсь, как тебе удалось выторговать у Росенды эту несчастную неделю. — Я всегда знал, что вы в меня верите, — не удержался от язвительного замечания Бен и с силой сжал его плечо. — Боюсь, у нас просто нет иного выбора. — Я не буду работать на мафию, пускай даже меня закатают в асфальт, — категорично отрезал Дженкинс. — А семью свою я уже услал на Бермуды. Чего и вам советую — Не одолжишь ему номер своего психолога? А то стресс явно плохо сказывается на его мыслительной деятельности, — покрутил Моноган пальцем у виска. — Хватит! — прервал их ссору Бен. — Я никого никуда не усылал. Этого должно быть достаточно, чтобы усыпить бдительность бандитов. — Так каков план? — быстро посерьезнел старый детектив. — Ничего не меняем. Делаем все то же, о чем уславливались с Росендой. Готовимся к слиянию, составляем отчеты о всех наших проектах. И молимся, чтобы он не заподозрил подвоха. — Короче, ты предлагаешь нам пройти по доске с завязанными глазами. И сам не знаешь, есть ли там акулы. — Или кто похуже, — мрачно добавил Дженкинс, впервые поддержав товарища. — Шесть лет назад вы просили довериться вам, теперь же я прошу об этом вас. При этом вы знаете меня намного дольше, чем я когда-то знал вас. И рисковать больше всех снова буду я. — Ты отлично научился давить на чувство вины, — констатировал Моноган. — Что ж, я с тобой. Куда бы не привела нас эта дорога. — Раз мы начинали вместе, то и закончим тоже, — уступил Дженкинс следом за ним. — Но если что, я лучше как старина Освальд пущу себе пулю в лоб, чем буду прислуживать мразям. — Он умер от передоза! — воздел глаза к потолку Моноган. — Серьезно, ну какой из тебя шеф полиции? Зачем я только порекомендовал тебя мистеру Эвансу! Требовательно зазвенел мобильник. Бен открыл тревожное сообщение от Мэг. — Ладно. Продолжайте тут сами, а то меня уже в офисе хватились. Они помахали ему руками, продолжая переругиваться сквозь зубы. Поднажав на газ, через полчаса Бен был уже у здания «Оушен». Возле его кабинета собралась целая толпа: руководители отдела и простые сотрудники. Он еле протолкнулся к двери. Вслед ему неслись вопросы: — Мистер Эванс, что происходит? Где вы были? Встречались с новыми партнерами? Зачем нужны отчеты? Нас ждет слияние с Роксберри? Россенда отжимает ваш бизнес? Штат будут оптимизировать? Сколько человек уволят? Мы не хотим работать на мафию! — Хватит! — рявкнул он уже у самого входа. — Нет, нет и нет. Я отлучался по личным вопросам, к бизнесу они отношения не имеют. Отчеты нужны для аудита, я же говорил. В этом году много чего происходило, у нас и вокруг, поэтому проверять будут дотошно и нам важно показать себя с лучших сторон. А уволю я только того, кто распускает эти грязные слухи. Расходитесь! Или я должен провести пресс-конференцию, чтобы вы продолжили работать и мы не обанкротились из-за простоя? Сотрудники тревожно зашептались. Бен поспешил скрыться в кабинете. Следом протиснулись Мэг и Торнтон. — Это ведь не из-за того, что устроила Фелисити? Я уже с ней поговорил. Она все осознала, я надеюсь. Можно же из этого как-то выпутаться? — затараторил последний. Бен одарил его усталым взглядом. — Из чего выпутаться? Все нормально. Ничего происходит. К моей вражде с Росендой ты не имеешь никакого отношения. Твоя дочь просто оказалась пешкой в его игре. Если бы не она, нашелся бы другой способ меня подставить. Так что расслабься, — он взъерошил волосы пятерней, пытаясь хоть немного успокоиться. — Если ничего не происходит, то почему у вас такой вид, будто вы хотите кого-то разорвать? — осторожно спросил Торнтон. Бен сверкнул глазами. — Только того, кто устроил такой переполох. Найдите источник слухов. У нас завелся крот. Или группа кротов, которая может сливать информацию… Мэг сжала его ладонь, и это немного его отрезвило. — Конкурентам, — закончил Бен, выделив интонацией последнее слово. — Хорошо. Мы проведем внутреннее расследование и виновные