Заблуждение

      — Тэхен, я клянусь, что если после этой твоей выходки у меня появятся седые волосы, то я оторву тебе яйца и не посмотрю на то, что ты мой родной брат. Кто так шутит, а? — Джин, вышедший из ванной, где только что осматривал масштаб трагедии, забавно возмущался, тараторя с бешеной скоростью слова, — У меня же возраст, сердце больное. Совсем не жалко меня? — Ким навис над Тэхеном, который был немного ниже его по росту, и отвесил ему подзатыльник, — Ты теперь в ванную только под присмотром ходить будешь, понял? Это же моя святая святых! Даже Намджун ни разу там ничего не сломал и не разбил за два года!       — Это правда? — наклонившись к другу, спросил шепотом Хосок.       — Я тебя умоляю, — усмехнулся Джун, складывая руки на груди, и приблизился к уху Чона, — Дозатор уже пятый по счету, а полку над стиральной машинкой пришлось дважды прикручивать обратно. Да и смеситель пару раз оставался у меня в руках. Но Сокджину об этом знать не обязательно.       Хосок только слабо засмеялся, прикрывая рот ладошкой, и толкнул друга в плечо.       — Сильно ударился, когда падал? — тут же сменив гнев на милость, Джин стал крутить в руках поникшего Тэ, чтобы рассмотреть травмы, — Где болит?       — Ладошка, — Тэхен, выпятив нижнюю губу словно маленький ребенок, протянул к старшему руку ладонью к верху, чтобы можно было рассмотреть небольшую гематому, которая уже начала приобретать синеватый оттенок. — Хён, я правда не виноват. А шутка неудачная, согласен. Извини, — скромно опустив розовую макушку промямлил парень.       — Иди сюда, бестолочь, — старший брат притянул к себе Тэ и погладил по голове, — Пойдем намажем мазью, а то через пару часов у тебя здесь будет большущий синячище.       — Сокджин-а, а у тебя в духовке ничего не стоит? — спросил Юнги, перехватывая из рук Чонгука очищенные мандарины, — Чего-то горелым запахло, — мило сморщил нос Мин, когда стал принюхиваться.       — Вот черт! — в очередной раз выругавшись, Джин подбежал к плите и выключил ее, открывая духовой шкаф, — Слава богу не успело сгореть, — выдохнул он и стер со лба невидимую испарину. — Чонгук, достань аптечку в ванной и помажь этому дурачку руку, пожалуйста, — скомандовал он, натягивая на себя прихватки. — Намджун, наливай уже что ли виски, а вы все давайте за стол. Иначе мы никогда не приступим к ужину. Тэхен, отказавшийся сидеть на стуле, восседал на коленях у Чонгука, который аккуратно дул на ушибленную ладошку и периодически целовал парня в висок. Он с милой улыбкой нашептывал что-то парню на ушко, заставляя Тэ тихонько смеяться, утыкаясь в его шею.       — Вы такие милашки, — сказал Хосок быстро делая парочку фоток этих голубков себе на телефон.       — Эй, хён… — хотел уж было возмутиться Чонгук, но брат его перебил.       — Ну что? У меня уже целая коллекция ваших снимков, начиная еще с поездки на Чеджу. Подарю потом вам как-нибудь альбом с ними, чтобы вы посмотрели на то, какие вы влюбленнее дурачки, — хихикнул он, убирая гаджет обратно в карман.       — А с нами такой коллекции нет? — спросил Намджун, ставя на стол только что вытащенное из духовки мясо.       — Не-а, с вами у меня в галерее только уродливые снимки, потому что вы вечно корчите рожицы. Да и неинтересно мне это было. У этих история же прямо на глазах зарождалась, а когда я с вами познакомился вы уже встречались и вели себя как женатики.       — Не правда, мы тогда только дружили.       — Ага, дружили. Джин уже тогда таскал тебе обеды в университет, а ты слюну с пола подтирал после каждого его взгляда, — хохотнул Юнги, положив себе в тарелку закусок.       — Хей, хватит. Давайте кушать, а то остынет все. У нас еще программа на вечер есть.       Приступив к трапезе, компания продолжила активно беседовать, не забыв поздравить Юнги и Намджуна с победой в важном для их фирмы тендере, подготовка к которому заняла у них много времени и потрепала нервы абсолютно всем сидевшим за столом.       Спокойный дружеский вечер протекал в атмосфере комфорта и уюта, как об этом и мечтал Юнги, который слабо улыбался, делая небольшие глотки крепкого алкоголя, когда ребята делились планами на будущее и рассказывали о недавних событиях.       Чонгук, например, активно пересказывал историю о преподавателе, который трижды отправлял его на пересдачу и не хотел принимать работу по начертательной геометрии. Чон возмущался, говоря о том, что старый очкарик придирался к каким-то мелочам, которые вообще не имели отношения к самому чертежу.        — Прикиньте, он мне сказал что я не правильно работу подписал. Что якобы нужно было ее подписывать не на обратной стороне, как мы всегда это делали, а вкладывать в папку и вложить туда лист с именем и фамилией. Какое это вообще имеет отношение к приемам передачи объема на плоскости и перспективе?       — Да ладно тебе, Гук-и, у Намджуна как-то не приняли работу, потому что он давил на карандаш не с той силой, которая была нужна, — поделился Юнги, закидывая в рот оливки.       — Да, было такое. А Юнги тогда выгнали с экзамена по макетированию и отправили на пересдачу только за то, что у него на макете был киоск с сигаретами.       — Но это же бред, нет? — спросил Тэхен, отпивая шампанское, — Почему преподаватели обращают внимание на глупые вещи, которые никак не отображаются на качестве работы? Чонгуку пришлось за неделю трижды переделать огромный проект, который изначально был выполнен на отлично, и не обращать на меня внимания, — надув губы причитал Тэ, — Этот старый пердун просто бесится с того, что Гук-и лучший в группе, а страдаю по итогу я, находясь неделями без секса.       — Бедненький, как ты с этим справился? — положив голову на руки, сложенные в замок, спросил Юнги.       — Тебе в подробностях рассказать или продемонстрировать? — приподнял брови младший, кривовато улыбаясь.       — Воздержусь, — поднимая руки вверх, сдался Мин, — А на счет твоего вопроса. На самом деле у всего этого есть причины. Считай, что так готовят к будущей профессии, ведь на практике часто случается, что клиент не доволен твоим идеальным макетом или эскизом, потому что ну вот не нравится ему и все тут. А все же придерживаются политики, что клиент всегда прав, а это значит что надо либо идти на уступки и переделывать то, что было самым лучшим вариантом, либо суметь объяснить заказчику, что то, что он хочет — красиво только на картинке, а в деле будет перечить всем правилам и нормам, да еще и на психоэкологии помещения будет сказывать, а значит приводить к казусам. — монотонным голосом вещал Юнги, — Так что считайте, что так нас готовят к практике, где нужно быть стрессоустойчивым и компромиссными, чтобы спокойно реагировать на все капризы.       — Ты такой умный дядька, — промурлыкал Тэ, растягивая гласные и наклонив голову в бок, — Но такой скучный, хён.       — Зря ты так, потому что Юнги говорит все верно, — подал голос Джин, — Это так называемое моделирование ситуации, которое должно в будущем положительно отобразиться на практике. Но, — сделав глотов виски Джин продолжил, — к сожалению метод, с которым столкнулся Чонгук — это пример поведения старой школы педагогики, поскольку в этом случае его учитель всего лишь манипулятор, который хочет в силу своей власти привить и вызвать у человека чувство ничтожности. Так что он действительно старый пердун, какие бы цели он не преследовал, — умозаключил Сокджин, — Предлагаю на этом закончить с обсуждением вещей, которые тем или иным образом относятся к работе.       — Тэ, а у тебя какие новости по учёбе? — поинтересовался Намджун, обновляя напитки в бокалах друзей.       — Я, кажется, наконец определился. Даже отца уже попросил оплатить мне подготовительные курсы. — выпрямляя спину сказал Тэхен, — В общем, я хочу попробовать себя в журналистике.       — Почему именно этот факультет? — удивился Мин, — Не припомню чтобы ты много читал или у тебя было рвение писать.       — Потому что сплетни и интриги мое все, — явил свою квадратную улыбку младший, вызвав приступ смеха у окружающих. — Эй, ну чего вы смеетесь? Вот стану известным журналистом, который будет раскрывать подробности личной жизни айдолов…       — И тебя будут все ненавидеть, — хохотнул Джин.       — Да меня и без этого не многие любят.       — Хах, а это в твоем стиле, — накалывая кусочек мяса на вилку, изрек Юнги все еще слабо посмеиваясь с новости, — Я уже вижу эти заголовки из-под твоего пера: «Как пахнут члены известной корейской группы» и «Какого цвета моча собаки Джастина Бибера», — архитектор оголил десна в улыбке, уворачиваясь от летящей в его голову салфетки.       — Очень смешно. Надейся, что когда я стану популярным, я не напишу статью разоблачение про известного на весь Сеул архитектора, который носит пижаму с мандаринами, подтирает зад своей собаке и занимается рукоблудством под аниме. — Тэ сделал еще пару глотков игристого и скрестил руки на груди, радуясь тому, что его фраза вызвала очередной поток смеха у сидящих за столом.       — Хоби, а у тебя как дела? Ты непривычно молчаливый сегодня, — сказал Джин.       — Я просто голодный, — с набитым ртом пробубнил Хосок, — Как вы могли понять, ночевал я сегодня у Юнги, а у него в холодильнике только пиво и консервы для Холли. Поэтому пока вы тут обсуждаете новости с полей, я набиваю свой желудок, — счастливо улыбнулся Чон, накладывая себе в тарелку еще мяса, — Да и что говорить? Я с утра в танцевальном зале, вечером и ночью в клубе, — пожал он плечами, — Новостей особо нет. Пару недель назад пришлось малость почистить кадры и нанять новых сотрудников, потому как некоторые из бывшего состава пиздили алкоголь, — с грустью в голосе сообщил Чон, — За то у меня теперь новый бармен и он просто душечка, — тут же меняясь в лице продолжил парень, — Бармен от Бога, такие фокусы за стойкой вытворяет, а какие коктейли он мешает. Ммм… Там только от одного внешнего вида можно спустить в штаны, — Хосок мечтательно прикрыл глаза и закусил губу, а потом вдруг резко встряхнул головой, будто отгоняя наваждение или непрошенные воспоминания, — А сам мальчишка пить не умеет от слова совсем, — слабо рассмеялся парень каким-то своим мыслям, — Мои ребята на прошлой неделе решили сабантуй устроить после закрытия, так этот малец после одного бокала по стеночке шел и бред какой-то нес забавно дуя губы и икая, — воодушевленно рассказывал Хоби, продолжая уминать рис и закуски, полностью потеряв ощущения присутствия на кухне у семьи Ким.       Его речь заставила ребят за столом переглянуться, задавая друг другу вопросы всеми возможными невербальными способами: Джун и Джин многозначительно посмотрели на Юнги, который только развел руки в сторону, мол «я не знаю»; Тэ активно пихал локоть в Чонгука, призывая того задать интересующий всех вопрос. И только Хосок, громко хрустящий огурцом, продолжал забавно набивать щеки.       — А чего замолкли то сразу? — только спустя минуту тишины спросил Чон, отрываясь от пережевывания пищи, внимательно изучая друзей, — Я не понял, а че за взгляды у вас?       — Хосок-хён, мы просто хотели спросить…       — Ой, нет, нет и еще раз нет! — тут же запротестовал он понимая о чем сейчас пойдет речь, — Я не голубых кровей, так что можете даже не рассчитывать и не таращить так на меня глаза. Мне эта ваша любовь к членам не передастся даже воздушно-капельным путем. Просто парень классный бармен. Не более того, — вытирая рот салфеткой, пояснил он.       Когда животы уже были забиты под завязку, владельцы квартиры предложили переместиться в гостиную, чтобы продолжить там распивать свои напитки и немного расслабиться.       Гостиная Кимов, по мнению всех находящихся сейчас в ней, была самым уютным местом во всей Корее, потому как интерьер был простенький, но безумно уютный: бежевый угловой диван, который вмещал на себе шестерых; куча подушек, наволочки для которых Джин шил сам; мягкий плюшевый ковер на полу цвета слоновой кости; остатки цветов, выживших в битве с Намджуном, гармонично смотрелись на широком подоконнике; огромный шкаф до потолка, заполненный различными книгами по психологии и документальной литературой; небольшой журнальный столик посреди комнаты, который всегда украшал букет свежих пионов.       Супруги приобрели эту квартиру около трех лет назад и вложили в ремонт и дизайн свою душу и, конечно, миллион потраченных нервных клеток, но итог превосходил сам себя. Уютное гнездышко, как сами супруги любили называть это место, отражал неидеальную идиллию этой семьи.       — Мы с Чонгуком настолки захватили, не хотите поиграть? Там парочка прикольных есть, где надо на время объяснять слова партнеру.       — Неплохая идея, Тэхен, — сказал Юнги, укладываясь на мягкий ковер возле дивана.       — Я обведу этот день красным в календаре. Вы все слышали? Он только что назвал мою идею неплохой. Вау, — радовался Ким и хлопал в ладоши, бегая до коридора и обратно, чтобы принести игры.       — Думаю, правила все знают, но я напомню — начал Чонгук, разворачивая поле и доставая карточки, — Делимся на пары, у вас есть шестьдесят секунд на то, чтобы объяснить слово не используя однокоренные. Если скидываете карточку, то минус балл из общего зачета, а если не смогли объяснить слово за отведенное время, то право отгадать переходит к противникам.       — На что играем? — спросил Хосок, открывающий баночку спрайта.       — На рамен, конечно. Что за глупые вопросы, — усмехнулся Гук, — На пары делимся как хотим или жеребьевка?       — Давайте с жеребьевкой. А то эти двое, — указывая на своего брата и его парня, — снова за минуту отгадают восемнадцать слов как в прошлый раз. Дайте хёнам хоть один шанс, — взмолился Хосок, — И я не хочу больше с Юнги играть, он в прошлый раз не смог отгадать слово инопланетянин.       — Конечно, потому что ты объяснял его героем какого-то мультика.       — Как можно не знать Стича? Ты что никогда не смотрел сериал? — удивится Тэхен, накручивая пряди Чонгука себе на пальчик, — Ты же ведь был ребёнком когда-то, Юнги-хен. Или ты сразу таким злым стариканом родился?       — Видишь, Тэ сразу понял о ком речь. А ты зануда.       — Ладно-ладно. На камень-ножницы-бумага? — закатывая глаза спросил Мин, вытягивая кулак вперед.       Игра протекала отчасти хорошо, если не брать во внимание факт того, что Джин и Хосок, оказавшись в одной команде, потеряли контроль над собой и дико ржали, когда пытались объяснить друг друга слова корча идиотские рожицы, если до них не доходил смысл сказанного. Они плелись в самом конце поле, наплевав на победу, и просто кайфовали от процесса, валяясь на полу от очередного порыва хохота.       Намджун и Чонгук заняли первенство, что было не удивительно, так как парни были слишком эрудированны и умны. Они понимали о чем речь буквально с полуслова, кидая друг в друга правильные ответы.       Юнги же боролся с Тэхеном, который то тараторил, как одержимый, перескакивая с одной мысли на другую, то жестко тупил, смотря архитектору прямо в глаза с полным отторжением происходящего.       Последний раунд был за парочкой, состоящей из Мина и Кима, которым для того, чтобы одержать победу нужно было набрать четырнадцать очков. Юнги объяснял розовой макушке слова и внутри себя радовался, что в этой колоде они слишком простые.       — Вот только попробуй сейчас ответить не правильно. У тебя в голове… — начал было Мин попытку объяснения крайнего слова, необходимого для победы, но его тут же перебил младший.       — Волосы? Мысли? — получая отрицательные мотания головой, Тэ на секунду задумался, потерев подбородок и подняв свой взгляд вверх, будто на потолке был ответ, — Голоса? — снова мимо, — Тараканы что ли? — снова предположил он, не обращая внимание на дикий смех старших и удивляясь, когда речь оказалась все-таки не о насекомых, — Ну а что тогда?       — Время, — сквозь хохот сказал Джун, указывая на песочные часы.       — Мозги, которых у тебя нет, идиот, — засмеялся брюнет и откинул от себя карты, зарываясь пальцами в свои длинные пряди.       — А, ну тогда тебе стоило спросить про самую сексуальную часть тела у мужчин. Мозги — это же всегда возбуждает, — заявил Тэхен, порождая новую волну дикого ржача. — Джин-а, а десертик то будет? — спросил Тэ, когда все немного успокоились.       — Будет, конечно, — утирая слезы с глаз Джин поднялся с пола, — Сейчас чайник поставлю.       Старший вернулся в комнату буквально спустя минуту и опустился на колени к мужу, перехватывая из его рук бокал с янтарной жидкостью и нежно целуя Намджуна в щечку, на которой тут же появилась соблазнительная впадинка. Супруг в ответ уткнулся носом в плечо Джина.       — Ребят, мы на самом деле не просто так собрали всех сегодня у себя, — начал Сокджин, делая небольшой глоток виски, — У нас тут небольшая новость для вас, — Джин посмотрел на мужа, ища поддержку в любимых глазах и тут же ощутил чужую руку на своей, которая крепко сжала, придавая сил и смелости.       — Эй, лица попроще, — тут же вклинился Джун, взглядом изучая присутствующих, — это хорошая новость, — мягко улыбнулся он.       — Ну давайте, жгите, — сказал Тэ, закидывая ноги на Чонгука и отпивая из бокала.       — В общем, скоро наша семья станет чуточку больше…       — Мы решили удочерить ребенка… — одновременно выпалили они.       Тэхен, подавившийся шампанским, стал содрогаться в кашле, стараясь избавиться от игристого, которое попало не в то горло; Чонгук тут же пришел на помощь, несильно постукивая возлюбленного по спине; Хосок тут же перестал жевать орешки из-за чего его челюсть чуть не встретилась с полом. А Юнги… Юнги сначала никак не поменялся в лице, а потом стал медленно растягивать губы в улыбке, осознавая полученную информацию.       — Вау, — первым отошел старший Чон, откладывая орешки обратно на стол. — Вааау, — снова потянул он, а потом его лицо озарила самая яркая улыбка. — Боже, это так здорово. То есть скоро по квартире будет бегать маленькая госпожа Ким с милыми розовыми бантиками на голове? — умилялся Хосок.       — Ну, бегать пока что вряд ли, а вот ползать определенно, — улыбнулся Джин, обнимая мужа за плечи. — Она еще совсем малютка, ей только полтора месяца и забрать мы ее сможет только в середине мая, но да. Скоро у нас будет ребенок.       — А я знал! Я жопой чуял, что вы что-то замышляете, — отошедший от кашля Ким младший начал активно жестикулировать, чуть не зарядив своей лапой Чонгуку по лицу, — Это что получается, я теперь не буду самым младшим в семье?       — Теперь ты будешь дядей, — подмигнул Намджун.       — Это же классно, медвежонок. Будем забирать у них малышку и гулять с коляской, а когда подрастет будем учить кататься ее на велике и водить в парк аттракционов. А еще ей же платьишки можно покупать и заколочки милые, как те, что тебе девочка подарила на площадке, — восхищался Чонгук, демонстрируя свою кроличью улыбку.       — Эй, я уже начинаю ревновать тебя к грудному ребенку. Если ты будешь уделять мне меньше внимания… — Тэ, хмуря брови, стал придумывать угрозы, но, получая в ответ нежный поцелуй в уголок губ, тут же сменил свой настрой.       — Успокойся, бестия. Он просто всегда хотел сестренку, а…       — А ему достался старший и припизднутый брат, — хохотнул Чон старший, — И я бы на вашем месте, — кивая в сторону супругов, — не доверял им ребенка минимум до совершеннолетия малышки.       — Благотворительность значит? — вскинул Юнги брови после непродолжительного смеха.       — Мне нужно было как-то отвести подозрения, — сказал Намджун, кладя голову на плечо Джину и скромно улыбаясь, вновь позволяя проявиться своим милым ямочкам, — Джин не разрешал рассказывать раньше времени, потому что было много нюансов и проблем с опекой, и мы до конца не знали получится у нас или нет.       — А как давно вы вообще пришли к этому решению? — спросил Гук, который пересел ближе к старшим и утянул с собой Тэхена, чтобы усадить его к себе спиной и обвить всеми конечностями.       — Когда только в эту квартиру переехали, так что, получается, уже давно, — мягко улыбнулся Джин, запуская пальцы в светлые волосы мужа, — Но как-то все не складывалось, да и голова была забита другими вещами. У меня было много пациентов, а Джуни кое-кто вечно отправлял в командировки, — сощурив свои красивые карие глаза, сказал Джин, с укором смотря в сторону Мина, который лишь ухмыльнулся.       — А что в итоге подтолкнуло? — спросил Тэхен, внимательно наблюдая за братом и его супругом, которые вместе смотрелись настолько гармонично, что щемило где-то в груди.       — Даже не знаю как объяснить… Намджун как-то пару месяцев назад уехал в Пусан на неделю, оставив меня одного в этой огромной квартире наедине со своими мыслями, которые не давали мне покоя, потому что мне казалось, что нам чего-то не хватает в этой жизни, хотя вроде бы все при нас. Но меня не покидало ощущение, что пазла, завершающего картину, нет. С горем по полам я уснул той ночью, а потом мне приснилась малышка…       — В общем, он позвонил мне в три часа ночи и рыдал в трубку, что хочет ребенка. А я сам мучался бессонницей, потому что в голове все время прокручивал увиденную в парке семью, которая гуляла с двумя дочками. Тот задорный детский смех, что разносился на всю площадку, восторженные вскрики, когда качели поднимались все выше и выше, а маленькие ладошки, которые неуклюже хлопали, услышав что после прогулки им купят какую-то сладость. В общем, я тоже тогда понял, что мы готовы к этому, — подытожил Намджун, с любовью глядя в глаза мужа.       — Вы будете такими прекрасными родителями, — улыбался Хоби, слушая друзей, которые говорили про удочерение с таким блеском в глазах и радостью. — У Джина ведь на лбу написано, что он мамочка. Он даже с нами всегда себя так ведет.       — А вот с отцом ребенку не повезет, — хохотнул Тэ, подставляя руки под летящую в его сторону подушку, чтобы избежать удара. — Намджун-а, ну ты же игрушки в дом уже сломанные будешь приносить. Зная твою рукожопость…       — Хей, Тэ, прекрати. Каким бы неуклюжим он не был, отцом он будет прекрасным. То, как он любит и заботится больше никто не умеет, а игрушки всегда можно купить новые. Но глаз я с него спускать не буду, — улыбнулся Джин, поглаживая мужа по щеке.       — Значит в мае ваша спокойная семейная жизнь закончится? — уточнил Юнги, который все это время наблюдал за лучшими друзьями.       — Ага, — улыбнулся Джун, — Кстати, по этому поводу мы хотели предложить вам съездить куда-нибудь загород на несколько дней, потому что мы не знаем когда в следующий раз нам представиться такая возможность. Что думаете?       — Если речь про палатки, рыбалку, шашлык и море пива, как в студенческие годы, то я за.       — Поддерживаем, — тут же выпалил Чонгук.       — Ага, мы не пропустим шоу Хосока, который поставит свою палатку на очередной муравейник, — хохотнул Тэхен.       — Юнги?       — Разве я могу отказаться от такого предложения? Вечер у костра с гитарой в руках и в окружении лучших друзей — это лучший вид отдыха.       — Отлично, тогда мы подыщем какое-нибудь классное местечко и сообщим вам даты, — лучезарно улыбнулся Джин, вставая с колен мужа, — Чай то пить идем?       Чаепитием компании сопровождалось бесконечными вопросами к старшим Кимам по поводу ребенка. Все дружно просили показать фото малышки, расспрашивали о том, как и где они нашли такую милейшую девочку с вздернутым носиком, пухлыми щечками, губками бантиками и безумно большими глазами цвета молочного шоколада.       Как выяснилось, этот дом малютки супруги нашли благодаря знакомой Джина из клиники, где он раньше вел своих пациентов. Милая госпожа, как назвал ее старший, узнав о том, что семья Ким хочет взять под свою опеку ребенка, поделилась информацией о том, что в детский дом, где она подрабатывает воспитателем на пол ставки, не так давно поступила крошка, от которой отказались в роддоме. А потом она стала скидывать фото и видео с маленькой девочкой, что смешно кряхтела во сне, сжимая свой крошечный кулачок. Тогда и начался долгий и трудный процесс сбора всех необходимых документов для оформления опекунства, который длился до сих пор, но уже был на финишной прямой. Оставалось только дождаться момента, когда кроха окажется дома, окруженная любовью и заботой своих родителей и, конечно же, дядь.       Когда лимонный пирог, покрытый сливочно-карамельным кремом был съеден, а всевозможные сорты чаев, который Джин коллекционировал так же, как и специи, были испиты, младшие и Хосок с Намджуном переместились обратно в гостиную, чтобы поиграть в еще одну настольную игру. Юнги же вместе с Сокджином остались на кухне, чтобы прибраться, заправить посудомойку и помыть чайные пары.       — Хён, вы такие молодцы. Это так здорово, когда любови и нежности так много, что ее хочется подарить кому-то еще, — ласково улыбаясь сказал Мин, протирая кружки, — Вы будете отличными родителями, правда. Вы же даже с нами как с детьми малыми носитесь.       — Это ты верно подметил, — засмеялся Ким, намыливая очередное блюдце, — Спасибо за поддержку, дорогой. Я уже сплю и вижу эту картину, как срываюсь на Джуни из-за того, что он купил ребенку мороженое в минус двадцать. Так хочется поскорее ее забрать, — на секунду старший прикрыл глаза, видимо визуализируя свое ближайшие будущее, наполненное детским смехом. — Юнги, а как на счет твой нерастраченной нежности и любви? — парень вскользь посмотрела на Мина, продолжая заниматься своим делом.       — А у меня нет нерастраченного. Я всю свою любовь посвящаю работе. Ну и вам иногда перепадает. Разве нет?       — Дурак ты. Неужели за все это время тебе ни разу не захотелось вернуться домой, где бы тебя ждали?       — Меня Холли всегда ждёт. Большего мне не надо.       — Прекрати это. Со мной можешь сбросить с себя образ сильного и независимого, ты слишком вжился в амплуа сурового руководителя. Бесспорно, ты внушаешь страх окружающим и ты действительно сильный парень, но… Где тот Юнги, который искренне желал любить и быть любимым? Где тот романтик, который воровал ромашки с клумб и бежал по первому зову? Где тот парень, который порой бывает нежнее котенка?       — А от него ничего осталось, Джин. И ты это прекрасно знаешь.       — О нет, дорогой. Я прекрасно знаю какой ты на самом деле, меня можешь не пытаться обмануть. Мы слишком много лет знакомы.       — Может ты и прав, — грустно улыбнулся Юнги, складывая тарелки одна на одну. — Я, кстати, недавно видел Кихёна.       — Ого, — удивился Ким, выключая кран с водой, — А почему не позвонил и не рассказал? Как прошла встреча и какие эмоции у тебя это вызвало?       — Джин-а, ты больше не мой психолог.       — А я у тебя ни как психолог, а как друг спрашиваю. Мне важно знать, что происходит с тобой, а ты молчишь, как партизан, совсем замкнулся. Разве друзья нужны не для того, чтобы делиться своими мыслями и переживаниями?       — Да ничего не чувствовал кроме, что, отвращения. Еще и встреча такая идиотская была — в торговом центре в магазине с ювелирными украшениями. Он все крутил передо мной своей рукой с бриллиантом на безымянном пальце. Мерзость.       — Только не говори, что эту проститутку берут в мужья, — скривился Джин, снимая с себя фартук.       — Типа того. Я в магазин зашел запонки новые купить, потому что свои прежние потерял где-то, а у витрины с обручальными кольцами он и головорез какой-то стояли.       — Ахуеть. Неужели он нашел член на котором готов скакать до конца своей жизни?       — Или пока не подвернется более удачный вариант, — усмехнулся Мин. — Хотя я больше склоняюсь к тому, что его партнер либо такой же озабоченный, либо готов мириться с тем, что, как минимум раз в неделю, его мужа будут драть чужие члены.       — Это больше похоже на правду, — хмыкнул Ким, — И все же, как ты ощущал себя после встречи? — усаживаясь за уже прибранный стол спросил Джин, подпиравший рукой голову.       — Ты ведь знаешь, что его я уже давно отпустил, а вот саму ту ситуацию… Меня до сих внутренне трясет, когда я вижу в своем поле зрения людей, которые блядствуют и получают за это деньги.       — Ох, дорогой. Позволь дать совет. Это, скорее всего, будет совсем не профессионально с моей стороны, но все же. Проститутки были, есть и будут всегда. Эта такая же сфера услуг, понимаешь? Но ты должен понимать, что между людьми, которые зарабатывают этим деньги и Кихёном есть огромная разница. Потому твой бывший больной ублюдок, который одержим сексом.       Мин лишь кривовато улыбнулся, проваливаясь на пару минут в воспоминания о своей первой любви, которая тогда казалась единственной и на всю жизнь.       Они познакомились еще в школе, когда Ю Кихён, высокий светловолосый парень с лисьими глазами, перевёлся в выпускной класс, где учился Юнги. Все начиналось очень красиво: сначала долгие изучающие взгляды в сторону друг друга; потом пара общих проектов, которые невольно сблизили молодых людей; затем долгие прогулки по осеннему парку со стаканчиком кофе в руках; ночные разговоры обо всем и ни о чем, убеждающие Юнги в том, что человек подходит ему настолько, что было ощущение целостности впервые за долгое время; общие цели и планы на будущее, а с ними и желание двигаться дальше вместе.       Юнги влюбился, он был тем самым дурачком, что расплывался в улыбке только от одного взгляда лисьих глаз, бежал действительно по первому зову и воровал цветы из клумб возле облагороженных домов, делал милые подарки своими руками и наслаждался искреннему восторгу в глазах Кихена, который невесомо целовал его в уголок губ.       Вскоре нежные и короткие поцелуи на школьном дворе переросли в долгие и страстные, заставляющие переплетенные языки танцевать в страстном танце, принуждая землю уходить из-под ног, а голову кружиться от переизбытка эмоций. А там и первый секс, неумелые толчки, смех от абсурда ситуации, нежные прикосновения и неумелые ласки, которые ждали отклика разгоряченного тела под собой, и первые оргазмы, сопровождающими высокими стонами и признаниями в любви.       Учебный год медленно подошел к концу, а вместе с ним и закончилась счастливая и беззаботная жизнь юного Юнги. Сразу после выпускного в доме семьи Мин разразился грандиозный скандал, который вынудил парня собрать свои вещи и уйти, не оглядываясь, из дома, где ему больше не были рады. Причиной этому послужил разговор отца, который Юнги абсолютно случайно подслушал и узнал, что тот дает свое согласие на использование вторичных и некачественных материалов для постройки, которую он проектировал будучи успешным архитектор. Юнги, хоть и был юным и неопытным, но все равно прекрасно поминал, что это может привести к трагедии, ведь такими вещами рисковать нельзя. Он просил отца отказаться от этой затеи, но господин Мин лишь рассмеялся ему в лицо, поведав историю о том, что именно поэтому он и успешен, ведь весь его бизнес был построен на таких вот махинациях. Мин Так в тот вечер поставил своего ребенка перед выбором: либо сын за отца до последнего, что в будущем принесёт ему возможность возглавлять фирму, ведь Так хотел уйти в отставку сразу после того, как младший закончит учебу; либо Юнги прямо сейчас собирает свои вещи и забывает о том, что у него вообще есть отец. Естественно, все это сопровождалось угрозами со стороны старшего, что если парень попробует кому-то рассказать о том, что услышал, то никакого светлого будущего в качестве архитектора ему не видать, ведь у Мин Така были нужные знакомства для того, чтобы испортить Юнги жизнь.       