Заблуждение

      Мин Юнги тяжело вздохнув, откинулся на спинку водительского сиденья, потирая виски. В окнах машины отображалась яркая желтая вывеска, указывающая на местонахождение одного из элитных клубов в Сеуле.       Сегодня только вторник, но у брюнета за рулем ощущение, что он работает без выходных уже десятые сутки подряд, а на деле впереди его ждёт еще минимум три тяжелых рабочих дня, наполненных решением идиотских проблем его не менее идиотских партнеров, презентация проекта и участие в тендере.       Пробубнив что-то невнятное себе под нос, парень потянулся к лежащей рядом пачке сигарет и зажигалке, параллельно открывая окно со своей стороны. Он уже почти коснулся губами фильтра как на весь салон разнеся писк смартфона, оповещающий о новом сообщение. yourhope: «На твоем месте я бы поторопился, потому что бокал виски тебя уже заждался»       Хмыкнув и убрав обратно в пачку сигарету, Юнги вышел из машины и направился в сторону клуба.       Чон Хосок, лучший друг и, по совместительству, партнёр по бизнесу Юнги, был прав. Брюнет и так опоздал почти на полтора часа в связи с внеурочным совещанием, которое ему пришлось проводить перед предстоящей презентацией нового проекта. К слову, там из Мина и выкачали последние силы и вынесли мозги настолько знатно, что даже мысль о глотке обжигающего виски со льдом его не радовала.       Проскочив через служебный вход, парень неспешно поднялся по лестнице, ведущей на второй этаж, где располагалась вип зона.       — Бро, да ты сегодня при полном параде, — Хосок, появившийся из ниоткуда, лучезарно улыбнулся, — Мин, да ты даже галстук нацепил, я в шоке, — взвизгнул блондин и начал смеяться, прикрывая рот рукой, — А ну-ка покрутись, когда я еще такое увижу?       Чон легонько толкнул Юнги в плечо, прося продемонстрировать ему образ со всех сторон.       — Я тебе что, девчонка, чтобы крутиться перед тобой? — фыркнул брюнет и пошел в сторону их привычного столика, где уже стояли закуски и алкоголь. — Я даже забыл, что хожу с этой удавкой весь день.       Что говорить, Юнги действительно сегодня выглядел так, будто сбежал с собственной свадьбы: белая рубашка, черный костюм тройка, от которого остались только брюки и жилетка, так как пиджак еще в середине дня остался валяться на заднем сидение его авто. Волосы, что знатно отросли и почти доходили до плеч, были уложены гелем, а несколько непослушных прядей обрамляли лицо парня, подчеркивая его бледность.       — Выглядишь не очень, — грустно вздохнул владелец клуба и пододвинул к другу бокал с виски, — Намджун звонил мне днём, рассказал что за дур дом у вас творился, так что вопросы по клубу я решил самостоятельно, а то, в чем необходима твоя помощь я решил отложить до следующего вторника, так как не горит. Поэтому сегодня ты просто гость и можешь расслабиться, — Хосок улыбнулся, похлопав друга по плечу.       — Спасибо, Хос, — Мин слабо улыбнулся и сделал глоток янтарной жидкости, что приятно растеклась по полости рта, обжигая, — Ммм, — протянул брюнет и, расслабив галстук, ловко избавился от него, — Я чертовски устал.       — Когда презентация проекта?       — В четверг, черт бы их побрал, — выругавшись, Мин сделал еще один глоток и стал расстегивать верхние пуговицы рубашки.       — Я уверен, что этот тендер на строительство за вами. Ты столько сил и времени в него вложил, что здесь без вариантов, — Чон откинулся на спинку дивана и поправил свою белую рубашку, запуская руки в платиновые волосы, — У вас и конкурентов особо нет, не понимаю почему столько паники.       — Отец тоже изъявил желание участвовать, вчера увидел его в списках, — почти шепотом произнес Юнги, продублировав движение друга и прикрывая глаза, — Не подумал бы, что буду снова соревноваться с собственным отцом.       — Вы так и не поговорили?       — Я пытался пару раз, но он четко дал понять, что знать меня больше не хочет, — хмыкнул Мин, — К черту это. Рассказывай, как дела с нашим детищем?       Речь шла о сети известных на весь Сеул заведений с простым названием «the Hope». Десять лет назад, когда парни окончили школу и делились планами на жизнь, Хосок впервые озвучил своё желание открыть собственный клуб, где будет царить вечная атмосфера праздника: прожекторы, громкая музыка, крепкий алкоголь и море танцев. Юнги тогда сказал, что Чону подходит образ сумасбродного владельца, так как блондин был той еще зажигалкой: лучезарная заразительная улыбка, задорный смех, во время которого он часто оказывался лежащим на близлежащей поверхности, а проще говоря — он просто валялся на полу или земле. Шило в одном месте и страстное желание найти приключения на свою задницу тоже присутствовали. А еще танцы. Хосок был одержим ими с самого детства и еще с 16 лет подрабатывал в хореографических кружках, преподавая детям забавные легкие связки. Все вокруг знали, что парень ни секунды не может сидеть спокойно — его конечности всегда двигались в такт музыке, которая чаще всего играла у него в голове.       В общем, тогда мечта открыть клуб казалась чем-то нереальным, поэтому Хосок начал много учиться и работать, откладывая каждую копейку на инвестицию в клуб. После пар он часами зависал в танцевальных залах и учил ребят чувствовать музыку и танцевать так, будто это их последний шанс выплеснуть эмоции через тело.       В одну из очередных встреч за бутылкой пива, безумно уставший, но с улыбкой на лице Хосок сказал:       — Знаешь, Юн, мне так страшно, что моя мечта так и останется мечтой. Что все эти годы я трудился напрасно и что ничерта у меня не получится. Но при этом, внутри меня живет надежда. Надежда на то, что все эти бессонные ночи не зря. Надежда, что каждая отложенная вона все-таки поможет мне реализовать задуманное. Надежда, что однажды я буду смеяться с того, что пытался опустить руки и сдаться.       Юнги тогда внимательного его слушал, выдавливая из себя тихое «ммм» и рисовал какие-то наброски в скетчбуке. А меньше чем через полгода, в двадцать пятый день рождения Хосока, он вместе с друзьями привез его в новый район в центре Сеула, вручил ему ключи и радостно объявил, что дарит ему его надежду.       Как оказалось, все это время, слушая разговоры мечтательного Хосока, Юнги, будучи архитектором и хорошим другом, долго и упорно проектировал двухэтажный небольшой клуб в районе, который компания, где он начинал свою профессиональную деятельность, забрала для разработки архитектурной среды. Молодому Мину тогда пришлось знатно попотеть, чтобы уговорить инвесторов дать добро на построение стильного здания, которое, с его слов, должно было стать визитной карточкой благоустроенной территории.       В итоге, после длительных переговоров, которые закончились для Мина успехом, в холодный февральский вечер четыре года назад впервые на улицах Сеула появился неоновая вывеска, гласившая «the Hope», а у одного из самых близких для Юнги людей исполнилась заветная мечта.       Хосок сначала стал арендатором, а потом и владельцем. Юнги же долго отпирался на предложение друга стать его партнером, но поддавшись обаянию Чона согласился и подписал бумаги, в которых говорились о том, что он является совладельцем. Они договорились, что Мин по возможности будет принимать активное участие в жизни клуба, так как Чон был не особо силен во многих организационных вопросах, касающихся бизнеса. Поэтому Юнги старался каждый вторник приезжать к другу, чтобы помочь в выборе новых поставщиков и заключении договоров, а так же чтобы обсудить строительство и дизайн новых клубов, которых в сегодняшнем дне было уже двенадцать штук. А вот каждую пятницу Хосок ждал своего друга в гости, чтобы расслабиться и провести вечер в компании крепкого алкоголя, душевных разговоров и вкусной еды. Это была единственная плата, которую Юнги был готов принять за свой вклад в мечту друга.       — Юн, ты сам все видишь. Здесь все еще играет классная музыка, под которую отрываются на танцполе, наши авторские напитки пользуются огромным спросом, а вокруг, как ты мог заметить, царит атмосфера вечного праздника, — блондин снова широко улыбнулся и на секунду сделал задумчивый вид, — Ах да, чуть не забыл, наша прибыль все еще растет с каждым днём.       — Иногда мне кажется, что мне стоит уйти со своей должности и примкнуть и полноценно примкнуть к тебе в этом деле, — впервые за вечер улыбается Юнги, оголяя свои зубы.       — Я давно тебе об этом говорил, хён, — подмигнул Хосок, — Кстати, я тут над днях видел Ким Сокджина, выходящего из детского магазина с огромным количеством пакетов. Не знаешь ничего по этому поводу?       Ким Сокджин был супругом еще одного их друга Намджуна, который являлся бывшим однокурсником Юнги и, по совместительству, его заместителем в фирме.       — Знаю. На прошлой неделе увидел у Намджуна в компьютере кучу вкладок с сайтами детских домов, а потом через пару дней он спрашивал у меня можем ли мы выделить бюджет на благотворительность, — покачивая бокал в руках, выдал Мин, — Возможно, Сокджин тоже решил приложить к этому руку. Ты ведь знаешь Джина, он с удовольствием отдаст все деньги во благо нуждающимся.       — Да уж, он может, — усмехнулся Хосок, вспоминая историю трехлетней давности, когда Джин после просмотра грустного фильма про животных, забрал почти что все отложенные его мужем деньги на отпуск и побежал в ближайшие зоомагазины, скупая все на своем пути, а потом до поздней ночи ездил по приютам.       — Как там наш малыш Чонгуки?       — О боже, Мин. Ты серьезно? Ты его видел? Этот монстр тягает железо по три часа в день ежедневно. И у тебя все еще язык поворачивается назвать его малышом?       — Я помню как он писался в постель и пускал свою струю мне в лицо, когда я пытался поменять ему подгузник. Для меня он все еще малыш.       Оба звонко рассмеялись, чокаясь бокалами, вспоминая младшего брата Хосока. Малыш Гуки, который был на целых девять лет младше своих хёнов, еще в свои шестнадцать успел обогнать Юнги по росту на две головы. И мелкий засранец никогда не упускал возможности подшутить над Мином, называя его любимым ворчливым гномом. Юнги не обижался, лишь изредка отвешивал младшему слабые подзатыльники, учил играть в баскетбол, а во время совместных встреч со всей компанией, в тайне от окружающих, подливал Чонгуку в кружку алкоголь. И Юнги думал, что именно из-за последнего младший брат его лучшего друга считает его любимым хёном.       — Чонгук на днях просил у меня крупную сумму денег на покупку мотоцикла, — отсмеявшись заговорил Хосок, делая очередной глоток виски.       — Дай угадаю, эта идея пришла в его светлую голову не без помощи чертенка по имени Тэхен?              — Именно. Эта бестия доведет когда-нибудь моего брата, — воскликнул Чон, доставая телефон из кармана и оставляя его экраном вверх на столе, — Не понимаю как у одних родителей могли родиться настолько разные дети.       — Ой, я тебя умоляю. Джин в его возрасте был такой же. Вспомни только сколько раз Джун вытаскивал его из фонтанов во время свиданий, вызывал службу по спасению, чтобы снять его с дерева, на которое он залез, на минуточку, только из-за того, что увидел там красивый листочек. И это я молчу про то, что Намджуну приходилась добавлять в его чай успокоительное, потому что этот весельчак не мог успокоиться со своего же смеха, — с улыбкой на лице сказал Юнги.       Их незамысловатый диалог прервала выбирация телефона Чона, парень кивнул в знак извинения и отошел.       — Бро, мне нужно отлучиться на пару минут, — Хосок в секунду переключился и стал максимально серьезным, — На входе какая-то потасовка намечается, нужно разобраться. Не скучай тут.       Юнги лишь улыбнулся уголком губ и откинулся на диван, прикрывая глаза. Он любил такие вечера всем сердцем, хоть и никому не сознавался в этом. Он обожал быть в месте, пропитанной любовью и заботой Хосока, обожал предаваться воспоминаниям о бурной юности, обожал слушать истории про сумасшедшую парочку Тэ и Гука, которые без конца попадали в неприятности.       