Любовь без памяти

Мэг прижалась к нему и устроила голову у него на плече. Удивительно, но заснули они быстро, а проснулись, только когда услышали доносившиеся из гостиной голоса. — Мама! — подскочила с кровати Мэг, узнав ее. — Совсем забыл. Она вчера звонила и сказала, что прилетит первым рейсом, — поднялся следом за ней Бен. Не тратя время на упреки, она побежала вниз. Бен быстро накинул на себя халат и последовал за ней, опасаясь, как бы у нее закружилась голова и она снова не упала. Но все обошлось: она просто замерла на пролете, наблюдая из-за перил, как Джоан отчитывает присмиревшего Хэнка. — Обманул нас всех, украл мою записную книжку, уехал, никому слова не сказав, стесняешь нашу дочь с зятем и внучкой. Что ты за человек такой, а? Я совсем тебя не узнаю. Не за такого я выходила замуж, не за такого! — Вы сами меня вынудили! Не слушали меня и ничего не говорили. А я, между прочим, места себе не находил от беспокойства! — отбивался он из последних сил, но выглядел откровенно жалко. Сара наблюдала за ними из кресла, прячась за маленьким салонным чемоданом. — Здравствуй, мама! — решила вступиться за него Мэг и показалась из своего укрытия. –Папа вчера спас нас от бандита. Что ни делается, все к лучшему. Все претензии друг к другу нам и так давно известны и оправдания тоже. Давайте договоримся больше не вспоминать плохое. Ради того, чтобы оставаться семьей и не грязнуть в вечных склоках. Родители обернулись к ней, и даже на лице Хэнка на мгновение промелькнуло виноватое выражение. Наверху послышался топот маленьких ножек. Похоже, ссора разбудила и Хезер. — Бабушка! — радостно закричала она, пробегая мимо Бена по лестнице. Джоан тут же смягчилась и прижала ее к себе. — Как же ты выросла, крошка! Мы ведь только на День благодарения виделись, а ты уже дюймов на пять выше стала. — Нет! — насупилась она по обыкновению, и все рассмеялись. Сара тоже встала с кресла и поспешила обнять племянницу. На улице донеслись шаги. Видимо, принесли утреннюю почту. Бен накинул пальто, чтобы все забрать из ящика и уже на пороге принялся разглядывать свежий выпуск «Дэйли Трибьюн». На передовице красовалось фото Хэнка, грозно стучащего по собственной ладони внушительным разводным ключом. Заголовок гласил «Один удар разводным ключом. Ранивший троих полицейских Анхель Росенда был задержан благодаря доблести канзасского фермера». — Мистер Каммингс, почему вы не сказали, что у вас вчера брали интервью? — показал он Хэнку газету, когда вернулся в дом. Тот, сидя на диване в гостиной, лишь пожал плечами: — Так вы и не спрашивали. — Хэнк! — снова напустилась на него Джоан, забрав у Бена газету. На вопросы журналистов он отвечал в своей суровой, краткой манере. Мол, приехал к дочери, отлучился по нужде, услышал шум, схватил первое, что под руку попало и выбежал в прихожую. Смотрю, какой хмырь с пистолетом моего зятя на полу душит. Ударил его по затылку, он и затих. В чем проблема вообще?! Действительно! И тем не менее, Хэнк умудрился разболтать, что пять лет назад Бена похитили по недосмотру полиции во время операции по освобождению заложников. Похоже, придется созывать еще одну пресс-конференцию. — Ну, почему ты не мог держать язык за зубами?! Из тебя же обычно и слова лишнего не вытянешь. — Да ничего такого я не сказал. Меня спрашивали — я отвечал. Всего-то! — Дедушка попал в газеты? — с предельно серьезным видом поинтересовалась Хезер, разглядывая снимок на передовице вместе с Джоан. — И в Интернеты тоже. Стал героем мемов о суровых тестях-рэднеках из Канзаса, — Сара показала им свой телефон с открытым браузером, где во вкладке поиска по картинкам выдало больше тысячи результатов с фото Хэнка и ироничными подписями под ним. — Вот она, слава! Ну да, чего ему одному мучиться? Надо делиться! Бен не удержался и прыснул в кулак. — Папа… — покачала головой Мэг, вычитываясь в его ответы. — Мы же это обсуждали. Никаких интервью, пока журналисты не согласуют с тобой все вопросы и не пообещают прислать готовый материал на проверку. — Ты