Как избежать казни от Его Величества Сына Бога Ра?

Тоакт медленно ступал по длинному коридору, сопровождаемый двумя солдатам. Они молча вели его к одной из просторных и богато украшенных комнат. Вход в неё обрамляли рисунки и иероглифы, все они, как один, символизировали богиню Бастет. При дворе Фараона находился маленький храм Бастет, подношения которой ежедневно делали несколько Хем-нетер. Две девушки такого же сана стояли у входа. Заметив приближающегося Тоакта, они перегородили ему вход. Короткий разговор меж Хем-нетер и солдатами привел в итоге к тому, что Тоакт был «передан» одной из них. Она отвела его во врачевальню и, объявив о приходе гостя, удалилась. Во врачевальне было холодно, пахло травами, древесной смолой, солью и… кровью… Несколько Хем-ка бегали по врачевальне, перенося туда-сюда разные предметы и выполняя указы Ур Хеку; во второй комнате кто-то гремел банками с лекарственными ингредиентами; Ур Хеку стоял в центре комнаты, склонившись над телом Миллиты. Он осторожным, но уверенным движением вскрывал грудь. Когда прозвучало объявление, все внезапно остановились и уставились на Тоакта. И лишь Ур Хеку продолжал свою работу. — Чего явиться смел? — раздраженным голосом спросил он, не отвлекаясь от работы. — Я… Тоакт не успел ничего произнести, как из второй комнаты в спешке вышла женщина. Она, ни разу не притормозив, схватила Тоакта за предплечье и поволокла прочь из врачевальни. Хем-ка вернулись к своей работе. — Не видишь, работа кипит? Под руку чего лезешь, пустоголовый? — рыкнула она, пихая Тоакта в спину. Он рефлекторно сделал несколько шагов вперед и раздраженно выдохнул сквозь зубы. Развернувшись на пятках, он посмотрел в глаза недовольной и столь же раздраженной, как и он, женщине. Она стояла в дверном проходе, загораживала ему путь и выглядела не менее недовольной и раздраженной чем он. — Меджай Тоакт. — Фиваида, Ур-т Хекау богини Бастет при дворе Великого Владыки Рахотепа. А человек, которого ты посмел потревожить, — она указала на творящее сзади неё, а после вновь скрестила руки, — Ур Хеку бога Анубиса Сети. Теперь до тебя дошло, кому ты под руку полез? А? Фиваида была явно не рада тому, что кто-то посмел прервать столь кропотливую работу. И теперь она была вынуждена стоять тут и разговаривать с Тоактом, ведь этот умник ещё возьмет и вновь полезе к Сети, опять прерывая священный обряд. — Это… было бальзамирование? Миллита? Да? — А тебе откуда известно? Фиваида сменила гнев на милость, её раздражение теперь стало любопытством. Черты её лица смягчились, брови приподнялись и она осторожно подалась вперед, ожидая ответа. — Я расследую её убийство. Фиваида протянула звонкое «о-о-о» и ухмыльнулась. Её глаза слегка сверкнули, она поправила прядь густых темных волос и вновь облокотилась о дверной проем. Постояв так с минуту, она удалилась во врачевальню, но тут же вернулась обратно. Одним жестом она указала, где место Тоакта. — Не двигайся, я сейчас вернусь, — приказным тоном произнесла она и ушла. Она вновь появилась перед ним, держа в руке свиток. Её тонкие пальцы окрасились в цвет охры, когда она раскрыла его. Пробежавшись взглядом по надписям, Фиваида начала рассказывать: — Миллита была отравлена. О том, что Миллита чувствует себя нехорошо стало известно от другой наложницы — Ярет, она же Мнемосина… — Мнемосина? Гречанка? — перебил он её. Фиваида нахмурилась и скривила губы. Горделивой Ур-т Хекау было не по нраву, что он смел перебить ее. Будучи Ур-т Хекау, — ни кем иным как хранителем Божественной Силы, — она стояла в иерархии выше чем Тоакт и привыкла, чтобы её уважали. — Да, — сквозь зубы прошипела Фиваида. — Мы попытались помочь, сделали несколько подношений Самой Бастет, Сети попытался задобрить Анубиса и мы даже прибегли к кровопусканию. Но боги были не благосклонны. — И чем же она была отравлена? Фиваида нахмурилась, вновь раскрыла свиток и неуверенно прочитала написанное в нем. Повисло молчание. — Греки? — Тоакт вскинул бровь. — Греки, — качнула головой Фиваида и подскочила от неожиданности, когда сзади раздалось раздраженное мужское «Фиваида!». Она отдала ему свиток и поспешила вернуться в врачевальню, к своим обязанностям. Перед тем, как окончательно скрыться, она произнесла сочувствующее: — Надеюсь, боги будут благосклонны хотя бы к тебе.