Другая жизнь

POV Эрик Никогда не думал, что встречу её снова! Чёрт бы побрал эту мелкую сучку! Помню, как сейчас, нашу первую встречу. Хмыкаю себе под нос. «Когда же это было?» — произношу вслух фразу, пытаясь воспроизвести в памяти тот день. «Да, месяцев семь назад!» — проскакивает у меня в голове, и предаюсь воспоминаниям, уходя в них с головой. Приехали мы, значит, всем руководящим и вышестоящим составом на ежегодное мероприятие, посвящённое победе в Великой войне. Только какой вот победе, ёбаный в рот?! Земля вся выжжена дотла, радиация бушует кругом. Фонит так, что за стену страшно выходить без снаряжения. Океаны высыхают, реки почти все заражены, озера исчезли, превратив когда-то зелёные луга в пустыни. Не осталось никого и ничего, кроме кучки испуганных людишек и единственного уцелевшего городка на целом континенте. Ну, как уцелевшего… В руинах всё. Почва настолько потеряла свое плодородие, что если бы не изобретения эрудитами новых сортов семян — сдохли бы все уже давным-давно, и тогда, за парочку тысячелетий, природа снова восстановила бы баланс ресурсов и живых организмов на планете. Наверное… Вздыхаю, стоя у себя в квартире, смотрю в огромное окно во всю стену и крепко сжимаю бутылку виски в руке. Делаю глоток, обводя суровым взглядом разрушенные кварталы Чикаго. Отстроили его, конечно, но не полностью. Благоустроили только некоторые районы, такие как «Эрудицию» и «Искренность» — там прямо Боги нашей последней цивилизации проживают; в «Отречении» и «Дружелюбии» — так себе, отребье одно, и вместо лощеных улиц и престижных домов сараи одни стоят. Тут обитают второсортные трудяги. В «Бесстрашии» оставили всё, как было после войны. Только несколько жилых высоток, десяток малоэтажных построек под казармы и склады, да административный корпус совсем новенькие, остальное всё — одна разруха, и всё для того, чтобы люди не забывали, к чему может привести власть и беспечность необдуманных решений правительства стран. Из всех обитаемых участков на планете Земля остался только один-единственный город. Мой город. Где я и живу. Мы бесстрашные — солдаты, защитники отчизны и её жителей. Защищать теперь нужно не от внешней угрозы. Угроза внутри общества, которая разрывает его изнутри — изгои, сраные афракционеры, презирающие систему. Повстанцы, мать их. Борются за справедливость и хер знает что ещё. Только всё это настолько мнимое и напускное, что аж тошнит от их фанатизма. Единственные не контролируемые никем людишки, которые шныряют повсюду. Они как чума, которая неимоверно быстро распространяется и мутирует, готовая поглотить любого на своем пути. Закат освещает Чикаго последними лучиками ярко-оранжевого света и уходит далеко за горизонт. «Красиво как!» — думаю я. Полотенце неожиданно падает с бёдер. «Ну и хуй с ним!» — пролетает в голове. Снова делаю глоток огненного напитка, обдирающего горло, и сажусь нагой на свою огромную кровать, устеленную постельным бельём чёрного цвета. Опять погружаюсь в воспоминания того дня… Бал проходил нынче у искренних. Терпеть не могу этот район. Всё чистое, белое, словно в больничку попал. Ненавязчиво играла какая-то поебень, которую и музыкой-то назвать нельзя. Настроения не было никакого. В тот день Сара устроила мне скандал, увидев, что я обжимался с какой-то молоденькой неофиткой. Обозвала меня старым пердуном. Охуеть, конечно! Вот это наглости в ней! И с чего это я должен перед какой-то бабой отчитываться? Не пойму! Ведь, я — лидер, а она даже девушкой моей не была! Какой же я пердун, когда мне тридцать всего?! Тогда было. Сейчас уже тридцать один, бля. «В натуре, старый пердун!» — думаю я, делая глоток из бутылки. Правда, я ещё ого-го! Да и фору любому молодому неофиту дам на любовном фронте. Пока работает всё без сбоев и осечек. «Тьфу-тьфу-тьфу!» — сплевываю через левое плечо и стучу скрученными в кулак костяшками пальцев по своей башке, а стук отдаётся непонятным звоном в мозгах. Стоял тогда, в общем, в огромном чистом зале, пиздел с Максом ни о чём. Что-то притихли все, смотрю. И Макс тоже резко замолчал. Поворачиваю голову, куда и все. Вижу причину гробовой тишины — Джанин Мэттьюс. Синяя бестия замечает нас и направляется в нашу сторону. Знаю, что Трейд слюни по ней пускает, а замутить с ней не решается. Боятся её все. Прям, не баба, а монстр какой-то, можно подумать. Улыбаюсь ему, чокаемся стаканами с водкой и залпом осушаем их. — Добрый вечер, господа! — слышу строгий голос Джанин рядом с нами. Она протягивает свою руку, выворачивая её тыльной стороной, Королева ëбаная, сначала Максу, здороваясь с ним, потом мне. Всё по старшинству, по этикету. Правильная, твою мать. Хмыкаю. Пожимаю её ладошку и киваю в ответ. — Хотела поблагодарить вас за людей, что предоставили нам для охраны периметра нашего исследовательского центра. — Рад, что смог помочь, — отзывается Макс. — Зря вы сами отказались от собственной охраны, — добавляет он заботливым голосом. — В этом не было необходимости, благодарю! — отвечает Мэттьюс. — Личные угрозы нам не поступали, так что беспокоиться не стоит. — Кэнг уже занимается этим сам. Мы предоставляем ему всю информацию, но пока никаких нарушений охрана по периметру не обнаружила, — отчитывается старший лидер бесстрашных. Закатываю глаза. «Во, блин, как стелется перед ледяной Королевой, лишь бы дала!» — думаю я. — Да, он держит меня в курсе, спасибо. Позвольте представить вам мою сестру, — говорит Джанин и машет куда-то в сторону кучки светских дам, подзывая к себе одну из них. А я чуть стакан из рук не роняю, видя девушку лет двадцати пяти, что идёт к нам, а за ней плетется какой-то хер, постоянно хватая её за руку. Она хмурит красиво очерченные бровки каждый раз, одёргивая эту кривую граблю от себя. Светлые глазища девчонки светятся от яркой люстры, что висит над потолком зала, освещая огромное помещение. Её длинное тёмно-синее платье подчеркивает хрупкую точеную фигурку: красивую грудь держат тонкие лямки лифа, которые немедленно захотелось обрезать и прикоснуться к её оголившейся фарфоровой коже, светлые волосы уложены в затейливую прическу, открывающую её шею, в которую хочется впиться зубами, оставляя следы, помечая её, как свою, а затем, провести там языком, успокаивая нежную кожу после укуса. Твою мать! Всё это так живо представил, как наяву! Даже мой дружбан напрягся, напоминая о себе. Она — словно ангелок, спустившийся на эту грешную землю с небес. Нет, вовсе не красавица, есть краше девки, но милая до безумия. — Всем привет, я Энн, — произносит она, отходя от своего парня, и подходит ко мне вплотную. Девчонка протягивает мне руку, здороваясь по-мужски, и улыбается, плотно затаскивая в свои сети. Не могу отвести от неё взгляда. Словно в болоте погряз по самые яйца. Нет, по уши. — Я-я-я… — как дебил, только это и смог выдавить из себя. