Пролив имени Артемова

Остаток пути прошел без происшествий. Леонид никак не раскалывался по поводу подробностей дела и Стас оставил его в покое. «Сам все узнаю» — думал он. С того дня, кстати, Артемов спал в Селезневской комнате, но все равно большую часть дня проводил у себя. Стас заметил, что Леня всегда спал спиной к нему, и серебряные волосы каждый раз падали на пол. Селезнев заботливо поднимал их на кровать. И вот спустя почти неделю с отбытия поезд выпустил пары на вокзале в городе Северодонецке. Как только Селезнев и Артемов покинули вагон, тепловозы дали рывок назад и, набирая скорость, состав отправился на разгрузку в порт. На перроне стояли, как колонны, два огромных «шкафа четыре на четыре», с рациями и в черных пиджаках. Один из наемников спокойно приказал следовать за ними. «Нас даже встретили» — сказал про себя Стас и двинулся вслед за охранниками. Леонид радостно топал рядом, видимо, предвкушая виды на свое творение. Селезнев уже приготовился слушать о том, сколько пришлось скинуть мегатонн, чтоб теперь тут был порт. Никакой таможни, никаких расспросов в здании вокзала не последовало. Оно пустовало, и каждый шаг Артемовских солдатских сапог отдавался эхом в его сводах. Пройдя вокзал и маленькую аллейку после выхода, все сели в такой же черный «Аурус», который стоял под окнами Селезнева. Машина тронулась, и Стас, поглядев в окно, сказал: — Мог бы, удивился бы нахуй… Справа от машины был вокзал, а слева — обрыв и то самое Море Снов. В воде стояли разрушенные многоэтажки без единого окна, только голые железобетонные скелеты. — Слышал, что два солдата из стройбата заменяют экскаватор? — Леонид завел беседу — Так вот я — генерал Инженерных воск, и теперь представь, сколько у меня было экскаваторов… И, конечно, водородных бомб. Леня подмигнул Стасу. Артемов вообще не держал себя как чиновник, ему это не было нужно. В ответ Селезнев негромко усмехнулся. Сразу поинтересовался, надеясь получить подробности: — Так вот зачем тебе моя Б.Е.П. Ты хочешь копать ей свой «Пролив имени Артемова»? Леонид, казалось, заострил немного свое выражение лица. Хитро продолжил: — Не угадал. Твоя пушка мне нужна далеко не в шахтерских целях. Скоро ты ее увидишь. Ты сам все поймешь… Я думаю, у меня все-таки есть шахта для твоей пушки. Леня отвернулся. «Вот ведь мудень» — выругался вполголоса Селезнев. Он от интриги Артемова уже неделю на иголках. Кажется, вот сейчас уже расскажет, но он сидит и смотрит в окно. В отражении Селезнев видит, как Леонид щурится и улыбается. Солнце приближалось к горизонту, уже румянилось закатом. Море загорелось рыжим огнем. Черный автомобиль летел по трассе. Слева — все так же. Некоторые дома были переломлены, и отколовшаяся часть лежала рядом с основанием, некоторые почти не выдавали заброшенности, на смерть намекали лишь темные провалы окон. Лимузин медленно остановился. Пассажирам сказали выйти. Селезнев отворил дверь автомобиля и непроизвольно задрал голову вверх — они остановились около огромного бетонного ангара. Дорога резко обрывалась сплошным бетонным настом. Стоящие справа контейнеры явно намекали, что это и есть порт. Леонид подошел к Стасу сзади, встал рядом, опершись на одну ногу. С надменной слегка интонацией он пояснил Селезневу: — Не беспокойся, в этом ангаре то, зачем мы здесь. Там и твоя пушка. Но посмотрим мы их завтра. Грустно, да? — хлопает Стаса по спине и добро смеется. — Ебаный ты пидорас, Леня, господи… — Стас рычит на Артемова. — Я бы тебя на месте задушил, вот этими вот руками… — Он берется за дверь машины и сжимает пальцы. — Хах, я знал, что тебе понравится. Успокойся, Стас. Нам есть, чем заняться — у нас полный город делов на эту ночь. Она обещает быть горячей. Леонид обнял Селезнева за плечи. Стас, видимо, решил сдержать агрессию, выдохнул. Он знал Артемова, он знал, что наивно полагать, что он просто возьмет и все выложит в такой ситуации.