Заблуждение

      — Поздравлю, друг, — Намджун протягивает Юнги руку и крепко ее пожимая, притягивает архитектора в свои объятия, — Теперь можно выдохнуть и расслабить булки, — с улыбкой на лице проговаривает Ким и похлопывает Мина по плечу.       — О нет, дорогой, — широко улыбаясь отвечает брюнет, пытаясь выбраться из медвежьих объятий, — Теперь нам придется работать еще больше. Выиграть тендер было только первым пунктом в нашем списке, — подмигивает он.       — Подготовка к реализации начнется только в следующем месяце, а это значит, что у нас есть целых две недели более-менее свободного времени, — настаивает Ким, подходя к шкафчику, где стоит виски.       — Нет, Джун, нам придется в краткие сроки закончить все то, что мы не успели доделать. Хочу, чтобы во время работы над этим проектом у нас не было никаких отвлекающих факторов, — проговаривает Мин и достает из ящика два стакана.       — Юнги, я правильно понимаю, что ты предлагаешь за полтора месяца закончить шестнадцать проектов? — глаза заместителя директора округляются до состояния бильярдных шаров.       — Я же не говорю тебе, что за полтора месяца мы должны закончить ведение всех жилых комплексов и парков. Мы просто должны сдать все застройщикам и каждую неделю выезжать на объекты, чтобы проверить процесс, убедится в том, что они используют нужные материалы и не накосячили с замерами, — пожимает плечами Юнги, пододвигая бокалы ближе к другу.       — А я уже хотел писать заявление на отпуск, — выдает Намджун, понурив плечи, — Ладно. Это будет с понедельника, а вот в эти выходные мы собираемся с Джином собрать всех у нас. И, предвидя твой ответ Юнги, нет — отказы не принимаются, — разливая янтарную жидкость по стакан, блондин с прищуром смотрит на Юна.       — Я и не собирался отказываться. Наоборот хотел сам предложить сгонять куда-нибудь всей компаний. Так что я с радостью поучаствую в ваших посиделках в семейном гнездышке Кимов, — улыбаясь деснами выдает Мин и приподнимает бокал.       — А ты умеешь удивлять, друг, — чокаясь говорит Нам, — За успешность нового проекта M.Y.A., — и оба делают глоток обжигающей горло жидкости, — Джин мне все мозги вынес на счет выходных. В этот раз, кстати, будет индонезийская кухня. Он уже полтора месяца ходит на какие-то кулинарные курсы и скупает всевозможные приправы, которые и так ставить некуда, — закатывая глаза, Нам приземляет свою задницу в удобное кресло, — У кого-то, как у Тэхена, фетиш на секс-игрушки, а у моего мужа на кардамон с прованскими травами, плюшевых медведей и книги по психологии.       — За это ты его и любишь, — смеется Юнги, — Он так и не принял решение вернуться обратно к терапии? Все же психолог из него лучше, чем повар индонезийской кухни.       — Ты только при нем так не говори, но в субботу с утра лучше все же сразу выпей пару таблеток для желудка, потому что твой любимый тонгсенг в его исполнении все еще опасен для жизни, — улыбнулся Джун, являя миру свои милейшие ямочки, — А на счет его работы психологом, — закусив губу и нахмурив брови продолжает Ким, — Если честно, то в этом нет какой-либо необходимости. Две недели назад он изъявил желание взять на ведение две группы, что-то из серии поддерживающей терапии. Знаешь, когда все пациенты садятся в круг и начинают рассказывать про свои переживания или о том, как прошла их неделя. И то он решился на это, только ради того, чтобы не забыть как вообще работать в этой сфере. Не сказать, что я сильно обрадовался этой новости, но и возражать не стал. Не могу же я его держать взаперти и запрещать заниматься тем, с чем он справляется лучше всех? — слабо улыбаясь, Джун делает еще один глоток виски, — Он все еще не отошел от того случая с Минсу, да и я, когда вспоминаю, покрываюсь мурашками. Я до того момента Джина никогда таким не видел, а мы знакомы с ним уже больше двенадцати лет. В общем, к деятельности в клинике он больше не хочет иметь никакого отношения, а ведение групп ему нравится. Да и денег нам вдоволь хватает с моей зарплаты. Уж поверь мне, я из кожи вон готов вылезти, чтобы выиграть все эти чертовы тендеры только ради того, чтобы удовлетворить его желания и купить ему курс по бисероплетению и новый миксер.       — Он учится делать подделки из бисера? — заржал Мин, откидываясь на спинку кресла, — Господи, почему он такой милый?       — Лучше пусть бисер плетет, чем играет в эти чертовы приставки. Это так абсурдно, когда человек, лечивший игровые зависимости, сам начинает сутками сидеть и рубиться в плойку. Мне иногда кажется, что это он самый младший в семье, а не Тэ. Кстати, эти придурки почти что поселились в нашей гостиной. Одно радует, что они теперь первыми пробуют все кулинарные шедевры Джина и в гости приходят уже с упаковкой туалетной бумаги, — вызвав приступ смеха у Юнги, сказал Джун, — Но с этой зависимостью от игр уже нужно что-то делать.       — Да ладно тебе, ему это надоест также быстро, как вязание и скрапбукинг, или чем он там еще занимался?       — Если я начну перечислять все, то мне не хватит пальцев рук и ног. Единственное, что плотно закрепилось в его жизни — это готовка и рыбалка.       — А как же садоводство? — приподнял брови Мин.       — Ну-у, после того случая, когда я случайно залил все его цветы хлоркой, он сказал, что нам не стоит заводить в доме что-либо живое, потому что я все гублю.       — Хлоркой? — переспросил Юнги, округлив глаза.       — Да, хлоркой. И не смотри на меня так. Я не виноват, что удобрение для комнатных растений и бытовая химия стояли в одном шкафчике. В общем, выжили только орхидеи и кактус. Как по мне очень неплохая оранжерея, — пожал плечами Джун, прокручивая бокал с алкоголем в руке.       — А читать то, что написано на этикетках ты не пробовал? — прыснул Юнги, делая очередной глоток горькой жидкости.       — Да он же покупает все заграничное, где ни слова по корейски. Да и как в его красивую светлую голову вообще пришла мысль попросить об этом меня? Я же даже чай заварить без происшествий не могу. Уж пару дней его фикусы протянули бы без целительно жижи, но нет же, он так переживал, что раз десять позвонил мне, пока я проводил совещание по поводу благоустройства парков. Так что Джин сам во всем виноват, — умозаключал Намджун, ставя бокал на стол и ослабляя галстук на шее.       Ким Намджун являлся человеком аварией, действительно крушащим все на своем пути. И было это не в силу того, что он весь такой большой, страшный и агрессивный, а в том, что он как слон в посудной лавке оставлял после себя зажевавший бумагу принтер, сломанную кофемашину и отвалившиеся дверные ручки. И не всегда ему нужно было притрагиваться к чему-то, ему достаточно было просто пройти мимо. По крайней мере так казалось Юнги, потому что высокий блондин ассоциировался у него только с пролитым на курсовую или важные чертежи кофе, сломанными оправами очков, которые тот изредко носил, когда заканчивались линзы, и потекшей прямо на договор гелевой ручкой.       Помимо того, что Джун был чертовски неуклюж, он еще был очень рассеянный. Например, когда они заканчивали университет, а именно в день защиты дипломной работы, Намджун выбежал из подъезда забыв натянуть на себя штаны, являя этому миру себя в прекрасных семейных трусах с уточками, которые, кстати, ему подарил Сокджин. Ну а достигнуть своего апогея его рассеянность решила в день свадьбы Кимов, когда жених забыл свой паспорт в такси. Джин тогда возмущался до покрасневших ушей, крича о том, что он идиот, раз согласился связать себя узами брака с этим растяпой. Правда потом он быстро оттаял, когда увидел виноватую улыбку своего возлюбленного, которая становился еще прекраснее, когда на пухлых щеках появлялись ямочки. Ведь мы все знаем, что ямочки никого не оставят равнодушными.       — Да уж, до сих пор поражаюсь тому, что у вас уже который год все тот же сервиз на кухне, — в очередной раз усмехнулся Мин, — Тот же?       — Я тебя умоляю, Юнги. Я уже давно покупаю сразу по три одинаковых набора и прячу их в гараже, чтобы на случай форс-мажора можно было быстро восполнить запас тарелок.       — Хитрый лис, — засмеялся Юнги, поднимая бокал, будто говорил это как тост.       — Мне просто все еще дороги мои яйца. Женишься — поймёшь.       Мин на это только прыснул и залпом допил содержимое стакана. Последнее, о чем ему хотелось думать сегодня, так это о перспективе совместной жизни с кем-либо. Брак и Юнги вещи такие же несовместимые, как Намджун и фарфоровая кружка.       — Кстати, я все хотел спросить, да не было возможности. Что там на счет благотворительности? — спросил брюнет, растягивая запонки на рубашке.       — А, благотворительность, — Джун как-то неловко стал потирать голой участок шеи, — Я договорился с бухгалтерией, мы посчитали бюджет, который можем выделить. Никаких ущербов это нам не принесет, можешь не переживать. А в пиар отделе сказали, что это будет нам только на руку. Было бы еще неплохо отправить туда одну из наших подрядных организаций, чтобы они подлатали там стены и плитку.       — Не вопрос, мы с легкостью можем это устроить, нужно только сказать об этом Сану. И скинь мне на почту реквизиты для перевода, я хочу поучаствовать в этом не только от лица компании.       — Да, конечно, — кивнул Намджун и тоже допил виски, — И еще, Юнги, я хотел отпроситься у тебя на вторник, чтобы лично съездить туда.       — Без проблем. Ты вообще можешь взять пару выходных, до среды я не планирую никаких важных дел, так что справлюсь без своей незаменимой правой руки.       Беззаботный диалог, наполненный смехом и обсуждением планов на будущее, прервал стук в дверь. И после короткого «можно» на пороге появился секретарь Юнги, Уён, который извиняясь, сообщил о том, что о личной встречи прости никто иной, как Мин Так.       — Только не реагируй на него, — все, что перед выходом из кабинета директора смог выдавить из себя Ким.       — Уён, пусть заходит, но сообщи всем, чтобы меня не беспокоили. И, скорее всего, после этой встречи я уеду из офиса и не вернусь до завтра. И сделай мне крепкий кофе, пожалуйста.       — Да, конечно, господин Мин, — улыбнулся, поджав губы, секретарь и скрылся за дверью, чтобы позвать гостя, которого Юнги не особо то и хотел видеть второй раз за день.       — Ну здравствуй, Юнги, — тут же раздался басистый голос невысокого мужчины, чью голову уже вовсю украшали седые волосы.       — Зачем пришел? — безучастно спросил Юн даже не поворачиваясь в сторону отца.       — Как это зачем? Решил вот в кой-то веки поздравить сына с победой на таком важном тендере, — проговорил Мин старший, растянув губы в улыбке, — Неужели нельзя?       — Зачем мне твои поздравления сейчас? Жил как-то без них много лет и дальше поживу, — Юнги еле удерживал себя от того, чтобы не закатить глаза.       — Как грубо, сын мой, как грубо.       — Слушай, ты вроде бы сам от меня отрекся и заявил, что я тебе больше не сын. Ты знать меня не хотел, а сейчас заявляешься в моей кабинет, строя из себя любящего папочку?       — Это я то отрекся от тебя? — возмутился старший, чуть ли не воспламеняясь на глазах, — Если мне не изменяет память, то это ты сбежал из дома вместо со своим любовничком, а потом пошел работать на моего главного конкурента. И вместо того, чтобы продолжать строить со мной империю, ты слинял как крыса и стал прислуживать Ли Рану, — сказал, как выплюнул.       — Ты знаешь причины моего поступка как никто другой, так что не имеешь права меня осуждать, — тяжело вздохнул Юнги, — Говори зачем пришел. Только мне нужны истинные причины, а не этот блеф с поздравлением.       — Хах, а ты повзрослел и заматерел. Все же не плохо я тебя воспитал, — надменно улыбнулся Так.       Юнги лишь хмыкнул, стараясь отогнать воспоминания о детстве, которое он провёл вместе с нянечками, потому что отца постоянно не было дома, а мама скончалась, когда маленькому Мину не было еще и года.       — Я все еще жду, — кинув взгляд на часы произнес брюнет, — У меня нет времени на пустые разговоры. У тебя есть пять минут, чтобы объяснить цель своего визита, — будничным голосом изрек Мин.       — Я хочу сотрудничать и вести проект, который ты выиграл, вместе с твоей фирмой, — прямо сказал Мин Так и сел на стул с другой стороны рабочего стола архитектора.       — Это невозможно. Можешь идти, — скучающе произнес Мин, вставая со своего стула и подходя к вешалке, где покоился его пиджак.       — Нет ничего невозможного, сынок. Ты только представь какой фурор мы произведем, когда два ведущих архитектора Сеула объединяться для того, чтобы воссоздать в реальность…       — Ты кажется не понял. Я не сотрудничаю с другими архитектурными агентствами. Я работаю всегда сам по себе. Да и я уже подписал бумаги, договор не изменить, так что ты зря тратишь свое время.       — Но мне нужен этот проект! — хлопнув рукой по столу, заорал седовласый мужчина.       — Отец, мне очень жаль, что твоя компания держится на последнем издыхании, растеряв свою былую уверенность и стальную хватку. Тебе нужно было раньше думать, когда ты делал заказы, которые невозможно было реализовать застройщикам, потому что у них не было необходимых ресурсов. По сей день тебе просто везло, потому что все обрушения, произошедшие на сконструированных тобой объектах были списаны на некачественные материалы. Но мы оба с тобой прекрасно знаем, что ты специально шёл на эти риски, — проговорил Юнги, спокойно собираю в свой портфель необходимые для рассмотрения документы и личные вещи, — А теперь, прошу, покинь мой кабинет и не трать наше время.       — Сученыш, — только и выплюнул Так, поднимаясь со стула и выходя из кабинета.       Что ж, этот разговор был ожидаем. Юнги еще в понедельник понял, что отец подал заявку на участие в отборе предложений не просто так. Как жаль, что для Юнги это уже не имеет значение. Вот только настроение все равно испорчено, но Мин знает, как это исправить.

***

      Переступая порог собственной квартиры, Намджун на секунду замирает, оценивая обстановку и прислушиваясь к голосам.       — Ну, хён, не крутись, сколько тебе говорить? — бархатный голос пропитан раздражением. Это пугает.       — Вааааа, — доносится протяжное из гостиной, — Нет, ты видел? Видел как я его? — радостные возгласы становились громче.       — Да чтоб тебя, Джин, сиди смирно, — бурчит Тэхен, а со стороны кухни раздается звук открывающегося холодильника.       Намджун, не включая свет, аккуратно снимает обувь, стараясь не издавать лишних звуком и направляется в глубь квартиры, задевая плечом какую-то табличку, которой в коридоре до этого вечера не было. Страшный грохот раздается на все помещение, потому что длинная металлическая труба, а если быть точнее, то дорожный знак, падает на Намджуна, задевая комод и стоящую на нем вазу. На весь коридор слышится бранная речь Кима и, кажется, звук разбитого стекла.       Джун, держась за ушибленное место, яростно бьет рукой по выключателю, жмурится от яркого света и осматривает место происшествия. Синий дорожный знак, обозначающий велосипедную дорожку, лежит посреди коридора в осколках глиняной вазы, которую Нам и Джин делали пару лет назад на мастер классе по гончарному делу.       