Младший Мин, конечно же, выбрал второе и ушел из отчего дома без единой воны в кармане с полным непониманием что ему делать дальше. Он сразу же позвонил Хосоку, который тут же пустил его к себе, а потом Юн рассказал все Кихёну, который без раздумий шагнул вместе с ним, крепко держа возлюбленного за руку, на встречу неизвестному будущему.       В тот момент жизнь казалась адом, ведь на носу были вступительные экзамены в университет, которые знатно трепали нервы, ведь в голове набатом повторялась слова отца о том, что он может помешать. Плюс ко всему Юнги взвалил на себя множество подработок, которые чаще всего были ночью и отбирали последние силы и желание жить, но Мин знал, что сейчас так надо. Ведь нужно было снять хоть какое-то жилье, чтобы переехать вместе с любимым и начать жизнь с чистого листа.       В итоге к концу вступительных экзаменов Юнги накопил на жилье, которое находилось на окраине Сеула и вмещало в себя только небольшую кровать, газовую плитку, стол и скромную ванную. День, когда они переехали, отпечатался в голове брюнета самым ярким событием, ведь в тот день он начал жить с любовью всей его жизни и узнал о том, что он поступил в университет на бюджет, а это значило, что вскоре все наладится. Но через неделю пришли новости о том, что Ю Кихён завалил вступительные экзамены на юрфак, что сильно расстроило пару, но светловолосый заверил, что ничего страшного, что так даже лучше, потому что за этот год он сможет заработать денег и подтянуть знания для повторного поступления.       Не смотря на то, что оба парня работали, денег все равно не хватало, ведь скромное съемное жилье, расположенное в неблагоприятном районе, съедало почти все средства, что удавалось зарабатывать первокурснику архитектурного института и мальчишке без образования и опыта работы. А ведь нужно было еще на что-то питаться и покупать материалы для учебы, потому что хорошие карандаши, краски и ластики стоили сумасшедших денег.       Будущий архитектор после пяти пар бежал на вечернюю подработку в кафе, где работал официантом, а после шестичасовой смены ехал в промзону на ночную работу грузчика, возвращаясь домой только под утро, чтобы принять душ и поспать пару часов, а потом круг начинался по новой.       И только одно держало тогда Юнги на плаву — дома его ждали. В той маленькой квартире с ободранными обоями и перебоями с подачей горячей воды, его ждал любимый человек, который просыпался, как только Мин падал рядом на кровать, запуская свои пальцы в тогда еще короткие волосы брюнета и нежно целуя в висок с фразой, что скоро обязательно будет легче.       И потом в один момент все действительно стало лучше и легче, ведь Кихён смог, с его слов, устроиться в хороший ресторан в центре города, где оставляли настолько хорошие чаевые, что парень взял оплату квартиры полностью на себя и попросил Юнги отказаться хотя бы от смены в кафе, что брюнет и сделал.       В связи с этим Ю стал требовать больше внимания к себе, но Мин все освободившееся время стал проводить за начертательной геометрией, макетированием и физикой, чтобы нагнать те темы, которые он плохо изучил из-за загруженности работой, а по ночам продолжал таскать тяжелые паллеты с товарами. Кихён на это только слабо улыбался и говорил, что все понимает, что это сейчас важнее, ведь от этого зависит их будущее и дарил ему бесценные подарки в виде фирменных карандашей, стоимость которых превышала сотню тысяч вон. Юнги тогда знатно удивился, но Ю пояснил, что копил несколько месяцев с чаевых, чтобы порадовать уставшего и замученного парня, который даже не замечал обновленный гардероб и дорогие парфюмы, который Кихён стал покупать чуть ли ни каждую неделю.       А вот секс с ним Юнги периодически напрягал, потому что до этого, будучи скромным и не особо раскрепощенным, светловолосый стал вести себя совсем не так: то он ждал Юнги с уже полностью подготовленным задом, что три пальца входили по костяшки без какого-либо сопротивления; то просил душить его настолько сильно, что у парня закатывались глаза и краснело лицо от асфиксии; то заставлял брюнета вколачиваться в рот с такой силой и грубостью, что казалось, что парень задохнется от члена в своей глотке. Понеслась череда экспериментов, против которых Мин не был, но некоторые вещи казались ему слишком дикими, поскольку после связывания, подчинения, унижения, избиения, сопровождающимися множественными оргазмами, Кихён продолжал просить еще, хотя еле-еле держался на ногах.       Потом Юнги стали беспокоить новые отметины и следы на теле, которые он замечал во время редких совместных походов в утренний душ. Ведь Юнги точно знал, что на этих местах не мог оставить засосов и следов зубов, но Кихён в ответ на комментарии и расспросы архитектора лишь закатывал глаза и говорил о том, что Мин не помнит себя в порыве страсти, а некоторые синяки у него появляются на работе от того, что он порой бывает слишком неуклюжим и часто бьется обо все углы.       А потом на целый месяц Ю перестал подпускать к себе брюнета, говоря о том, что слишком вымотался на работе, что было либо много столиков, либо что понеслась череда банкетов, которые лишали всех сил.       Мин наблюдал за тем, как на теле любимого человека с каждым днём расцветает все больше и больше кровяных подтеков на местах, где еще не успели сойти предыдущие синяки, но Юнги старался не обращать внимания, слепо доверяя словам любимого о несчастных случаях на работе. Брюнет скучал по любимому телу в своих объятиях, но прекрасно понимал что когда-то сам был такой же и что многочасовые смены на ногах действительно приводят к тому, что хочется просто рухнуть на кровать и забыться.       И все же вскоре бурный секс вновь вернулся в их жизнь, заставляя Юнги осознать факт того, что ему нравятся все новшества в постели, которые так активно вносил Кихен: Мин любил бить по упругим ягодицам возлюбленного так, чтобы оставался след от ладони; любил доводить его несколько раз подряд до оргазма, заставляя стонать свое имя самыми высокими нотами; любил терзать соски, чтобы потом вокруг ареол оставались следы его ровных зубов; любил вылизывать податливую дырочку, которая жаждала большего и после каждого толчка языком раскрывалась все больше; любил даже связывать парня, чтобы тот извивался под ним прося больше и жестче. Но от очередного предложения любимого Юнги выпал в осадок, потому что не знал как реагировать на предложение тройничка. Мин, являвшийся собственником до мозга костей, не мог даже на секунду позволить себе представить, как к его горячо любимому мальчику сможет прикоснуться кто-то еще.       