Как избежать казни от Его Величества Сына Бога Ра?

Солдаты ворвались в дом неожиданно. Они были угрюмы и серьезны. Молча оглядывая комнату за комнатой, они игнорировали плачущих от испуга детей и обеспокоенную мать — Эрби. Суетясь, Эрби нервным голосом пыталась выяснить хоть что-то, надеясь получить хоть какой-то намек или ответ на то, что происходит, однако солдаты молчали. Молчали они вплоть до того момента, пока на пороге главной комнаты наконец не появился отец и муж — Тоакт. Он вышел из спальни на странный шум и крик детей, готовый разобраться с тем, кто посмел нарушить его семейный покой. Однако вся его спесь быстро сошла на нет, когда посередине комнаты он увидел троих солдат Фараона. Они увидели его и их поиски прекратились столь же резко, сколь и начались. Они нашли то, что искали — его. — Тоакт? — строго спросил один из солдат. Тоакт кивнул. Солдаты переглянулись, схватили его под руки, и исчезли так же молча и внезапно, как и появились. Эрби лишь ахнула, провожая служителей Фараона взглядом. Они вели его по улицам городам, во дворец Фараона. Женщины и мужчины, завидев эту картину, начинали перешептываться. Тоакт был наемным меджаем. Однако единственное, что интересовало горожан, это неужели ещё один меджай в ближайшие дни будет казнен? На днях другой не менее уважаемый меджай Агирт был осужден Фараоном и скормлен крокодилам, отправившись на суд Осириса. Знавшие его не были готовы к тому, что Агирт может оказаться грязным вором, что может пойти против своего покровителя Маат. Вместе с Агиртом наказание получил и Серапис, — известный и глубокоуважаемый верховный судья. За взяточничество он был понижен до крестьянина и отныне был должен пахать поля, не забывая выплачивать полученный им штраф. Солдаты приволокли Тоакта во дворец, бросили к ногам Фараона. Верный служитель Маат приклонил голову, приветствуя своего Владыку, и не произнес ни слова. Он ждал. Ждал, что ему скажет Рахотеп. Ждал, когда суд над ним свершится. За чтобы его не осудили, Тоакт был решительно настроен признать свою вину и с позором отправиться полоть поля. Фараон милосерден, боги такими не будут. — Это ведь ты раскрыл заговор против Сераписа? — Да, мой повелитель, — глухо отозвался Тоакт, не поднимая головы. Серапис был человеком подозрительным. Когда вокруг него оказалось в несколько раз больше чати чем обычно, его подозрительность дошла до предела и он нанял Тоакта, боясь, что против него затевают заговор. Как оказалось Серапис был прав, заговорщики в его кругу действительно нашлись. Вот только помимо заговора против Сераписа вкрылась и причина его излишней подозрительности. И на суд отправились не только заговорщики, но и судья. — Хорошо… хорошо… — протянул Рахотеп. Он громко выдохнул и начал постукивать пальцами по ручке трона. Тишина длилась всего несколько секунд, но для не понимающего, что происходит Тоакта, она ощущалась как вечность. Наконец, Рахотеп заговорил вновь: — Сегодня кто-то посмел покуситься на то, что принадлежит мне… Первая мысль — Царица Нефертари, вторая жена Фараона. Совсем недавно, когда скорбь по умершей при родах Великой Царице Алкандре утихла, Рахотеп представил Нефертари своим подданным как новую Великую Царицу. И слухи о её грации, утонченности и красоте тут же пронеслись по обеим землям Верхнего и Нижнего Египта. Все Царство с нетерпением ждало, когда прекрасная Царица наконец войдет в свой полноправный статус, став главной женой Владыки. Тоакт нахмурился. Покушение в гареме Фараона были не редкостью. Часто наложницы были готовы убить за то, чтобы провести хотя бы одну ночь с Повелителем. Но интриги в рамках гарема меж девушками — это одно, а организация покушения на саму Царицу — это абсолютно другое. Однако вместо ожидаемого имени прозвучало абсолютно другое. Грузной тучей оно упало на голову Тоакта. «Миллита»… Дочь Вавилонского царя была отдана Рахотепу в жены как подарок в честь восхождения на престол. Очевидно, Вавилонский царь рассчитывал на продолжение торговых отношений. Рахотеп подарок с удовольствием принял, а в ответ отправил в Вавилон одну из своих сестер. Яхмос-Неферхотеп отправилась в свое долгое и далекое путешествие с несколькими чати, и больше о ней египтяне не слышали. Вот только не слышать не значит забыть. Многие остались недовольны таким «неравномерным» обменом: красавицу Яхмос-Неферхотеп, которая родила бы Рахотепу множество чудесных детей, сохранив чистую кровь потомков первых фараонов, он «обменял» на Миллиту. Дочь Вавилонского царя египтянам не нравилась, многие считали её дурно воспитанной, но вслух об этом не говорили. Лишь перешептывались, называя её «красавицей». — Два дня тебе срок, пока царь Шадрах не узнал о случившемся. Потом — пеняй на себя.