будут наказаны. Просто… хотел напомнить, что ваша команда будет с вами до конца. Чтобы ни происходило, — горячо заверил его Торнтон. Бен выдавил из себя улыбку. — Я ценю твою преданность. Но прекрасно понимаю, что у тебя семья, и ты вовсе не обязан идти на дно вместе со мной. Просто выполняйте свою работу, пока это еще возможно. Я буду вам очень признателен. Торнтон кивнул и вышел. Бен провел по лицу ладонью, пытаясь снять напряжение, но вместо этого почувствовал приступ нервной дрожи. — Все настолько плохо? — невзначай поинтересовалась Мэг. — Без понятия. Кажется, что чтобы выбраться из одной передряги, я каждый раз попадаю в еще худшую. Трудно представить, чем все это может закончиться. — Все образуется, — она крепко обняла его, не прося никаких объяснений. Похоже, именно это и требовалось, чтобы хоть немного прийти в себя: почувствовать её запах, её тепло и знать, что она останется с ним до конца, как бы эгоистично это ни звучало. — Ты впервые разрешаешь себя поддержать, разделить твою беду, — пробормотала Мэг у самого его уха, щекоча кожу теплым дыханием. — Что? — смутился он, все еще находясь в подобии транса. — Такое чувство, что раньше ты меня отталкивал, когда появлялись проблемы. Не хотел ничем делиться, чего-то боялся, — она прикоснулась губами к его виску. — Просто накатило… не обращай внимания. Она попыталась отстраниться, но он ее удержал. — Я хотел оградить тебя от всех опасностей. — Но они находят меня, даже когда тебя нет рядом, — продолжила за него Мэг. — И как живут люди, на которых не спускают всю адскую свору периодически? Она мягко улыбнулась и пожала плечами. — Не завидуй. У каждого свои проблемы. Даже у такого правильного зануды, как Торнтон, они есть. — Правильный зануда? — удивленно вскинул бровь Бен. — Только не говори, что никогда его так не называл. — Мне можно. Я как-никак его начальник, — хохотнул тот, за что удостоился долго поцелуя в губы. Настроение заметно улучшилось. По крайней мере, пропало ощущение, будто он играет в русскую рулетку с полностью заряженным пистолетом. Они вернулись к работе. После отбоя Бен предпочел не задерживаться, решив, что лучше продолжит дома вместе с родными. Мэг каким-то чудом уговорила Хезер вести себя тихо и не отвлекать его, терпеливо дожидаясь, пока он не почитает ей книгу перед сном. Так тихо и безмятежно, что казалось, проблем не существовало вовсе. Ничего не существовало за пределами этих могучих стен. Прошло три дня. Отчеты продолжали копиться. Успели многое сверх того, на что надеялся Бен, подготовили масштабную презентацию, которая впечатлила бы самых дотошных инвесторов, но звонил разве что Росенда, чтобы позлорадствовать. Торнтон вычислил несколько кротов из своего отдела и соседних, но Бен решил повременить с их увольнением, чтобы не вызывать подозрений. От обострившейся тревожности спасала только работа — изыскание новых возможностей развития бизнеса, изучение смежных сфер деятельности и инвестиционного климата… С рецепции позвонили в одиннадцать в четверг. В трубке послышался писклявый голос администратора: — Пришел инспектор с помощниками. Просит встретиться с вами. Вы же просили сразу вам сообщить, вот и… — Да, все отлично. Сейчас я за ними спущусь. Он подскочил со стула, натянул пиджак и помчался к лифту. Лучше их не задерживать по многим причинам. Гости нетерпеливо перетаптывались в холле, когда он, приняв степенный вид, вышел к ним навстречу. — Рад вас видеть. Долго ждал этой встречи, — протянул он руку высокому худощавому мужчине с пышной кудрявой шевелюрой и глубоко посаженными блеклыми, будто затянутыми пленкой глазами. Тот ответил на рукопожатие неожиданно энергично. — Спасибо за радушный прием. Право слово, не стоило так себя утруждать. Мы бы и сами нашли дорогу в ваш кабинет. Он сипел, словно простуженный, отчего его слова походили на змеиное шипение. По спине продирал озноб, и удерживать добродушную