Но еще больше Юнги любил, когда они собирались все вместе. В такие моменты он мог по настоящему себя отпустить, сбросить маску генерального директора крупной архитектурой компании и забыть обо всех проблемах, что валились на его голову вместе с новыми проектами и обязанностями. Ведь работа, хоть и была призванием всей его жизни и, кажется, единственной его настоящей любовью, все же приносила много стресса и переживаний, которые превращали Юнги требовательного и, местами, агрессивного человека.       Он настолько сильно ушел в свои размышления, что даже не заметил как диванчик, находящийся в дальней части зала напротив его столика, заполнился людьми. Взгляд тут же выцепил миниатюрную фигуру, что сидела в объятьях грузного мужчины, которому на вид было хорошо за сорок.       Черные волосы обрамляли аккуратные черты молодого округлого лица, что становилось будто еще круглее и шире, когда парень заливисто смеялся, прикрывая рот маленькой ладошкой. Юнги не слышал смеха, но видел как глаза превращаются в маленькие полумесяцы, которых почти не видно за припухлостью щек.       Парень напротив был молод и красив, но вызывал отвращение, когда позволял крупной ладони сидящего рядом мужчины поглаживать свое колено, поднимаясь выше по бедру.       Юнги наблюдал за мальчишкой, которому от силы было лет двадцать, уже на протяжении полугода. Он появлялся в клубе с такой же регулярностью, что и сам Мин — стабильно каждый вторник и пятницу парень вместе с небольшой компанией взрослых мужчин занимал место напротив любимого диванчика Юнги. Этот круглолицый брюнет вел себя всегда как кокетка, смотрел на окружающих из-под отросшей челки, натягивал рукава кофт так, что за ними почти не было видно коротких пальчиков, закусывал пухлые губы, когда о чем-то задумывался или вытягивал их в милое «о», когда удивлялся. Каждый раз при взгляде на него Юнги думал о том, что это создание больше похоже на ангела, но эти мысли очень быстро развеивались, когда сталкивались с реальностью, ибо Пак Чимин дважды в неделю приходил в клуб с новым спутником.       Партнеры почти никогда не повторялись. Иногда Мину казалось, что очередной мужчина рядом с брюнетом кажется ему смутно знакомым, и он делал вывод, что возможно Чимин уже приходил с ним сюда.       И каждому он позволял себя касаться. Поглаживать выпирающие косточки коленок, проводить руками по бедрам, обнимать за плечи, прижимаясь ближе и водить носом по хрупкой шее.       Они проводили на втором этаже около двух часов, а потом, держась за руки, мужчины уводили Чимина в неизвестном направлении, нашептывая ему какие-то непристойности, потому что брюнет всегда краснел, закусывал губу или нервно хихикал.       В общем, в понимании Юнги Пак Чимин был настоящей шлюхой. И этот факт выводил его из себя.       Нет, вы не подумайте, он не ханжа. Юнги любил секс, любил лицезреть в своей постели красивые тела женщин и мужчин, что сладко стонали и извивались от его прикосновений. Ему нравилось заводить знакомства только ради одной цели и трахаться без обязательств. Нравилось идти на поводу у страсти, что длилась ровно одну ночь. Но вот секс за деньги Юнги презирал, как и людей, которые торгуют своим телом, потому что считал, что секс должен быть ради удовольствия, а не ради ста тысяч вон.       То, что Чимин работал именно в этой сфере услуг, Мин понял примерно на четвертую их встречу. Ведь мужчины менялись постоянно, позволяя с каждым разом касаться юного тела более откровенно, что заставляло улыбку на лице младшего становится только слаще и обворожительней. Да и внешний вид говорил о многом. Парень всегда был одет с иголочки чуть ли не в образы с парижской недели мод. Дорогие вещи, безумно дорогие украшения в ушах и на пальцах. Какой студент мог позволить себе такую роскошь?       