Ким хмурится, бьет себя по голове, ойкает и зависает секунд на пять, зажмуривая глаза, ожидая увидеть перед собой визжащего супруга. Но спустя еще и пять, и десять секунд ничего не происходит.       — Ой, там, кажется, папик пришел, — констатирует факт Тэхен.       — И кажется он уже оценил наш подарок, — доносится второй приглушенный голос.       — Да твою мать, что здесь происходит? — не выдерживает Намджун и врывается в гостиную.       И застывает. Картина, что предстала перед его взглядом, приводит его в тихий ужас и начинает наводить панику. Потому что Джин, закусив губу и нахмурив брови, сидит посреди полуразрушенной комнаты с джойстиком в руках, полностью увлеченный какой-то гонкой на экране. За его спиной на полу, в куче разбросанного сырного попкорна сидит кучерявая бестия по имени Тэхен и копошится в волосах его мужа, собирая отросшие пряди в маленькие хвостики, закрепляя свое творение детскими заколочками с бантиками. А со стороны кухни, что хорошо просматривается из зала, виднеется макушка младшего Чона, что активно роется в холодильнике.       — Эй вы, дети из Ада, что вы сделали с моей квартирой и моим мужем? — громко проговаривает Намджун, все еще в шоке от увиденного.       — Мы купили ему новую игру для плойки, — гордо заявляет Тэ и закидывает попкорн себе в рот прямо с пола, — Хён, не стой без дела, сделай нам еще попкорна.       Челюсть Намджуна медленно движется по направлению к полу, видимо, чтобы встретиться с пресловутым кукурузным снеком. А потом он поворачивает голову в сторону кухни и встречается, наконец, взглядом с Чонгуком, который все же соизволил закрыть холодильник. В одной руке шатен держит пакет с морковью, в другой огрызок от этого корнеплода, а во рту у него, видимо добрая половина от килограмма овоща, за которым Намджуну пришлось перед работой бежать в ближайший магазин, потому что со слов Сокджина, тот потрясающий рецепт не может ждать и минуты.       — Это вообще-то для пирога, — проговорил Ким, указывая пальцем на морковь в руках Гука.       — Ну и че? — вытаращив на него свои большие глаза, усмехается парень и вгрызается зубами в овощ, громко причмокивая, точно кролик.       — Намджуни, ну сделай еще кукурузки, — как маленький ребенок начинает капризничать Тэ, — Мы с твоим муженьком уже заждались.       — Позволь узнать, мне стоит потом высыпать попкорн на пол или ты все-таки будешь есть из тарелки?       — Очень смешно, — фыркает кучерявая бестия.       Намджун еще на минуту зависает, оценивая все происходящее и замечая, что его муж все еще в свой любимой синей пижаме, а этот факт свидетельствует о том, что он сегодня даже не выходил из дома.       — Ким Сокджин! — громко говорит блондин и подходит к мужу, вырывая из его рук приставку, — Потрудись-ка объяснить что за апокалипсис здесь творится?       — Ой, Джуни, ты вернулся, — ласково улыбается Джин, неуклюже вставая с пола, из-за чего хвостики на его голове начинают забавно пружинить и Намджун находит это забавным, — Ты сегодня рано. Сколько сейчас времени?       — Семь часов вечера, Джин, — устало вздыхает Нам и зарывается пятерней в свои светлые волосы.       — Как это семь? А во сколько вы пришли ко мне? — уточняет он, поворачиваясь в сторону Тэ.       — В двенадцать где-то, — хмыкает Ким младший, продолжая хрустеть воздушной кукурузой.       — Ой, — только и выдает Сокджин, а потом его глаза округляются, начиная изучать пространство вокруг, — Ааа, — протягивает он и хватает себя за голову, — Аааааа, — почувствовав в своих волосах заколки, срывается с места, чтобы добежать до ближайшего зеркала, которое находится в коридоре, — Ааааааааа, — доносится оттуда еще более протяжный крик.       