улыбку становилось сложнее. — Мне не в тягость. Давайте продолжим обсуждение у меня в кабинете. Там нам никто не помешает. А потом вы сможете осмотреть все здание. Без моего участия, если пожелаете. Инспектор коротко кивнул и взглядом поманил за собой пятерку своих помощников: двое мужчин и трое женщин в неприметных серых костюмах, с такими же неприметными прическами и лицами. Не отличишь их от тысяч из толпы, если встретишь на улице. Бен пропустил их вперед себя в кабину лифта и зашел следом. Для семи человек его кабинет был тесноватым, но никто не жаловался. — Я подготовил отчеты по нашей деятельности. Можете ознакомиться, если вам интересно, — предложил Бен, когда молчание затянулось настолько, что ему стало совсем не по себе. — Основательно, — улыбнулся уголком рта инспектор, глядя на горы бумаг. — Вы дали мне достаточно времени, чтобы хорошо подготовиться. Тот задумчиво кивнул, и его помощники принялись разбирать увесистые папки. Сам же инспектор опустился в кресло перед столом, вальяжно заложив ногу за ногу. — Кофе, чай? — опомнился Бен, поняв свою оплошность. — Кубинские сигары? Джек Дэнниелз? Вашу жену? — с серьезным лицом ответил инспектор. — Расслабьтесь, у меня нет цели вас закопать. Сядьте, поговорим по душам, иначе я сочту, что вы недостаточно стрессоустойчивы для серьезной работы. Бен покорно опустился в кресло и спрятал трясущиеся ладони под столешницу. Молча ждал, глядя перед собой. Старался не показывать, что не знает, куда себя деть и как правильно поступать. После мучительных пятнадцати минут, когда он уже успел покрыться холодным липким потом, инспектор все же заговорил. — Слышал, у вас возникли некие разногласия с владельцем Роксберри, Анхелем Росендой. — Да. Он хочет подмять под себя весь мой бизнес, и меня в придачу. — Вы ведь работаете в непересекающихся сферах и не конкурируете. В чем причина конфликта? — В семейных долгах и моей «непочтительности». Барыг терпеть не могу, — ответил Бен предельно честно, что проницательный инспектор не преминул заметить. — Понимаю. Многие не хотят об него пачкаться. Но скажите, чем вы сами можете быть для нас полезны. Почему мы должны за вас хлопотать? — В отчетах указана вся моя деятельность. Мой предыдущий опыт, общественная деятельность и будущие проекты. А так же связи в деловых кругах и силовых структурах. Все, что у меня есть. Мы подготовили презентацию обо всех наших возможностях. Их не так уж мало. Если вы пожелаете… — Нет, в таком официозе смысла нет. Дело требует деликатности и секретности, мы понимаем. Я бы хотел услышать все от вас лично. Тут главное — личное впечатление, именно для этого меня и прислали. Так что не будет больше терять времени на общие фразы и томные вздохи. — Хорошо, — Бен утомленно потер переносицу и принялся с ходу декламировать заученную речь, старательно отжимая из нее всю воду. Ее хватило на полчаса. Он потянулся за стаканом, чтобы промочить пересохшее горло. Одна из помощниц подошла к эксперту и показала ему какие-то бумаги из картонной серой папки из детективного агентства, а не «Оушен». Понятно, их куда больше интересовал компромат, чем дела компании и инвесторские перспективы. Бен откинулся на спинку кресла, расслабившись. Потянулся и заложил руки за голову. От него ничего не зависит, им вообще нет никакого дела до его проблем. Вот уж помог старый друг, так помог. Компромат инспектор изучал минут двадцать, да так внимательно, что между бровей залегла глубокая морщина, с острыми краями, похожими на отвесные склоны скал в Сьерра-Неваде. — Это копия? — после долгой паузы спросил инспектор. — Распечатка из электронного архива, — машинально ответил Бен. — Уничтожьте все файлы. Мы узнаем, если вы этого не сделаете, — он театрально взмахнул рукой, и его подручные бросились собирать все серые папки Моногана, забыв об остальном. — Сделаем, — сглотнул Бен. Безропотная покорность ему не нравилась, но тут