Когда же Юнги узнал как зовут парня, то все его умозаключения подтвердились. Он не долго думая вбил тогда имя в поисковую строку и нажал на первую ссылку, переходя на сайт, где красовались фотографии брюнета, список предоставляемых им услуг и, конечно же, прайс, включающий в себя расценки на эротический массаж, стриптиз, анальный секс и минет. Мальчишка, к слову, стоил дорого. Но Юнги тогда даже не заострил свое внимание на стоимости услуг. Мужчина впился взглядом в фото, потому что Мин впервые смог рассмотреть так близко черты лица миловидного парня, что смотрел на него с экрана. Объемные щёчки украшал едва заметный румянец на фарфоровой коже, большие карие глаза по цвету больше напоминали карамель, а чертовски пухлые и сочные губы вызывали желание дотронуться хотя бы кончиком пальцев.       Тем вечером Юнги совершил огромную ошибку в попытках подтвердить свои догадки на счет личности парня, что дважды в неделю маячил перед его носом, потому что в тот вечер Мин Юнги впервые захотел пойти против своих принципов. Он впервые был готов отдать любые деньги за то, чтобы прикоснуться к чужому телу.       Юнги иногда думал о том, что он помешался. Каждый раз находясь в клубе, его взгляд искал невысокого мальчишку, что умилительно прятал улыбку за ладошкой. В голове архитектора никак не вязался образ красивого и застенчивого ребенка с работой в сфере проституции. Нет, он понимал, что у многих есть кинки и фетиши. Кого-то сводила с ума жестокость и унижения в постели, а кого-то долгие мокрые поцелуи и оральные ласки. Видимо, у кого-то двигался член в штанах от осознания того, что субтильный брюнет, с порозовевшими от ласк щеками, мог высоко и протяжно стонать чужое имя, закусывая чувственные губы от удовольствия… Что ж, кажется у самого Юнги от этих мыслей и разыгравшегося воображения только что появился первый фетиш.       Мин бесился с самого себя, потому что не мог понять причину такого притяжения к мальчику, который своей работой должен был перечеркнуть всякий интерес старшего. В один из вечеров, когда наваждение накрыло с головой, он потянулся к телефону, чтоб зайти на пресловутый сайт и заказать мальчишку себе. Ведь мучаясь от бессонницы, из-за того, что каждый раз закрывая глаза под веками был образ Чимина, обхватывающего манящими губами трубочку от коктейля — в 3 часа ночи казалось самым логичным всего лишь раз отступить от своих принципов и вкусить запретный плод, чтобы в конце концов отпустило. Но, то ли к счастью, то ли к великому сожалению, в поиске по запросу «Пак Чимин» ничего не нашлось, а на сайте, который Мин активно просматривал пытаясь найти желаемое, от брюнета ни осталось и следа.       Он тогда облегчено выдохнул, решив, что так даже лучше. Никаких соблазнов и искушений, никаких отступлений от своих обещаний и убеждений. Юнги решил просто дальше молча наблюдать со стороны и презирать, как он это раньше делал со всеми людьми, которые предлагали свои дырки за деньги.       Тогда почти полтора месяца Мин просто смотрел и впитывал каждое движение Чимина — то, как его маленькие пальчики перебирают волосы рядом сидящего мужчины; как он сам аккуратно заправляет свои непослушные пряди за ушко, склоняя голову в бок; как натягивает рукава кофт, пряча в них свои ладони, и хихикает, когда ткань свободно болтается на конечностях; как заливисто смеется, откидываясь на спинку дивана, демонстрируя окружающим тонкую длинную шею.       В общем, Юнги наблюдал и пытался найти еще больше веских причин для того, чтобы выкинуть брюнета из своей головы, но получалось все с точностью наоборот, потому что образ Чимина так едко въелся в сознание, что становилось страшно от этого понимания.       А потом резко отпустило. Одна незапланированная встреча лицом к лицу с прошлым, выбившая почву из-под ног Юнги, быстро привела мозги архитектора в порядок и он вспомнил все веские причины для ненависти и отвращения к людям, что раздвигают ноги и подставляют зад за незначительную стопку купюр, а за отдельную плату готовы принимать в свое горло настолько глубоко, что их будет мучить асфиксия и град слёз.       