вспомнила?! — спохватилась Джоан. — Вчера, когда случился весь этот бедлам. Оказалось, достаточно было только очень сильно испугаться. — Ох, милая! Надеюсь, ты на нас не в обиде? — Нет, я же сказала. Достаточно будет перестать ругаться и принять, что никто из нас не обязан жить так, как хотят другие. — А как же я? — встряла в их разговор Хезер. — Теперь ты все вспомнила, а про меня забудешь? — А ты собирайся в школу. Все я помню, даже не надейся! — шутливо пригрозила ей пальцем Мэг. — Но я хочу побыть с бабушкой и Сарой! — заупрямилась она. — Я думаю, они останутся до завтра и заберут тебя после школы. Ты и так слишком много пропустила. Твоя учительница уже обещала натравить на нас службу опеки. А знаешь, что делает служба опеки? — Забирает детей у плохих родителей? — погрустнела она. — Но вы же не плохие, вы с папой самые лучшие. Я всем так и говорю! — Кроме того, чтобы говорить, нужно еще и слушаться. Иначе слова ничего не стоят, — поддержал ее Бен. — Ладно, — сдалась под общим напором Хезер и поплелась наверх. — Можешь побыть сегодня дома, с родными, — предложил Бен. — Доктор советовал тебе отдохнуть. — И оставить тебя одного разгребать весь этот бардак? Нет уж! Я нормально себя чувствую. А мои родители найдут, чем заняться до вечера. Думаю, им надо многое обсудить наедине. Джоан согласно кивнула. Хэнк был слишком занят, изучая свои фотографии на телефоне Сары и все больше хмурился, осознавая, во что вляпался. Хезер взялись отвести в школу Джоан с Сарой, а Бен с Мэг отправились прямиком в офис, где их уже ждали встревоженные сотрудники. Даже не поздоровавшись, бросались к ним с вопросами: что случилось, правда ли, что Бен спровоцировал арест Росенды, потому что тот хотел захватить «Оушен», действительно ли отец Мэг настолько суров. — Ну да, мистер Эванс же говорил в ток-шоу говорил, что его боится. Не зря, видимо, — сплетничала группка из отдела статистики. — Всем доброго утра. У нас все в порядке, продолжаем работать в штатном режиме. После обеда я сделаю официальное заявление в конференц-зале, но могу сказать уже сейчас, что на вас произошедшее вчера никак не отразится, — фальшиво улыбнулся Бен, стараясь не показывать, что вовсе не так уверен, как хочется казаться. Оставалось только надеяться, что о сделке со странными серыми личностями никто и никогда не узнает. И ему не придется расплачиваться за нее до конца жизни собственной совестью. Только в кабинете удалось немного побыть в тишине и собраться с мыслями. Впрочем, долго расслабляться Бен себе позволить не смог. Начал разгребать рабочую почту, заваленную паникующими сообщениями от акционеров и инвесторов. Позвонил Дженкинсу и извинился за Хэнка. — Да забудь! — отмахнулся от него полицейский. — Одного не понимаю, как у такого ворчливого типа может быть такая милая дочь. — Это одна из загадок вселенной. А что слышно от Росенды? — Да ничего особо. Больно он тихий. Видимо, дошло, наконец, что его песенка спета. С адвокатами совещается, надеется на залог. Хотя какой залог? Двое из трех пострадавших полицейских до сих пор в критическом состоянии. — Не думаю, что надеется, иначе не пошел бы вразнос. Теперь ему даже последняя псина руки не подаст. — Хорошо бы. Не собираешься рассказать, как тебе удалось это провернуть? Или это будет очередной кот в мешке? — Там видно будет. Нужно набраться терпения. — Ладно. Все равно из тебя ничего не вытянешь. Давай там, не скучай! Вот уж скучать ему точно еще долго не придется. Набрал Моногану, но у того тоже не нашлось, что ему сообщить. Не успел Бен повесить трубку, как к нему ввалился Торнтон со свежим номером «Трибьюн» на перевес. — Почему вы не посоветовались со мной, прежде чем давать интервью? — негодовал он, грозно потрясая газетой. — Думаешь, это была спланированная акция? Я сам узнал только утром, — развел руками Бен. — Вы мы могли объяснить своим гостям, в каком мы положении и что говорить можно, а что нельзя. А лучше вообще ничего не говорить без согласования. Это же как в суде. Каждое слово может