Cтарые привычки

Наткнувшись на новостной репортаж впервые, Эймонд относится к нему скептически. Мало ли на свете сумасшедших, забивающих племянников насмерть настольной лампой во время игры в монополию, а после утверждающих, что они — никто иной, как возрожденный Мейгор, король андалов, ройнаров и Первых Людей… и далее, и далее… всего-навсего восстановивший справедливость. Когда подобные случаи учащаются и общественность начинает волноваться, Эймонд, как и многие, не обрадован, однако убежден, что это наплыв жаждущих внимания подражателей, массовое кровавое помешательство, только и всего. Когда его брат Эйгон, вот уже который год непросыхающий алкоголик, разбивает непочатую бутылку вина о стену прямо над его головой, смотрит насмешливо-затравленным взглядом, а потом начинает неудержимо и почти невменяемо хохотать, Эймонд почти молится в надежде, что с ним такого не случится. Что незавидная участь его минует. Но проснувшись среди ночи от кошмара, где звук смыкающихся на чужом белоснежном драконе и его племяннике-бастарде челюстей Вхагар кажется громче каких бы то ни было других звуков, включая его собственный отчаянный, но бесполезный крик: «Нет!». Вспоминает — он никогда не был удачливым. Ни в той жизни, ни в этой. Так что остается лишь клятвенно пообещать себе не искать кого бы то ни было из своей «старой» семьи. Стонго-веларионо-таргариены, если они где-то есть, заслужили спокойно прожить хотя бы эту жизнь. Да что там, он почти готов признать, что участь его шлюхи-сестры была слишком жестокой. Не говоря уже о бедняге Эгоне III, чья судьба в некотором смысле оказалась хуже смерти. Постучится ли однажды в его дверь одержимый местью и жаждой «справедливости» Деймон Таргариен, который, если верить некоторым историческим хроникам, умер почти сразу после него — Эймонду оставалось лишь догадываться. И наверное, так бы оно и осталось. День за днем в бессильной злобе, сожалении, самоиронии и усталости от невозможности примирить в одной голове две жизни — прошлую и нынешнюю. Проклятие богов как оно есть. Если бы не одно «но». Случайное, как и многое в жизни Эймонда. Реклама, на которую он бросает мимолетный взгляд, ничем не отличается от множества других точно таких же, регулярно всплывающих после внеочередного набега Эйгона на его рабочий компьютер: «Устали от рутины? Мечтаете об отпуске? Возьмите путевку на дорнийский курорт — не пожалеете!.. В нашей шоу-программе… молодая восходящая звезда — диджей Люк Стронг»… Эймонд озадаченно моргает — не привиделось ли? Воображение разыгралось от усталости? Прикрывает левый глаз ладонью, прищуривает правый — старые привычки умирают тяжело, — перечитывает вновь. Нет. Не ложь. Не воображение. И на шутку тоже не похоже. Трясущейся рукой нажимает на ссылку. Среди множества фотографий на сайте курорта «нужных» не так много. Но на тех, что есть, безошибочно угадываются Джейс и Люк Стронги, все те же, но неуловимо другие. «Потому что на сей раз не было никого, кто помешал бы им вырасти» — подсказывает предательский мозг насмешливым голосом старшего брата. Дальнейшее дело техники: проштудировать социальные сети, используя ново-старые имена и фотографии, убедиться в местонахождении при помощи последних видеотрансляций — похоже, «мальчишки» не знакомы с понятием кибербезопасность от слова совсем, — и купить таки путевку на дорнийский курорт «Принцесса Нимерия». Что до данных себе клятвенных обещаний, что ж… Судя по всему, из предыдущей жизни Эймонду досталось не только невезение и не единожды проклятое потомками имя, но и неумение держать слово.