он просто не понимал, что можно сделать, как сопротивляться и не подставлять при этом свою семью и работников. Наверное, со стороны он выглядел как полное ничтожество. Трясущееся желе. Тряпка! — Рад, что мы друг друга поняли, — крепко пожал ему руку инспектор. — Не провожайте нас, сами найдем выход. — А что по поводу Росенды? — все-таки озвучил свой вопрос Бен. — Там будет видно. Не ищите с нами встреч и не наводите справок. Если понадобится, мы сами вас найдем, — счел нужным предупредить инспектор, прежде чем скрылся в коридоре со своей командой. Бен поставил локти на стол и спрятал лицо в ладонях. Что он наделал? Всех подвел. Всех! Через минуту раздался деликатный стук. — Войдите, — отозвался он, отчаянно пытаясь вернуть себе нормальный вид. Дверь приотворилась. В щель протиснулась Хезер и бросилась к нему на руки. — Ты тут! Я скучала. Следом вошла Мэг с извиняющейся улыбкой. — Она отказывалась идти в игровую комнату, пока тебя не увидит. — Маленький тиран, — усмехнулся Бен и потрепал её за пухлую щеку. — Смотри, что я нарисовала, — она вынула из рюкзака лист с морским пейзажем, немного расплывчатым, неровным, с по-детски плохо выдержанной перспективой, очень красочным, похожим на полотна импрессионистов. — Это пляж рядом с загородным домом. Я по памяти рисовала. С первого раза. И ничего не стирала. Учительница меня похвалила. В первый раз! Под беззаботное щебетание Хезер все неприятности забывались, и губы сами собой растягивались в счастливую улыбку. — Вот видишь, я же говорил, что нужно только попробовать. А дальше будет только лучше. Откроем в музее выставки твоих работ. Как тебе? Ее лицо тут же посерьезнело, уголки губ поползли вниз. — Организуй вначале просто выставку детских рисунков, иначе ей будет стыдно, — смеясь, подсказала Мэг. Хезер спрыгнула с его рук и убежала к ней. — Не хочу никаких выставок! Все будут смотреть и обсуждать! Не хочу! И вообще ненавижу пейзажи. Я только чтобы он меня похвалил. — Я хвалю! — запротестовал Бен. — Не хочешь публичности, тогда мы просто повесим их дома и будем любоваться сами. Как тебе? Хезер насупилась, но кивнула. — Ну что, теперь ты пойдешь в игровую комнату? Папе еще надо поработать, — напомнила ей Мэг. — Вечно он работает. Даже дома. Вроде есть, а вроде все равно нет! — она топнула ногой от возмущения. — И никакие дурацкие выставки и похвала тут не помогут. — Милая, у меня просто тяжелые времена. Так бывает иногда. Но все уже закончилось. Хочешь, завтра мы уйдем пораньше и проведем вместе все выходные? — Пойдем на каток? — с любопытством заглянула ему в глаза Хезер. — Нет. Нам лучше пока побыть дома. Только до понедельника. А там все разрешиться, и мы сможем куда-нибудь съездить. — В Европе сейчас холодно. Не попутешествуешь, — напомнила Мэг. — Мы поедем туда, где тепло. В Бразилию. На карнавал. — Хезер еще маловата для таких развлечений. — Но я хочу лепить снеговиков, рисовать ангелов на земле и кататься на санках! — Съездим на следующих выходных в горы. Снега там хоть отбавляй. А если нет, его настреляют из пушек, — быстро нашелся Бен. — Круто! — она потерла ладошки. — Но только если ты будешь слушаться маму. Хезер повернулась к Мэг и покорно последовала за ней. Вскоре Мэг вернулась уже одна с двумя чашками кофе и парочкой макарон на закуску. — Что за похоронный вид? Я бы принесла что-то покрепче, но в офисе все же не стоит, — проницательно спросила она, ставя перед ним поднос. — Что-то случилось? Бен неуютно передернул плечами. — Пока сложно сказать. Но… все образуется. Как-нибудь. В воскресенье все решится так или иначе. — Отлично. Значит, и грустить незачем. Она села напротив и принялась вертеть в руках чашку, грея стывшие ладони. Бен украдкой разглядывал ее профиль, такой спокойный, будничный и близкий, что казалось, ничто не сможет вырвать у него это счастье. Никакие бандиты, и даже самое распоследнее тайное мировое правительство.