быть использовано против вас! — Я все понимаю. Но мой тесть — нет. Поэтому придется иметь дело с тем, что есть. И поверь, это наименьшая из наших проблем, — раздраженно ответил Бен, и Торнтон тут же насторожился. — Так это правда? Теперь вы будете заниматься Роксберри? — Что? — его лицо недоуменно вытянулось. — Нет, игорный бизнес меня не интересует. Я к тому, что пресса еще долго будет обсасывать, почему под угрозой ареста Росенда побежал сводить счеты именно со мной. — Почему? — невзначай поинтересовался Торнтон. Бен пожал плечами, не желая отвечать. — В любом случае самое время избавиться от кротов. Скажи кадровикам, чтобы готовили документы об увольнении. А сам сочини что-нибудь для журналистов и прочих любопытствующих. — Я? — он смешно вытаращил глаза. — Ты-ты. Чем-то же ты должен в этой компании заниматься. Торнтон проглотил намек молча и отправился работать. День проходил удивительно тихо и нормально, учитывая, что было накануне. Журналистов Торнтон и служба охраны взяли на себя. Нора подняла Мэг настроение и отвлекла от свалившихся на них неприятностей. На общем собрании Бену удалось успокоить работников, а после Торнтон привел к нему Хезер с Марси, которых сам забрал со школы. — Ее же должны были забрать родители Мэг. Ты похитил мою дочь? — Бен шутливо подмигнул ей, и она рассмеялась по-детски заливисто. — Я встретился с ними у входа и направил в актовый зал вместе с фотографом. Он сейчас как раз устанавливает оборудование. Надо сделать общий снимок для соцсети. Если люди увидят вас улыбающихся, то это притупит панику, — как всегда обстоятельно объяснил Торнтон. — Ладно, — не стал спорить Бен, отдав эту привилегию Хэнку. — Я тоже хочу фотографироваться, — смущенно пряча глаза, заметила Марси. — Сфотографируешься дома с остальными. Это по работе, — попытался увещевать ее Торнтон. — Нет, — она грозно топнула ногой. — Я хочу сейчас! Хезер сложила ладони на груди и умоляюще заглянула в глаза Бену. — Да ладно тебе. Пускай снимется, от Джонса не убудет. С тобой или даже с Хезер, как подружки. Подписчикам наверняка понравится такой контент. Торнтон согласился только потому, что не хотел показывать дурной пример ни начальнику, ни детям. Мэг встретила их у входа в актовый зал. — Папа бушует. Вся эта публичность действует ему на нервы, — предупредила та. Хезер поджала губы, помня, что нельзя ругать близких при посторонних людях. — Пускай Торнтон его уговаривает. Посмотрим, кто кого, — шепнул ей на ухо Бен с плутоватой ухмылкой. Мэг с сомнением глянула на последнего, но тот уже скрылся за дверью. — Нет, я не буду участвовать в этой показухе, — предсказуемо ругался с фотографом Хэнк. Тот уже закатывал глаза к потолку и явно подумал уволиться с излишне нервной работы. — Джонс, пока девочек сфотографируй. Что-то идеалистическое, лучшие подружки там… сам знаешь. А я пока проинструктирую остальных, — поспешил встать между ними Торнтон и по-деловому упер руки в бока. Хезер с Марси принялись весело щебетать с фотографом, пока он, улыбаясь, рассказывал, как им встать для лучшего кадра. Похоже, с детьми ему работать нравилось гораздо больше, чем уговаривать взрослых. Эту задачу со звездочкой взял на себя Торнтон. — Так, что у нас тут? Суровый канзасский фермер? — он критично осмотрел одетого в обычные серые шерстяные брюки и такой же свитер с выправленным белым воротником Хэнка. Тот упрямо сложил руки на груди. — Я этим горжусь! И в тройку переодеваться не собираюсь. Глупости — вся эта показуха. Торнтон ответил ему таким же тяжелым взглядом. — Я не учу вас выращивать кукурузу и доить коров, а вы не учите меня заниматься пиаром. Если сейчас не изобразите из себя счастливое добропорядочное семейство, то вас будут обсуждать от западного побережья до самого Канзас-сити, а может даже и в Бостоне. Вам это нужно? Хэнк обескураженно мотнул головой. — Тогда слушайтесь меня. Я в этом бизнесе уже двадцать и знаю, как исправить даже репутацию последнего рецидивиста. Нет, с преступниками я бы работать ни за что не стал, но