Все же, Юнги не просто недолюбливал тот тип людей, который из всех возможных способов заработать выбрали именно оказание сексуальных услуг. Он их ненавидел. Самая настоящая жгучая ненависть растеклась по его венам стоило ему только вспомнить события его юности, когда жизнь тогда еще несостоявшегося и никому неизвестного Мин Юнги разделилась на «до» и «после».       Он уже давно оставил прошлое в прошлом, считал все бесценным опытом и уроком, научившим его быть сильным, быть всегда в трезвом уме и держать свое сердце на кротком поводке. Он прекрасно осознавал, что все произошедшее с ним сделало из него того человека, которым он являлся в сегодняшнем дне. Но чтобы ни говорили психологи, о чем бы ни писали в умных книжках, чтобы ни рассказывали коучи на своих онлайн платформах — триггер с тобой останется, скорее всего, на всю оставшуюся жизнь. Потому что как бы ты не пытался уговорить себя, что все прошло, что все это уже пережиток эпохи, сердце все равно помнит глубокие раны, пусть они даже и были нанесены почти десять лет назад. Осадок остаётся противным грузом на душе и тебе приходится с этим мириться.       Но в этот раз Юнги был даже рад, что все так вышло. Ему потребовался всего один день, чтобы расставить все точки над «i» и сбросить, наконец, с себя наваждение в виде юного соблазнительного брюнета. Стало легче.       А потом судьба, которая, как мы знаем, та еще сучка, стала сталкивать молодых людей лбами. Абсолютно случайно они на постоянной основе налетали друг на друга в клубе, задевая колкими фразами и оскорблениями. Тогда список Юнги под названием «минусы Пак Чимина» стал расти в геометрической прогрессии. Самовлюблённый, возвышавший себя над окружающими, заносчивый и бестактный юнец с каждым разом все больше и больше выводил Мина из себя.       Первый раз они столкнулись на танцполе, когда на первом этаже клуба была в самом разгаре вечеринка по поводу чьего-то дня рождения. Громкая музыка, бесконечное количество алкогольных коктейлей и разгоряченных тел, двигающихся в такт низких битов, заполняли пространство. Юнги в тот вечер надолго потерял Хосока из видимости и отправился на его поиски к бару, путь к которому проходил через толпу танцующих людей. Не сказать, что была сильная давка или мало места, но кто-то в порыве диких танцев толкнул Юнги в плечо и его повело в сторону. Он и понятия не имел, что позади него юный Чимин так же, как и он сам, потерял равновесие. Все случилось как в идиотских дорамах, когда руки Юнги инстинктивно обхватили чужую талию, пытаясь избежать падения, и соскользнули чуть ниже поясницы Пака. Возможно, в фильмах и сериалах в такие моменты между героями пробегает та самая искра, которая потом может вспыхнуть ярким пламенем страсти, но они не в сопливой мелодраме. Никаких долгих, пристальных и оценивающих взглядов и слащавых улыбок, подразумевающих развитие случайного прикосновения во что-то более интимное. Их лица были в десяти сантиметрах друг от друга и взгляд Чимина источал такое нескрываемое отвращение, что по позвоночнику Юнги побежали мурашки. Младший слишком резко и жестко скинул чужие руки со своего тела, а его лицо исказила гримаса брезгливости. Мин же, услышав из толпы крик друга о том, что тот находится возле бара, решил быстро ретироваться с места происшествия.       Еще через неделю они столкнулись в туалете. Юнги вышел из кабинки и направился к раковинам, чтобы ополоснуть руки, замечая боковым зрением Пака, который крутился по-соседству и поправлял свой макияж.       — Че ты вылупился? — выплюнул брюнет, не отрывая взгляда от своего отражения в зеркале.       Юнги на это ничего не ответил, потому что после трудного рабочего дня у него не было никакого желания вступать в словесную перепалку с младшим. Мин тогда лишь проскользил равнодушным взглядом по фигуре напротив, открывая кран и поднося под воду руки.       — А, так это ты тот самый кретин, который облапал мою задницу на прошлой неделе и даже не попросил прощения, — снова подал голос Чимин и, прищурив свои глаза, стал изучать фигуру напротив.       — Не помню, чтобы мы переходили на ты, — безразлично проговорил Юнги, закрывая кран и стряхивая излишнюю влагу с рук, — Я для тебя вообще-то хён, да и за тот случай ты должен быть мне благодарен, потому что избежал па…       Договорить Мин не успел, потому что небольшое помещение наполнилось звонким смехом, что эхом отлетал от покрытых мраморной плиткой стен.       — Хён? — изрек Чимин, задыхаясь от собственного хохота, — Будь у меня к тебе хоть капля уважения, я бы скорее назвал тебя аджосси, — пытаясь восстановить дыхание проговорил Пак.       — Слушай сюда, сопляк, — архитектора не на шутку вывело из себя такое «остроумное» высказывание, — Не слишком ли у тебя завышена самооценка для такого человека, как ты? — Мин стал надвигаться на парня словно грозовая туча.       Озорное выражение вместе с улыбкой слетело с лица парня, а руки на секунду застыли в воздухе, будто внутри него произошел какой-то сбой системы.       — Для такого как я? — слишком тихо проговорил Чимин, хмуря свои брови.       — Да, для такого как ты. Не слишком ли много гордости для подстилки, что торгует своим телом? — усмехнулся Юнги, оказавшись совсем рядом с брюнетом. Он аккуратно подцепил указательным пальцем его подбородок, заставив парня опешить от такой близости, — Сколько ты стоишь, а?       Пак растерялся лишь на пару секунд, выдавая себя взглядом, что стал быстро и беспомощно бегать по лицу Юнги. А потом его губы искривились в ухмылке, обнажающей зубы, больше походившей на оскал. Взгляд перестал быть неуверенным и из сладко-невинного превратился в ядовитый, омрачая лицо юного парня злостью, которая предавала ему более взрослый вид.       — А ты не потянешь. Ни финансово, ни физически. Больно староват для таких развлечений, — изрек парень, откидывая чужую руку от своего лица.       И так продолжалось на протяжении целого месяца. Чуть ли не каждый вечер, проведенный в клубе, заканчивался для них стычкой в коридоре, на танцполе, на выходе или же в туалете. Они кидали в друг друга едкие фразы; специально задевали плечами, проходя мимо; закатывали глаза, стоило их взглядам пересечься и устраивали словесные перепалки, выдавливая из себя максимальное количество оскорблений в адрес оппонента.       Однажды Юнги случайно, правда абсолютно случайно, пролил на рубашку Чимина стакан виски, когда этот юнец несся мимо него, сбивая всех на своем пути. Скандал тогда был знатный, потому что младший изрек из себя весь ассортимент известных ему матных слов, посылая проклятия на голову Мина. У Юнги тогда чуть уши в трубочку не скрутились от такого разнообразия ругательств, вылетавших из уст этого ребенка, хотя он и сам был тем еще мастером посквернословить, но с таким изобилием встретился впервые. Чимин орал, что это рубашка стоит целое состояние, потому что это, мать вашу, эксклюзивная коллекция «Dior». Юнги орал, что для элитной шлюхи вроде Пака не составит труда пару раз поглубже затолкать в свою глотку член, чтобы купить новую точно такую же тряпку. В общем, высокие отношения с нескрываемой ненавистью и враждой.       — Бро, я тут уже десять минут стою, а ты даже не обращаешь на меня внимания, уставившись в одну точку. Всё в порядке? — выводя Юнги из размышлений спросил Хосок, материализовавшийся возле их столика. Видимо, он уже успел решить вопрос с потасовкой на входе и вернулся, — Если ты так сильно переживаешь из-за тендера, то не стоит. Даже твой отец прекрасно знает, что ты лучший в Корее. Все сложится в твою пользу, — друг похлопал архитектора по плечу и плюхнулся рядом.       Мин на это лишь слабо улыбнулся и кивнул. Хорошо, что Чон даже не догадывается о том, что мысли Юнги далеки от рабочих моментов и переживаний по поводу конкуренции и предстоящей встречи с отцом.       — Все нормально, Хос, просто задумался о жизни, — Юн хлопнул себя по бедрам и поднялся, — Пойду освежусь, а то я правда улетел куда-то, — усмехнулся Мин.       — Давай. К твоему возвращению как раз принесут что-то посерьезнее этих канапе. Я заходил на кухню на обратном пути, попросил сварганить нам что-нибудь на перекус.       