Брюнет в тот вечер старался сдерживать внутреннего зверя, честно пытался разобраться и понять причину возникновения такой идеи у своего партнера, но Кихена снесло с катушек. Он бил посуду, накидывался на Юнги с кулаками и орал о том, что Мин придурок, который ничего не понимает ни в жизни, ни в отношениях, ни в сексе. А потом быстро успокоился и вымаливал прощения говоря о том, что он идиот и его просто переклинило после тяжелых рабочих будней.       Но через неделю все встало на свои места. Юнги, наконец, узнал причину происхождениях всех гематом на теле любимого человека, понял откуда брались такие странные желания в постели и почему иногда Кихён не подпускал его к себе. Пазл в голове сложился ровно в ту секунду, когда он увидел связанного Ю в их постели в окружении двух мужчин, которые вколачивались в его податливое тело, оставляя жесткие удары и укусы, заставляя содрогаться в оргазмах. Отвращение, которое Юнги испытывал в тот момент, еще больше подкрепил факт того, что Кихён, увидев его, лишь лучезарно улыбнулся, предлагая присоединиться.       Архитектор до сих пор не понимал, как удержался тогда и не убил всех троих. Ему хватило гордости просто развернуться и уйти из этой квартиры навсегда, чтобы в очередной раз начать с нуля.       И если Юнги решил все для себя еще тем мерзким вечером, то вот светловолосый считал, что это вовсе не причина расставаться. Он пришел к университету и устроил сцену, что мол брюнет все не правильно понял и любит он только его, а то, что он видел — это всего лишь работа, которая приносит такие необходимые им сейчас деньги.       — Ты, блять, серьезно? Кихён, ты сейчас это серьезно? Любишь? Меня? Я видел как те два мужика вставляли в тебя свои члены, а ты только просил, чтобы они были жестче и грубее. О какой любви вообще может идти речь? Ты блядская подстилка! — орал Мин, когда за руку оттащил парня от главного входа в корпус.       — Это же все ради тебя, Юнги, пойми. Я правда тебя люблю, — плакал Ю, пытаясь дотронуться до лица брюнета. — Ты так уставал на работе и учёбе, а денег нам не хватало даже на паршивый рамен на ужин…       — Ты же, блять, говорил мне, что работаешь официантом в ресторане, где дают хорошие чаевые. Ты пиздел мне чертовых полгода, Кихён.       — Я правда там работал, любимый, но всего месяц, потому что это тяжело, знаешь ли, таскаться от столика к столику и получать за смену несчастные десят тысяч вон, — пытался объясниться светловолосый, начиная медленно выходить из себя.       — А раздвигать свои ноги проще? Проще, Ю? Проще врать в глаза, как ты говоришь, любимому человеку и целовать его по ночам зная, что утром твой зад будет иметь какой-то проходимец? — Юнги запустил в свои короткие волосы руку, стараясь не ударить стоящего рядом парня, которого любил до одури.       — Милый, любимый мой, пойми, нам нужны были деньги. Все ради тебя, слышишь? Я просто зарабатывал деньги тем, что умею и что мне нравится. Посмотри как мы стали жить после этого, а это всего лишь секс…       — Всего лишь секс? Господи, да что ты несёшь? Ради меня, говоришь? Да я бы лучше дальше работал грузчиком и доставщиком, чем это. Ты же знал, что я готов порвать любого за тебя и сделать для тебя все, что ты захочешь. Так почему из всех возможных вариантов ты стал проституткой? Я не понимаю, что могло случиться с тем парнем, в которого я влюбился в школе. Ты же был таким амбициозным, мечтал стать адвокатом, а что теперь? — недоумевал Мин, — Вот откуда у тебя все эти синяки, да? Вот откуда это желание, чтобы я душил тебя, связывал и унижал? А тройничок? Зачем ты мне его предлагал? Тебя ведь и так пускать по кругу можно…       — А меня пускали, — хмыкнул Ю, изменившись в лице и стал приближаться к Юнги, — Пускали, милый, и ебали так, что я потом месяц не хотел с тобой секса, потому что тело еще помнило прикосновение всех тех рук и губ, что оставляли на мне свои следы. И это был лучший секс в моей жизни, слышишь? Только представь, что за один вечер в моей прекрасной заднице побывало семь членов, которые без остановки кончали в меня, а потом заплатили мне столько, что я оплатил нашу с тобой квартиру на три месяца вперед. Так что тебе грех жаловаться, должен быть мне благодарен! — последнюю фразу Ю уже кричал так громко, что прохожие нехотя оборачивались на странную парочку.       — Благодарен? Какой же ты мерзкий, Кихён…       — Юнги, ты вообще меня слушаешь? — спросил Джин, размахивая руками перед лицом друга.       — Да, но вот понять не могу в какой момент ты встал на защиту путан?       — Я не оправдываю людей, которые промышляют этим в свое удовольствие, но все же ты должен понимать, что все не так просто. И это касается вообще всего. Не вешай ярлыки на людей пока не узнаешь, что у них за плечами. Ты ведь тоже на первый взгляд кажешься грубым и неприятным типом, — изрек Сокджин, тыкая в него пальцем и вызывая на лице Юнги легкую улыбку, — но люди которые знают тебя и твою историю прекрасно понимают, что на самом деле ты ласковый кот, окружающий близких людей своей заботой.       — Я понял, что-то из серии пути злодея. Что за каждым отрицательным персонажем скрыта история, которая поясняет причины такого поведения.       — Почему сразу злодея? Мин Юнги, это касается каждого человека. Добряки тоже зачастую становятся такими, потому что кто-то когда-то мог протянуть им такую необходимую руку помощи.       — Я все равно не понимаю какое это отношение имеет к проституции, — пожал плечами брюнет.       — Не понимаешь? Я сейчас тебе расскажу с чем столкнулся не так давно, — Джин прищурил свои глаза, закидывая ногу на ногу, — Ко мне в группу на поддерживающую терапию ходит девочка, которую в тринадцать лет продал в сексуальное рабство собственный отец, — начал свой рассказ старший, внимательно наблюдая за реакцией Юнги на его слова, — Сейчас ей двадцать семь, а она все еще дважды в неделю ходит к психологам, чтобы не сойти с ума от воспоминаний, которые ее мучают. Да, она была проституткой. Да, ее сексуальные партнеры менялись в день по пять раз. Но это не сделало ее плохим человеком, понимаешь? У нее просто не было выбора. И знаешь ли ты какие страшные вещи могут происходить с людьми, которые занимаются этим? Их также принуждают и насилуют до такой степени, что у них открываются кровотечения, но врачей, чтобы им помочь у них нет; их избивают до полусмерти, если они отказываются выполнять прихоти своих клиентов. И таких людей много, поверь. Кого-то, как эту девушку, продали, кто-то пошел на это сам, но не от лучшей жизни. Аым рассказывала, что с ней в комнате ночевала женщина, которая согласилась на это лишь потому, что ей срочно были нужны деньги на операцию для ребенка, который мог умереть в любой момент без врачебного вмешательства, но кредит ей не давали, работа приносила сущие копейки, а муж сбежал узнав о том, что малыш больной.       — Пиздец, — полушепотом сказал Юнги, залпом допивая виски, что все это время был налит в бокал, стоявший на столе.       — Ты ведь никогда об этом не задумался, верно? Потому что я никогда об этом не думал, — дождавшись слабого кивка, Джин продолжил, — Я так и думал, потому что ты всех ровняешь под этого несчастного Кихёна, который наплевал тебе в душу, хорошо хоть без побочек в виде венерического букета. А таких историй, как у этой девушки и ее знакомой, миллион. И даже те, кто идут на это добровольно, сталкиваются с издевательствами и страшными вещами, потому что проституция полностью легализована и регулируется только в шести странах Европы. Не смотри на меня так, — сказал Джин, обращая внимание на взгляд брюнета, — Мне пришлось изучить вопрос после рассказа Аым. И только в маленьком количестве стран у этих людей есть права и они могут обратиться за помощью врачей или полиции для того, чтобы наказать извращенцев, которые глумятся над ними. Поэтому, дорогой, не равняй всех по тому придурку, — слабо улыбнулся Джин, положив свою ладонь на руку Юнги, — Я прекрасно понимаю, что пережитый тобой опыт повлек за собой психологическую травму, лишая тебя доверия к людям, но Юнги, прошу, задумайся над моими словами на досуге. Это поможет тебе не реагировать так яростно на людей, которые торгуют своим телом, и меньше вспомнить события давно минувших дней, — Ким встал со стула, похлопав друга по плечу, — А теперь вставай и пошли к этим идиотам, а то что-то мне подсказывает, что они там уже в хлам и пытаются разгромить мою гостиную.       Юнги, ненадолго зависнув после речи старшего, встрепенулся, пытаясь отогнать от себя неприятное чувство после рассказа о чужой жизни, и медленно пошел в след за старшим в зал.       — А почему Чонгук в одних трусах? — удивился Мин, когда перевел свой взгляд на младшего, сидевшего на полу в одних боксерах.       — Потому что в двух жарко, — засмеялся Сокджин, который тут же плюхнулся рядом с пьяненьким мужем, вызывая приступ смеха у окружающих. — Хосок-а, пойдем я тебя спатки уложу в твоей любимой комнате?       — Пойдем, — кивнул Чон, хмуря брови и нехотя поднимаясь с дивана, слегка пошатываясь.       Такое с блондином случалось часто, ведь стоило хоть одной лишней капле попасть в его организм, как он впадал в состояние, которое все дружно называли «Мин Юнги обыкновенный», потому как Хосок начинал смотреть на всех недовольным взглядом, хмуря свои густые брови, а мыслить слишком депрессивно.       — Вы давайте тут тоже не засиживайтесь. Намджун, выдай им одеяла и подушки. Чонгук, одень все-таки штаны, мы все уже заценили твои трусы с фламинго, — раздавал команды Джин, подхватывая пьяного друга за талию, чтобы помочь добраться до нужной комнаты. — Юнги, много не думай, а то у тебя морщины скоро появятся.       — А мне что делать? — спросил Тэ, которому не понравился факт того, что его оставили без внимания.       — А ты просто будь красивым, — подмигнул старший брат, скрываясь за поворотом, — И разрешаю поприставать к Юнги, а то он слишком сильно загрузился, — донеслось уже из спальни.       — Хё-ё-ён, иди я тебя обниму, — тут же подорвался Тэхен к старшему, который выставил вперед руки, чтобы избежать поползновения в сторону своей персоны, — Ну же, Юнги-я…       Вечер, плавно перетекший в ночь, закончился для Юнги тем, что он оказался зажат между двух тел младших, что крепко обнимали его, закидывая на бедного архитектора свои конечности, и хихикали, говоря про то, что Мин очень милый, когда не ворчит.       Оставив попытки избавиться от назойливой парочки и отвоевать свое личное пространство, Юнги закрыл глаза в надежде на то, что сон мгновенно возьмет над ним власть, погружая в сладкие грезы. Но чуда не произошло, потому что под веками снова был отчетливый образ светловолосого мальчишки, который смотрел на него испуганными и невинными глазами, а в голове зазвучал голос Джина с урывками фраз из сегодняшнего разговора.       Почему Чимин так отреагировал на близость Юнги прошлым вечером? Почему в его взгляде был страх, а тело инстинктивно сжалось? Разве так ведут себя люди, которые наслаждаются вниманием и жаждут большего?       Единственная шлюха, которую брюнету довелось хорошо знать, обожала секс и кайфовала от проституции. Ведь Кихён слетал с катушек и возбуждался только от осознания того, что его будут трахать, душить, заставлять сосать, унижать и избивать, а когда дело доходило до соития, то он терял рассудок настолько, что повторял, как мантру, «еще, еще и еще» даже после пяти оргазмов подряд.       Был ли Чимин таким же, как Кихён? Был ли он таким же любителем всех тех мерзостей, которые так обожал Ю? Или же мальчишка был жертвой обстоятельств? И вообще был ли он тем, кем его представлял Юнги?       Мин теперь не знал, потому что слова Кима спутали все в его голове… Он не понимал, почему мальчишка прошлой ночью уехал порознь с тем мужчиной; не понимал почему смотрел так пугливо, выжидающе и с отвращением; не понимал почему, не смотря на все свои умозаключения, на этого парня хотелось смотреть так, будто он произведение искусства, выставленное в Лувре; не понимал, почему ему так хотелось ошибаться.       Может, Юнги действительно заблуждался? Может, все его выпады в сторону Пака были лишь для того, чтобы парень хоть раз сказал, что Мин не прав?       Как только за окном стали проступать первые солнечные лучи, сон все-таки накрыл брюнета с головой, даруя долгожданный покой и осознание, промелькнувшее яркой вспышкой.       «Я так хочу ошибаться» — последнее о чем думал Юнги, прежде чем провалиться в темноту.