свое дело знаю на зубок — даже не сомневайтесь. Пять минут поулыбаетесь на камеру и будете свободны. Переодеваться не надо, естественность помогает завоевать доверие лучше, чем дифирамбы в прессе. Берите пример с детей. Хезер с Марси смеялись и дурачились перед камерой, совершенно забыв, что за ними наблюдают взрослые. Их непосредственность очаровывала. — Правда, папа, чего тебе стоит? Пару снимков, и пресса, наконец, от нас отстанет. Ты же знаешь, сколько неприятностей она уже нам доставила, — пришла на подмогу Мэг. — Это все — его вина! — метнул Хэнк гневный взгляд в Бена. Тот тоже не выдержал и закатил глаза. — Ты же обещал не вспоминать прошлое! — шикнула на мужа Джоан. — Ведь тебя тоже есть за что осудить! Он фыркнул, но под ее укоризненным взглядом все же сдался и поплелся вместе со всеми в фотозону. Их устроили на стульях. Хезер усадили между родителей. — Улыбайтесь! — дирижировал ими Торнтон. — Не скальтесь, естественней. Что вы как не семья, а заклятые враги? Попытайтесь хотя бы сделать вид, что ладите. Разногласия можно уладить после. После нескольких неудачных попыток Хэнк все же изобразил на своем лице некое подобие улыбки, но до идеала все равно далеко. — Не злись, дедушка. Теперь у меня есть папа, и я обещала ему слушаться, чтобы он никогда больше не уходил. Прости, что была гадкой, обзывалась и била посуду. Мне просто казалось, что меня никто не любит, но теперь я знаю, что это не так. И тебя тоже все любят, дедушка! Мы с папой тоже. Хэнк пристыженно уставился на протянутую детскую ладошку. Бен прикрыл рот рукой, чтобы скрыть торжествующую ухмылку. В конце концов сердце у старика оказалось не из камня, и он пожал Хезер руку, как взрослой. — Прощаю. Надеюсь, твои слова не будут расходиться с поступками, как и слова твоего отца, — он послал Бен предупреждающий взгляд. Тот тяжело вздохнул. Кажется, каждым своим действием он закапывал себя все глубже и глубже. Усилие воли Бен заставил себя не тревожиться, по крайней мере, так лучше, чем глотать таблетки, от которых он чувствовал себя сонной амебой. Джонс все же сделал несколько качественных снимков, которые удовлетворили придирчивого Торнтона, и их наконец отпустили. Бен отвел их в свой ресторан по соседству, где для них выделили просторный вип-зал. Хэнк продолжал недовольно кривиться, но хотя бы не ворчал, а остальные наслаждались общением. Просидели почти до самого рейса до Омахи, Бен едва успел отвезти их в аэропорт к концу регистрации. И долго махали им вслед руками, пока они не скрылись за дверями терминала. — Неужели все закончилось? — с облегчением выдохнула Мэг. — Главное, чтобы последний акт этой длинной печальной пьесы нас не добил, — неловко отшутился Бен. Хезер уже вовсю клевала носом и терла кулаками глаза. Бен взял ее на руки, чтобы не упала, и понес в машину. — Надо как-то постараться не уматывать ее до такого состояния, чтобы она валилась с ног. А то ее учительница окажется права, называя нас плохими родителями. — Надо не уматывать себя в первую очередь, — усмехнулась Мэг, не восприняв его тревогу всерьез. — Как же хорошо, что все недоразумения наконец разрешились. Не хочется думать ни о чем плохом, только о счастливых концах, как в книгах. — Ты как всегда права, — предпочел согласиться он, только чтобы не пугать ее своими мрачными предчувствиями. И правда, добрались до дома спокойно, даже без пробок. Уложили Хезер спать и до поздней ночи пили шампанское на крыше под звездами. Но утром его разбудил звонок, вмиг разбивший иллюзию безмятежности. — Плохие новости, приятель, — послышался на другом конце хрипловаты после пачки сигарет голос Дженкинса. — Вчера вечером появились слухи, что Росенда хочет пойти на сделку со следствием. Не хотел тебя тревожить, пока все не прояснится. Но… ночью его нашли в камере повешенным. Сидел он в одиночке, охранник отлучился по нужде… Короче, федералы пытаются списать все на самоубийство, но все прекрасно понимают, что ему просто заткнули рот. Не хотел, чтобы ты узнал все из газет или того