ASYLUM

Наши дни. Открываю глаза. Солнце сквозь грязные шторы и забитые доски нещадно слепит. Фу, сколько я вчера выпила? Поднимаю тяжёлую голову и моментально чувствую боль в висках. Пора завязывать, иначе в следующий раз мне точно не повезёт. Не без труда сажусь на кровать, опираюсь локтями о свои ноги и кладу голову в ладони. Давненько мне не было так тяжело. Точнее… в прошлой жизни. На секунду в груди отдаёт глухим скрежетом, но я насильно заставляю свой мозг отгонять мысли о том, что было. Этого уже нет. Успокойся, Джиа. Ты одна. Забудь о них… обо всех. Урчание в животе возвращает меня из лапищ воспоминаний и заставляет встать и даже сходить в ванну, чтобы умыться. Набираю в ладони холодную воду, которая еле льётся из крана и плещу на лицо и шею. Напротив висит дурацкое зеркало, которое я избегаю взглядом. Единственное, что могло бы добить меня сейчас - это собственное отражение. Я знаю, как выгляжу. Точнее, помню. И пусть моя внешность такой и останется в памяти. Овальное похудевшее лицо, еще виднеющийся румянец на щеках, пухлые губы и грустные серые пустые глаза, будто у щенка. Невольно я усмехаюсь и сразу же одергиваю себя. Ладно, закончим с этим. Я снова разговариваю сама с собой. В последнее время это стало частым явлением. Возвращаюсь в комнату, по пути к выходу, цепляю свой рюкзак и, перед тем как открыть дверь, проверяю наличие пистолета в нём. На месте. Значит, можно выходить. В гостиной никого. На стенах развешаны фотографии незнакомых мне детей и взрослых. Интересно, какая судьба сложилась у них? Сумели ли как-то выбраться отсюда?! Не хотелось бы кого-то из них встретить на улице. Сейчас было бы странно сказать им: «Эй, ребят, спасибо за уютную ночлежку и извините за то, что заколотила досками окна в вашем доме!». Как минимум, они меня не простят. Как максимум, съедят. Выхожу из, теперь моего, пристанища и вдыхаю наисвежайший воздух, а затем резко чувствую нотки гнили. Мгновенно выдыхаю и оглядываюсь. «Двигайся, Джиа! А не стой на месте, как курица среди стаи лис». Я шагаю прямо по проезжей части. Повсюду разбросан мусор, старые листовки, на которых написано: «Посетите наш салон красоты!». Да легко. Теперь мне даже деньги не нужны, чтобы посетить ваш гребанный салон. Только теперь я и красоткой не стану. Возвратимся к пистолету. Возьму в руки. Так мне спокойнее. Вот выскочит хозяйка моего пристанища из-за угла и такая: «Ты испачкала своими грязными ботинками наши ковры!», а я ей пулю в лоб. Явно, это подействует куда утвердительней, чем мои оправдания. Солнце, кстати говоря, сегодня куда более беспощаднее, чем я. В джоггерах и свитере моя кожа пылает. Но я слишком осторожна, чтобы вот так без стыда и совести посреди улицы начать раздеваться. Во-первых, это неприлично, а во-вторых, могут начать приставать. А это небезопасно, я вам скажу. Не спрашивайте, откуда я знаю. Ладно, смиримся с тем, что я опять начинаю вести диалог в своей голове, но пора сосредоточиться на более важных вещах. Сегодня план дня таков: забежать в торговый центр, запастись едой, одолжить парочку новых вещей у какого-нибудь крутого магазина, подняться на вышку и ждать. Чего? Хрен его знает. Чуда, наверное. Из-за мыслей, наполняющих мою голову, я незаметно оказалась у первой цели: огромный торговый центр зловеще скрежетал. Бегом преодолеваю ступеньки и, сжимая пистолет в руке, аккуратно и, как можно тихо, крадусь внутрь. На первом этаже в моем поле зрения ни души. Позволяю себе чуть расслабиться и двигаться уверенней, находу переводя дух. Продукты - на первом, одежда - на втором. Всё просто. Быстрым шагом преодолеваю расстояние до продуктового отдела. Миную кассы, оценивая территорию. Гляжу за каждые углы, влево, вправо, оборачиваюсь назад. Никого. Это хорошо, это очень хорошо! Успокаиваю дыхание и прохожу к полкам с едой, которая ещё сохранилась. Заполняю свой рюкзак консервами с рыбой, говядиной и супом, затем иду к полкам с напитками, беру две небольших бутылки воды. Прохожу мимо гнилых овощей и фруктов прямо к сладкому. Кидаю в карман рюкзака две плитки шоколада. Единственный продукт, из-за которого я голову сверну любому. Все прошло по плану! Никаких форс-мажоров. Осталось забежать за парой футболок и новыми кроссовками. У моих ботинок отваливается подошва, это затрудняет мое передвижение. А меня ничего не должно затруднять и замедлять. Быстрыми шагами поднимаюсь на, уже давно неработающий, эскалатор и оказываюсь на втором этаже. Справа от себя замечаю силуэт. Мгновенно сворачиваю влево и скрываюсь в первом попавшемся магазине. Чувствую, как сердце начинает биться о грудную клетку. Не отрывая взгляда от выхода, передвигаюсь к вешалкам с футболками, стараюсь не подниматься в полный рост. Краем глаза вижу свою цель, срываю две серые футболки, не смотря на размер, ведь на тощее тело любой подойдёт. Затем замечаю полку с кроссовками. Наскоро запихиваю футболки в рюкзак и иду к кроссовкам. Беру самые удобные, не обращая внимания на цвет и модель. Мне без разницы. Главное, чтобы были как раз, и побыстрее свалить отсюда. Поднимаю глаза к тому месту, где видела силуэт. Никого. Ловлю себя на мысли, что, возможно, мне показалось, как своим затылком чувствую сзади себя движение и знакомое скрежетание зубами. Да ладно тебе! Осторожно, без лишних движений, поворачиваю голову в сторону своего нового приятеля. Мужчина стоит недвижимый, его пустой взгляд вперился в мой, челюсть широко свисает из-за разорванных щёк и сломанных костей. Днём их мозг, или то, что от него осталось, работает намного медленней. Через несколько секунд он осознает, что перед ним жертва и нападёт. Если я выстрелю, то на звук моментально отреагируют его друзья, прибегут, начнётся шумиха… Остаётся лишь один вопрос: насколько быстро я бегаю. Щас проверим. Я стреляю, и пуля попадает в грудь Хищнику. Срываюсь с места и бегу к эскалатору. Натыкаюсь справа на дружка моего уже мёртвого бывшего приятеля. Тот тянет ко мне свою лапу, но не успевает меня зацепить. Как только я добегаю до эскалатора, вижу, что внизу встречают ещё двое Хищников, которые пытаются одновременно забраться на ступеньку. Мне становится смешно от этого зрелища, но я, не забыв об опасности сзади, прыгаю через перила к соседней лестнице и бегу вниз. Повезло встретить их днём. Слишком медленные для тех, у кого мозг ещё соображает. Пробегаю прямо перед носом у этих несчастных парня и девушки, которые вместе застряли между перилами, и выбегаю из здания на палящее солнце. На это раз даже пуль меньше потратила. Оборачиваюсь к торговому центру, из которого виднеются лица Хищников и показываю им средний палец. - Пошли вы! - негромко говорю я, улыбаясь. Они не выходят на солнечный свет. Он палит их кожу, от чего те начинают гореть заживо. Ну ладно, повеселились и хватит. Пойду к телевышке. Там моё любимое радио, которое не ловит ни одного канала. Знали бы вы, как приятно слушать это бесконечное шипение, под которое даже уснуть нельзя, вдруг, пропустишь важное сообщение. На самом деле, я уже привыкла к нему, поэтому для меня это словно музыка, которую, кстати, я