До-бемоль

      Катя       Чем ближе к концу, тем уютнее звучит сегодняшний репертуар. Барабанная установка уже не бьёт по ушам, жирные басы тоже утихли: вокалисты остались наедине с гитарой с таким тёплым-тёплым тембром, что аж в сон клонит. Но я терплю, дожидаясь очереди Карины, которая, судя по всему, должна выйти последней. Интересное решение… Похоже, не настолько она хороша, чтобы позволить ей открыть вечер, как это сделала Валя, или, как вышло с Яном, поставить в середину списка — когда ценители музыки сильней всего разогреты и жаждут бодрого продолжения концерта.       — Что ж, друзья, мы закругляемся, и напоследок для вас выступит Комиссарова Карина, встречайте!       Я с усердием моргаю пару раз и, пытаясь выбраться из полудрёмы, оглядываю зал. Сколько сейчас времени? Уже девять… Половина бара уже успела тихонько смотаться: танцпол поредел, самые активные крикуны и заводилы сейчас либо сидят, либо утомлённо наваливаются на стены.       Карина подходит к стойке и снимает с неё микрофон. Она почти невесомо держит его в руке; взгляд у неё какой-то томный, но не тяжёлый. Карина покачивается туда-сюда, пока белобрысый парнишка с гитарой тихонько играет вступление.       Ян осторожно разворачивается на стуле лицом к сцене и глубоко вздыхает. Теперь мы вдвоём выжидающе сверлим её взглядом.       Карина подносит микрофон к губам и пропевает фразу из совершенно незнакомой мне зарубежной песни. Нет, это даже не пение, а какой-то вкрадчивый полушёпот, от которого я невольно содрогаюсь и мёрзну. Всё вокруг почему-то молкнет, и меланхоличный гитарный перебор едва ли не эхом расплывается по залу.       Вокал Карины обретает всё большую глубину, пока незамысловатое музыкальное движение становится не намного, но всё-таки разнообразнее. Я мимолётом смотрю на Яна: он завис, оставив руку на подбородке.       — Я… ожидала худшего, — осмеливаюсь заметить я. Он ничего не говорит в ответ.       И то ли я так сильно отвлекаюсь, то ли это само по себе случается крайне неожиданно: голос Карины театрально срывается, когда она поёт: «In the kitchen, one more chair than you need…»       Я не дышу. У меня волосы на затылке чешутся от столь резкого поворота. Ей, похоже, нелегко взять нужную ноту после такого приёма, но я ей это прощаю. Мне теперь не хочется быть строгой — мне хочется слушать и смотреть.       Вот только, в отличие от остальных музыкантов, Карина исполняет всего одну песню. Заканчивает с достоинством тем же проникновенным шёпотом и слезает со сцены под наши чуть заторможенные аплодисменты.       — Ну, вот такой вот концерт, — выдаёт тоже слегка растерянный Ян, пока мы медленно плетёмся в сторону парковки.       — Я поеду ещё, — твёрдо заявляю я. — Да, я под конец чуть не уснула… Но если тут всегда так всё завершается, то я готова сюда постоянно приходить.       — Катюха, тебя мама с папой на шашлык пустят за такое, — цокает Ян, опираясь на капот машины, когда мы до неё наконец добираемся.       Я хочу что-то ответить, как вдруг замечаю приближающиеся силуэты человека-шапки и Карины. Они бурно что-то обсуждают, хохочут и останавливаются под табличкой «Место для курения» прямо напротив нас.       Мгновение — и я уже срываюсь с места. Уверенной и явно вселяющей беспокойство походкой двигаю прямо к этим курякам. Слышу, как Ян испуганно произносит моё имя и шаркает вслед за мной.       — Привет, — наверное, со стороны это выглядит глупо, но я сглатываю и продолжаю: — Я и представить не могла, как круто ты поёшь, но теперь я тем более не понимаю, разве одна украденная песня хоть что-нибудь тебе дала? Я имею в виду… разве без этого было бы так плохо?       Карина и человек-шапка переглядываются, часто-часто моргая. Она непонимающе разжимает губы и смотрит мне в лицо, как будто бы разыскивая в моём, должно быть, отчаянном выражении какую-нибудь улику. Вдруг её взгляд скользит куда-то сквозь меня. Оказывается, сзади стоит Ян, красный как рак.       — Извини?.. — Карина откашливается и поднимает руку, словно на уроке в школе. — О чём мы сейчас говорим?       — Кать, — едва ли не шипит Ян, грузно водружая руку на моё плечо. — Ты… я не знаю, откуда ты это взяла!..       — Мы сейчас говорим о песне моего брата, которую ты украла у него, чтобы выступить на прослушивании, — твёрдо выдаю я и пошатываюсь в попытке стряхнуть ладонь Яна.       — Так, — Карина моментально хмурится и обнажает зубы в нервной улыбке. — Теперь со мной будут разговаривать твои родственники, Ян?       — Да блин, нет же! Катя!       — Я сделала кавер, — сурово чеканит она, глядя то ли на меня, то ли на него. — Конечно, я давно поняла, что мне этого делать не стоило, но я, чёрт возьми, реально не вдупляю, почему вы так на меня взъелись из-за этого!       — Тише, тише, — шепчет человек-шапка и, обхватывая плечи Яна и Карины, буквально сгребает их в охапку. — Народ, вы, кажись, друг друга недопоняли, это не повод продолжать ругаться.       — Нет, я не понимаю, если ты что-то рассказываешь и люди не догоняют, что ты имеешь в виду, то, наверное, нужно внести ясность? — она вырывается из мёртвой хватки длинных рук. — Чтобы на меня не продолжали сыпаться какие-то идиотские обвинения? Или это план такой? По моральному угнетению.       — Да какой план! — о боже, Ян тоже взбешён. Что я наделала… — Если что, не все такие мудрые, как ты! Как видишь, я вообще её стою и оттаскиваю, по-твоему, это план?       — Да откуда мне знать, — Карина рывком вынимает из кармана пачку сигарет и закуривает. — Просто отвяжись от меня, хорошо? Что для этого нужно?       — Простите! — я не выдерживаю. — Получается, раз ты не делала ничего плохого и Ян не делал ничего плохого, то спорить дальше бесполезно!       — Вот-вот, — человек-шапка одобрительно кивает в мою сторону. — Я когда в группе играл, у меня похожий случай был… ну, не то чтобы прям один в один, но разборки были, причём бестолковые. Так что давайте, мирись-мирись-мирись и больше не дерись — и по домам.       Мы молча смотрим на Карину с Яном. Они, как надутые обиженные дети, хмыкают и демонстративно отворачиваются друг от друга.       — Концерт очень классный, — осознавая, что я незаметно для себя разожгла уж было потухшее пламя презрения этих двоих, опускаю голову. — Если вы не будете против, то я приду ещё.       — Конечно. Мы только рады будем, — человек-шапка тоже наконец зажигает сигарету. Ян кашляет в кулак и неповоротливо пятится назад.       — Тогда до встречи. И ещё раз извини, я правда не до конца поняла, что там стряслось у вас…       — Да порядок, — Карина отмахивается и настойчиво поддевает сигарету ногтем, стряхивая пепел. — Пока.       — Пока, — выплёвывает Ян на прощание, жмёт руку человеку-шапке, и мы садимся в машину.       Пара секунд тишины.       — Прости. Я правда ничего не поняла, когда ты рассказывал про прослушивание.       Я вжимаю голову в плечи, уставившись на резиновый коврик. Я и не догадывалась, что так невнимательно слушала его рассказ. И вот — Карина думает, что мой родной брат настраивает меня против кого-то. Ну и гадство.       — Нелегко это признать, но она права, я хреново объяснил, — Ян вымученно вздыхает и, открывая окно, заводит машину. — Ладно. Всё нормально. Перебесится.       Укладываю голову на стекло и не поднимаю её, даже когда машина подскакивает на кочках. Ситуация не из приятных. Даже не знаю теперь, стоит ли мне вообще появляться в «До-бемоле». О… Таки запомнила название.       Однако мне в самом деле здесь понравилось. Никогда не думала, что живая музыка может принимать столь разнообразные формы и так много рассказывать о людях.       Может, этот бар и о Яне мне поведает что-то новое.