хуже, от осаждающих тебя репортеров. — Вот же… Спасибо. Но боюсь, газетчики теперь — меньшая из наших проблем, — вздохнул Бен. Мэг будила Хезер и помогала ей собираться в школу, поэтому разговора не слышала. Бен украдкой вышел на улицу и забрал из ящика газету. В ней о ночном происшествии ничего не говорилось, даже о предполагаемой сделке со следствием. О Росенде как будто вмиг забыли, а Роксберри выставили на аукцион, стыдливо умолчав о бывшем хозяине. Работа таинственных боссов? Это же надо, как Грегори его подставил. Поделом! Нечего было надеяться на его порядочность и надежность его сомнительных связей. Когда Бен вернулся в дом, Мэг с Хезер уже завтракали. Вторая потрошила коробку из-под хлопьях в поисках подарка, а первая намазывала маслом сэндвичи ей в школу. — Яичница с беконом в сковородке. Английский завтрак, как ты любишь, — поприветствовала его жена. — Это клише, — ответил он тихо и принялся накладывать еду в тарелку. — Что-то случилось? — не укрылся от нее его похоронный тон. Бен пожал плечами и указал глазами на Хезер. Мэг понимающе кивнула. Поговорить с глазу на глаз удалось, только когда они поднялись в его кабинет в «Оушен». — Ну, кто умер? — нетерпеливо спросила Мэг. — Росенда, — Бен предпочел не юлить, в конце концов она все равно скоро узнает. — Его ночью нашли в камере повешенным. Мэг напряженно сдвинула брови: — Думаешь, его убрали, потому что он слишком много знал? — Классический случай, — Бен утомленно сложил руки на груди. — Это сулит нам что-то плохое? Думаешь, пресса снова откроет на нас охоту? — Нет, меня больше беспокоят те, кто его убрал. Вдруг они захотят поквитаться и со мной? — Но ведь ты с ними никаких дел не имел и напрямую с арестом никак не связан… — Да кто их знает. Это ведь не суд, им не нужны доказательства и справедливость их волнует в последнюю очередь. Он отвернулся к окну, отчаянно пытаясь скрыть тревогу. — Все будет хорошо. Не может не быть. Мы через слишком многое прошли, чтобы потерять все сейчас, — попыталась подбодрить его Мэг. Он изо всех сил старался держаться, но тревожность усилилась настолько, что по спине периодически продирал холодок и потели ладони. Зазвонил телефон. — С вами хочет поговорить инспектор, который приходил на прошлой неделе, — сообщила секретарша неподходяще бодрым тоном. — Хорошо, — меланхолично согласился Бен. Мэг вышла, чтобы не мешать. — Добрый день, мистер Эванс. Рад слышать, что вы не пострадали, — заговорил инспектор елейным тоном, который при его сипоте звучал зловеще. — Мы хотели попросить у вас прощения за то, что не смогли справиться с вашей просьбой чисто. Но обещаем, что впредь такого не повторится. В обед вас будут ждать на старом месте, чтобы уладить все формальности. Там вам все расскажут. — Благодарю. Я буду, — коротко ответил Бен, понимая, что любое неосторожное слово отправит его туда же, где закончил Росенда. Старое место, это где? Склад у пирса 62? Дался же он им! Никогда не думал, что возвращаться в место своего заключения придется так часто. Перед отъездом он вызвал Мэг к себе в кабинет, чтобы предупредить: — Меня вызвали на деловую встречу. Когда вернусь, не знаю. Так что ужинайте без меня. Мэг заглянула в его глаза, безошибочно читая в них тревогу. Порывисто прижалась к нему и сказала: — Тебе точно надо идти? — Точно. Прятки от проблем ни к чем хорошему еще не приводили. Все будет хорошо, — попытался он скрыть свою неуверенность. — Возвращайся! Мы будем тебя ждать. На этот раз точно. — Я верю! — она поцеловала его жадно и крепко, будто в последний раз. И так не хотелось уходить, хотелось остаться. И чтобы весь мир замер в это мгновение, исчез и сузился до их маленькой семьи. И никаких проблем больше не существовало. — Я вернусь. Я всегда нахожу путь к тебе, а ты ко мне. Какие бы расстояния нас не разделяли. Он крепко сжал ее ладони, пытаясь запечатлеть в памяти каждую ее мягкую черту, пьянящий сладкий запах и ощущение безмерной теплоты и нежности. И все-таки заставил себя спуститься на улицу и сесть в машину.