Содержательно, у Намджуна такая же бегущая строка в голове все то время, что он находится дома.       — Ким Намджун, — указывая своим длинным пальцем на супруга, начинает старший, — Какого черта наша ваза превратилась в тысячу осколков? — красный от злости, Джин стоит в дверном проеме, — Как ты мог ее разбить, растяпа? Говорила мне мама не связывать свою жизнь с человеком, который разрушает все на своем пути, почему же я не слушал, — закатывает глаза он, — А вы, маленькие чертята, — взгляд начинает метаться от Гука к Тэ и обратно, — потрудитесь объяснить что в моем коридоре делает долбанный дорожный знак? Вы где его взяли и на кой хер приперли?       — А мы подумали, — подает голос Тэхен, сидящий в позе лотоса, — Что это будет отличным решением для дизайна вашего интерьера, — начиная потягиваться и раскачиваясь с вытянутыми руками из стороны в сторону, продолжает младший, — Да и Джуни должен оценить, он ведь любит кататься на велике, — умозаключает кучерявый, потеряв равновесие и заваливаясь на бок.       — Вон из нашего дома, — в один голос кричат супруги, указывая на дверь.       — И чтоб глаза мои вас до вечера субботы здесь не видели, — добавляет Джин, закрывая лицо ладонями.       Младший Ким быстро подрывается со своего места, начиная второпях собираться, при этом, не упускает возможности затолкать в свой рот остатки валявшегося на полу сырного попкорна. Джин за это время успевает дойти и взять веник с совком, вручая его Джуну, а Гук продолжает как ни в чем не бывало поедать морковь из пакета.       — Ладно он, — кивая головой с сторону младшего брата своего мужа, говорит блондин, — Бестия никогда не отличалась умом и сообразительность, но ты то куда? — задает вопрос Чону.       — Он, между прочим, со мной учится выходить из зоны комфорта и расширяет границы своего мышления, — говорит Тэ, подхватывая с пола свою ветровку, — Я об этом в книжках брата прочитал.       Намджун только закатывает глаза и направляется в коридор, чтобы собрать осколки вазы и выпроводить сумасшедшую парочку из дома.       — И еще один вопрос. Откуда ты взял эти заколки с бантиками?       — А что, понравилось, как они выглядят на твоем муже? — поиграв бровями, спрашивает младший.       — Это ему девочка на детской площадке подарила, — подает голос Гук, обувая кроссовки, — Я его принцессой назвал, а она подбежала к нам и сказала, что у каждой принцессы должны быть красивые украшения. И вручила ему эти милые заколочки, — закончил Чон, выпрямляясь.       — Морковь отдай, — грозно прозвучало из уст Джина, когда тот материализовался в коридоре с пакетом мусора, вручая его Тэ.       — Мусор на морковь какая-то нечестная сделка, — нехотя выпуская из рук упаковку с оранжевым овощем, выдал Гук.       — Проваливайте, — снова в один голос заорали супруги и дверь в их квартиру, наконец, закрылся с другой стороны.       — Пиздец, — констатировал факт Джун и принялся подметать пол, — Я так понимаю на ужин сегодня рамен?       — Я бы предпочел твою печенку, приправленную прованскими травами.       — Милый, в этот раз я правда не виноват. Откуда я знал, что эти придурки притащат в дом дорожный знак и поставят его посреди коридора?       Где-то около минуты супруги смотрят друг на друга, а потом помещение наполняется бархатным смехом Джуна и звуками, больше напоминающими скрежет дворников по лобовому стеклу, которые издаёт Джин.       — Пожалуй, стоит подарить приставку Гуку, чтобы они больше не появлялись на пороге нашего гнездышка, — отсмеявшись, выдает Джин.       — Полностью поддерживаю.       Намджун смотрит на мужа, который, все еще в пижаме и с этими забавными хвостиками на голове, искреннее улыбается, позволяя появится мелким морщинкам в уголках глаз.       — А тебе идет, — усмехаясь, говорит блондин и проводит рукой по торчащим волосам старшего. Намджун действительно находил это зрелище очень привлекательным и, отчасти, соблазнительным.       — Дурак, — хохотнул Джин, шлепая мужа по руке, — Заканчивай тут и пошли есть лапшу.       Закончив с ужином и приглушив основной свет, Джин натянул на себя перчатки и встал возле раковины, чтобы помыть посуду. Намджун к этому времени уже успел сходить в душ, из которого он вышел в одних пижамных штанах, низко сидящих на тазовых косточках и полотенце, перекинутом через шею. Капли стекали с его волос, вырисовывая незамысловатые дорожки по накаченному и рельефному телу.       Блондин, к удивлению, бесшумно подошел к мужу и обвил его талию крепкими руками, начиная водит носом по открытому участку кожи под ушком.       — Джуни, ты же мокрый, — возмутился старший, но все же наклонил голову в бок, чтобы дать больше доступа к длинной шее, — Ты отпросился у Юнги?       — Он дал мне выходные на понедельник и вторник, — нежно поцеловав сладкую кожу, проговорил Ким и крепче обнял супруга.       Джин повернул к нему в голову и ласкового улыбнулся, оставляя легкий след губ на кончике носа блондина. Это действие привело к тому, что на лице светловолосого появились ямочки, которые Сокджин очень любил.       — Значит, мы, все же, встретимся с ней уже во вторник, — мечтательно проговорил старший, закрывая кран и стягивая с себя перчатки, чтобы развернуться к Намджуну, — Не могу дождаться этого момента.       — Я тоже очень жду, — проводя рукой по щеке, Джун оставляет еще один невесомый поцелуй в уголке губ, — Очень сильно жду, — и наконец их губы встречаются в чувственном и трепетном поцелуе, а руки блондина подхватывают под бедра мужа и сажают на столешницу.       — Предлагаешь насладиться последними спокойными деньками? — усмехается Джин, водя тонким пальцем по накаченной обнаженной груди.       — Предлагаю насладиться друг другом, — покрывая легкими поцелуями лицо мужа, говорит он.       — Тогда стоит держать курс на спальню, потому что моя спина не выдержит сегодня других поверхностей после целого дня за приставкой, — тихо смеясь, выдает Сокджин и зарывается пальцами во влажные волосы мужа, обхватывая ногами талию Джуна, чтобы быть еще ближе к любимому мужчине.       Блондин улыбается и накрывает пухлые губы мужа, вовлекая его в очередной поцелуй, который уже не кажется таким невинным, потому что их языки то и дело сталкиваются друг с другом, заставляя тугой узел скручиваться внизу живота. Намджун поднимает Джина со столешницы, чувствуя как желанное тело вжимается в него его сильнее, и почти что наощупь направляется в спальню. Конечно же, такое путешествие в слепую заканчивается для него тем, что он больно бьется мизинцем об угол, тихо шипя и прикусывая губу старшего, на что тот лишь улыбается сквозь поцелуй, оттягивая волосы на затылке.       Когда цель достигнута, а возбуждение доходит до своего предела, разливаясь по всему телу и концентрируясь между ног, Джун опускает Джина на кровать и залипает на эту картину на добрых тридцать секунд. Розовощекий стройный парень, закусывающий свои пухлые от поцелуев губы, чьи волосы непослушными волнами распластались по подушке, а синяя рубашка от пижамы задралась, демонстрируя полоску плоского живота.       «Совершенство», — думает Джун и наваливается на это прекрасное тело сверху, меж разведенных длинных ног супруга, а потом боковым зрением замечает красные бантики, лежащие на прикроватной тумбочке и на его лице появляется озорная улыбка.       — Джина, — обдавая ухо мужа горячим дыханием, шепчет он, — А ты не хочешь снова примерить на себя эти чудесные заколочки?..