не слышала уже полтора месяца, а то и больше. Я не веду календарь, или типа того, потому что насрать мне, какой сегодня день, это не имеет значение. Всё теперь не имеет значение. Популярность, бренды, интернет, ТВ, деньги, банки, рейтинги, буквально всё, что так долго создавалось человеком, не имеет смысла, вся многовековая система общества рухнула в один момент. Всё, к чему шло человечество обнулилось. Вот он - чистый мир, освобождённый от искушений, но полный тварей и грязи в буквальном смысле. Вот бы сейчас какой-нибудь из Богов религий мира явился сюда и очистил землю от паразитов, прихватив, желательно, и меня с собой - это было бы спасением планеты. Ну а если смотреть реально на вещи, то шансов выжить у оставшегося человечества, в принципе, не так уж и велики. Будь мы все заражены, рано или поздно мы сами себя бы уничтожили. И вот, человечеству бы наступил долгожданный конец. Земля бы переродилась спустя века, и снова можно начинать отсчёт жизни. Таким я представляла свое будущее после окончания университета? Конечно, нет. Точнее сказать, я вообще в жизни не задумывалась о таком конце. Все, что я хотела - заработать денег, купить себе отличный байк, наверное, выйти замуж, подарить родителям внуков и наслаждаться остатком своей жизни на собственной вилле. Но теперь этому никогда не бывать. Всё, к чему я стремилась, всё, что учила на лекциях, вот так беспощадно все стало бессмысленно. И единственное, что мне пригодилось из прошлой жизни - хитрость и ловкость, приобретённая тогда, когда убегала от полиции, и стрельба по жестянкам. Всё остальное зря! От этих мыслей меня затошнило. Я опомнилась не на той улице, которая ведёт к вышке. Нужно заканчивать впадать в размышления. Это было крайне неосмотрительно. Но это… моя родная улица. Я вижу примерно через 300 метров от меня свой дом… Снова этот скрежет внутри грудной клетки. Только теперь он начал рвать мне сердечную мышцу. Ноги непослушно повели меня, и через некоторое время я уже стою напротив родной двери. Окна по обеим сторонам разбиты: видимо, здесь уже побывали Хищники. Осторожно толкаю рукой входную дверь, и та легко поддаётся. Вдыхаю, надеясь услышать родной запах, но лишь пыль ударяет мне в нос. Захожу неспешно в гостиную. Всё находится на своих местах с того дня, как я покинула это место. Прохожу мимо дивана, проводя рукой по его пыльной и бархатистой спинке. Мой взгляд падает на кофейную чашку, оставленную моим отцом на столике перед телевизором. По телу табуном проносятся мурашки, а в горле начинает образовываться тяжёлый ком. Я почти вижу, как он отпивает из неё уже остывший кофе, чтобы скрыть свою нервозность, и смотрит новости по телевизору, ожидая хоть одной хорошей новости. Я с трудом отвожу взгляд, двигаюсь к своей спальной комнате. Захожу. Окно здесь тоже разбито, а осколи валяются на полу. В поле зрения сразу же возникают фотогафии в рамках на стене, над кроватью. Я подхожу ближе и принимаюсь рассматривать. Весь мой разум кричит: «Уходи!». Но я не могу… Я смотрю на эти улыбающиеся лица, и мне становится так больно… Но я не могу уйти. Ком в горле кажется заполнил лёгкие, от чего мне стало тяжелее дышать. В глазах начинает нещадно щипеть. Я протягиваю руку к фотографии моей семьи и, снимая её с гвоздика, медленно сажусь на кровать. Вижу, как мой папа крепко обнимает нас с мамой за плечи, а младший брат прыгает к нему на спину. Мы смеёмся, радуемся, ведь мне исполнилось тогда четырнадцать. Пальцами рук я нежно касаюсь лица мамы и чувствую, как слёзы щекочат мои щёки.