До-бемоль

      Катя              Пустое ведро из-под попкорна летит в урну, когда мы с Яном выходим из кинозала. Пальцы до сих пор пахнут карамелью и кукурузой. Фильм, который мы смотрели, оказался полной посредственностью, но не за этим мы сюда приезжали. Наконец я выбралась куда-то, помимо школы и курсов, тем более с Яном. Как в детстве прямо.       — Слушай, — начинаю я, когда мы садимся в машину. — Ты не будешь против, если я загляну завтра на это твоё выступление в этом… «До-мажоре» или как там…       Ян как-то растерянно разворачивается корпусом ко мне и хлопает глазами.       — Нет, ну, я не против, конечно, просто… как-то неожиданно. Максимально.       — Я вообще рассчитывала, что ты сам меня пригласишь! Скромняга ты.       — Я не скромняга, просто мамка с папкой скажут, что ты фигнёй маешься, — Ян откидывается на спинку водительского сидения.       — Не скажут, — я отмахиваюсь. Да, родители нередко вздыхают, когда он снова и снова возвращается к музыке, но чтоб настолько… — Заберёшь со школы меня завтра? Вместе поедем.       — Заберу.       Следующий день пролетает, и я снова запрыгиваю к Яну в машину. Запах его перечных духов слегка душит. Он всегда выливает на себя полфлакона перед важными событиями. А ещё прихорашивается! Вот и сейчас он в своём лучшем образе: из-под коричневого свитерка выглядывают полы и воротник рубахи, брюки идеально выглажены, а белые кроссовки, как им и подобает, белые. Прежде чем завести машину, Ян нервно одёргивает свитер и, насколько это возможно, осматривает себя.       — Успеем домой заехать, может, тебе переодеться надо или ещё чего, — сообщает он и как бы между делом добавляет: — Кстати, как я? Норм?       — Шикарен!       — Да я ж серьёзно спрашиваю, — бурчит Ян, вцепившись руками в руль.       — А что не так? Я серьёзно отвечаю. Отлично выглядишь.       Его морщинка на носу и сведённые к переносице брови говорят за него. Не хочу сейчас с ним спорить, поэтому молча слежу за дорогой и считаю, сколько знакомых бугров, дорожных знаков и светофоров осталось до дома.       Там я молниеносно меняю школьную форму на любимые джинсы с полосатой водолазкой. Ну а что? Я не менее стильная, чем мой брат! Правда, когда мы приезжаем в бар, Ян быстро сматывается и оставляет меня наедине с молочным коктейлем и своими вещами на стуле. Не знаю, как обычно, но сегодня здесь много народу. Свободный столик только один — слева от меня. Самые заинтересованные кучкуются на танцполе прямо у самой сцены. Или это местные работники что-то проверяют? Ох, как же я далека от всех этих живых выступлений… Из подобного опыта у меня на счету только отчётники в музыкалке, которые ещё два года назад исчезли из моей жизни, забрав с собой и ноты, и хор, и фортепиано. Но даже так — атмосфера тогда и сейчас совершенно разная, и я чувствую, как будто мне здесь не место.       Тот самый свободный столик, однако, остаётся таким ненадолго: туда плюхается какая-то прикольная девушка в длинном синем жакете. Какая милая! Причёска у неё классная: два хвостика, ещё и пряди осветлённые. Наверняка она не просто слушатель, думаю я про себя, и моя теория становится ближе к правде, когда я вижу, как девушка следует в ту же каморку, куда не так давно нырнул и Ян.       Что-то начинается. На сцене появляется длинный загорелый парень в шапке, всем машет, персонально здоровается с кем-то из зала и толкает предваряющую вечер речь. Говорит, что именно сегодня впервые выступят новички с недавнего набора. Не поднимаясь с места, я двигаю стул вперёд и складываю руки на столе. Представляю, как нервничает Ян, если его поставили первым!       Однако первой на сцену выходит девушка, которую представляют Валей Кондратюк. Тоже красивая: блондинка, высокая, с подчёркнутой корсетом талией, лицо у неё вытянутое и волосы гладкие и блестящие. Она легко придерживает гриф красной электрогитары, висящей у неё на плечах, а второй рукой подкручивает стойку микрофона.       — Привет, «До-бемо-о-оль»! — Валя ухмыляется и с каким-то азартом приподнимает брови. Зрители рукоплещут, кто-то в толпе отвечает на её приветствие пронзительным свистом. — Что такие вялые? А ну-ка погромче!       Басистые голоса сзади раззадоренно протягивают «у-у», свист теперь звучит как будто бы у меня под ухом. Вот что значит харизма.       — Я долго думала, чем бы вас разогреть с самого начала вечера, и остановилась на «Three Days Grace», как вам такое?       Аплодисменты становятся всё яростнее, и я тоже хлопаю, осторожненько, чтобы не свалить несчастный коктейль со стола. Понятия не имею, что за группа, но когда слышу вступление песни, то узнаю её. У Яна из комнаты частенько такое играет. Что-то там про «хэйт» и «лав», точно!       С Валей на сцене и другие музыканты, включая того долговязого «ведущего», однако она, как и должно быть, переключает на себя всё внимание. Валя поёт внизу с лёгкой хрипотцой, перебегая пальцами с лада на лад и умудряясь слегка покачиваться в такт музыке. Наверняка она уже очень давно на сцене, хотя… я училась и выступала семь лет, но вряд ли у меня бы получилось держаться так же уверенно.       После драйвого припева я уже не могу оторваться от сцены. Смотрю то на Валины длинные крючковатые пальцы, то на покачивающиеся полы белой рубашки, то ей в лицо. Может, мне страшно смотреть куда-нибудь ещё, встретиться взглядом с завсегдатаями бара и в очередной раз почувствовать, как сильно я не вписываюсь. А может, мне просто очень нравится концерт. Предпочитаю придерживаться второго варианта.       Валя исполняет ещё несколько песен и удаляется под восторженные ликования зрителей. Я смело аплодирую, глядя, как она спускается со сцены и скрывается в той загадочной комнате. Спустя мгновение Ян возвращается ко мне за стол.       — Ну как тебе тут? — громко спрашивает он и стучит пальцами по столу.              — Круто, даже очень!       — Я через два номера, — он поджимает губы.       — Без паники, Янчик, ты хорошо выступишь. Ты там что, готовился?       — Да так, с музыкантами поговорили, обсудили выступление, всё такое. А ещё туда эта пришла… Ну, та, которая мою песню пела. Я рассказывал.       — Она выпендривалась? — я хмурюсь.       — Нет. Просто с ней в одной комнате находиться душно, — Ян коварно смеётся и отпивает немного воды из своей бутылки. — И я не знал, что она сегодня тоже будет.       — Ну что ж, посмотрим на неё, — я потираю ладони в предвкушении.       Я пытаюсь разговорить Яна, поболтать с ним ни о чём, но он никак не может отвлечься и продолжает нервничать, то и дело оборачиваясь к сцене. Должно быть, убеждается, что его выход ещё не скоро. Однако, как бы он ни хотел оттянуть момент выхода, он наступает уже совсем скоро, когда выступление заканчивает сначала рыжий конопатый мальчик, а затем — косматый бородатый мужик.       — Все вы ждали этого момента, — как-то подло мурчит в микрофон всё тот же чел в шапке. — Свежая кровь! Впервые на сцене «До-бемоля»… ладно, не совсем впервые, но всё же новоиспечённый исполнитель — Александров Ян!       Услышав своё имя, он замирает. Я выжидающе пялюсь на него и, нашёптывая: «Давай-давай!», подгоняю его жестами. Скрепя сердце Ян отрывается от нагретого стула и подбирается к микрофону.       — Ну, всем добрый вечер, — он сжимает микрофон в руке так, словно боится уронить, хотя со стойки он точно деться никуда не может. — Я можно немножко скажу?       Ян сконфуженно оборачивается на человека-шапку — тот кротко кивает и жмурится.       — Я очень рад оказаться на этой сцене не во время прослушивания, а именно во время концерта, потому что… у меня был долгий перерыв в, скажем так, музыкальной карьере, и это — прекрасная возможность наверстать упущенное?.. Думаю, так и есть, так что, с вашего позволения, я исполню сегодня две милые песни.       Он так потерянно смотрит мне в лицо, словно ждёт одобрения хоть от кого-нибудь. Всё, что я могу сейчас — это выставить поднятые большие пальцы, что я и делаю.       Кажется, это приободрило не только Яна, но и его товарищей по сцене: стоило мне неловко прожестикулировать, как загремели барабаны, а чуть позже присоединились бас с гитарой. Эту песню, «Старое кино», я тоже от Яна узнала, когда он начал постоянно напевать её во время готовки и мытья пола.       Он всегда что-то напевает. Зачастую даже без слов: просто мычит или лалакает вполголоса. Я уже давно не слышала, как он поёт во всю силу, как он может: проникновенно, бодро, аж до мурашек порой. То ли потому, что я домой возвращаюсь под вечер и не успеваю на его домашние репетиции, то ли он сам избегает зрителей. Мы об этом редко разговариваем. Я пришла сюда не только потому, что он мой брат, закомплексованный и неуверенный в себе брат, которого необходимо поддержать, но и чтобы вспомнить, каков он — Ян-артист, а не Ян-юрист.       И вот сейчас он стоит практически передо мной, если не обращать внимания на тусующиеся на танцполе разноцветные головы, впивается в микрофон и исполняет милейшую песню нежным субтоном, плавно переходящим в плотный звонкий голос на припеве. Такой смущённый, глаза туда-сюда бегают, но для первого раза Ян выглядит великолепно.       Когда он ближе к концу внезапно наклоняет стойку с микрофоном вбок, сзади какие-то девчонки, не стесняясь, шепчут: «Какой милый!» Он был бы рад услышать это из первых уст, я уверена.       Ян достойно, на одном дыхании завершает песню. Я вскакиваю и аплодирую громче всех; по крайней мере, после всего ладони сильно горят и чешутся. Безо всяких предисловий Ян и музыканты приступают ко второй и, как ни печально, заключительной песне.       Очаровательная девушка с хвостиками вновь занимает тот столик слева, опуская локти на стол и подпирая ладонями голову, как будто ей скучно или она устала. Я совсем недолго её рассматриваю и переключаюсь на Яна, который уже совсем скоро берёт заключительную долгую ноту и расслабляется лишь в момент, когда человек-шапка глушит струны своего гнусавящего баса.       — Молодец! — не выдерживаю и выкрикиваю я.       Ян чуть-чуть поднимает уголки губ, когда спускается со сцены и шагает прямо ко мне. На миг мне кажется, что он как-то странно косится на мою соседку слева, но это не так важно.       — Это просто супер! — у меня не получается сдержать эмоций, я аж на месте подпрыгиваю.       — Да? Нормально было? — Ян смущённо смотрит исподлобья, комкая в руках краешек свитера.       — Было просто офигенно! Я вот даже не знаю, как сказать так, чтобы ты мне поверил… О! — я тянусь к нему через стол и тихо сообщаю на ухо: «Те девчонки сзади сказали, что ты милый, я всё слышала!»       — Да? — Ян сильно удивляется и устремляет взгляд в пол, словно ему это совершенно не польстило. — Кстати о девчонках.       Теперь уже я наклоняюсь к его губам, с трудом представляя, что именно он собирается сказать.       — Та, что справа… то есть слева. Это, ну, та, которая Карина.       Карина… Та самая, что ли? Воровка песен и чужих рабочих мест? Что ж, тогда понятно, почему она пялилась на сцену с утомлённым видом и почему Ян так криво на неё смотрел. А она мне симпатичной показалась!       — Буду иметь в виду, — я сама уже поглядываю в её сторону, сведя брови к переносице.       — Это… ты не устала? Я могу тебя домой отвезти, — вдруг предлагает Ян.       — Нет, — тут же отрезаю я. — Во-первых, мне очень нравится концерт, и я хочу его досмотреть. А во-вторых, мне просто жизненно необходимо услышать, как поёт эта Карина.