Кивнув, Юнги удалился в глубь коридора, направляясь в туалет, где собирался умыться в надежде, что вода смоет с него груз мыслей. Но не успел он переступить порог помещения, как услышал знакомый звучный голос, напевавший какую-то незамысловатую мелодию.       — О, старикан, опять ты. Следишь за мной что ли? — спросил Чимин, лучезарно улыбаясь Юнги через зеркало, — Не надоело еще? — брюнет рылся в своей косметичке в поиске какого-то средства и кидал редкие взгляды в сторону Мина.       — Я за шлюхами не слежу, — произнес Мин, направляясь к ближайшей раковине, в надежде, что это фраза собьет с младшего спесь. Но он прогадал, собственно, как и всегда.       — А может стоит начать? Сними себе кого-нибудь, потрахайся и умерь свой пыл наконец, — произнес Пак, извлекая из косметички блеск для губ.       — Что, на тебя уже нет спроса и ты предлагаешь свои услуги мне? — усмехнулся Мин, погружая ладони под воду.       — Еще чего. Я тебе уже говорил, что ты меня не потянешь. Или уже забыл? — вскинул брови мальчишка, откручивая крышечку от помады, — Хотя чему я удивляюсь, в твоем возрасте проблемы с памятью — норма, — пожав плечами умозаключил Пак.       — Заткнись и готовь дальше свой грязный рот к чужому члену, — пробубнил Мин, но достаточно громко, чтобы его услышали. Он набрал воду в ладони и стал ополаскивать лицо, прикрыв глаза.       — Ой, да признайся ты уже, что сам был бы не против ощутить мои губы на своем стручке, — хихикнул Чимин.       — Я тебе уже, кажется, говорил, что в твоем положение излишняя уверенность в своем превосходстве над другими выглядит глупо. Или ты забыл? — Юнги поднял взгляд на брюнета, — Хотя чему я удивляюсь, тебе же так часто вдалбливают лицом в жесткий матрас мотелей, что наверняка из тебя вытрахали весь мозг, — улыбнувшись, Мин снова зачерпнул воду, чтобы умыться.       — Ой, какие мы злые. Слушай, тебе бы все-таки не помешало присунуть кому-нибудь пару раз, может после этого из злого гоблина ты превратишься в добродушного гнома?       — По тебе не скажешь, что секс помогает избавиться от агрессии, — безучастно проговорил Мин.       Чимин лишь закатил глаза на это высказывание. Он закончил увлажнять свои губы и уже было хотел собрать свои пожитки обратно в маленькую сумочку, чтобы уйти, но непослушный блеск для губ выкатился из косметички и упал на пол, направившись прямиком к ногам архитектора, который даже не обратил на это внимания, продолжая умываться. Фыркнув, Чимин направился в сторону Мина, чтобы забрать пресловутый тюбик, что уже успел скрыться под тумбу. Конечно же, ему пришлось встать на колени, чтобы дотянуться до своей цели.       Когда объект был в руках брюнета и он уже был готов встать с пола, сверху послышался негромкий бархатный смех, вынуждающий Чимина поднять голову.       — Выглядишь так, будто собираешься мне отсосать, — усмехаясь, проговорил Юнги, вытирая свои руки бумажным полотенцем.       Чимин игриво улыбнулся, закусывая пухлую нижнюю губу. Он сощурил глаза, превращая их в два полумесяца и прошелся по мужчине лукавым взглядом. Пак провёл рукой по брюкам Юнги в опасной близости от паха и схватился за пояс, слегка дергая его на себя.       — Знаешь, — все еще смотря снизу вверх начал мальчишка, — будь ты хоть самым последним человеком на Земле, — второй рукой он погладил напряженное бедро мужчины, — готовым заплатить хоть пять миллионов вон за один отсос, — он почти невесомо провел пальцами по застежке брюк, — я бы все равно не притронулся к твоему члену, — закончил он, похлопав ошарашенного Юнги по тазовым косточкам, и поднялся. — Но если у тебя все еще остро стоит вопрос с сексом, то я могу дать тебе пару контактов, — подмигнул парень и быстро поднялся на ноги, чтобы захватить с тумбочки свою косметику и скрыться за дверью, оставив Мина наедине со своей закипающей злостью и, кажется, зарождающимся возбуждением.       В общем, да. Мин Юнги пиздецки ненавидел блядскую натуру Пак Чимина. А Пак Чимин, кажется, ненавидел заносчивого старикана Мин Юнги еще больше.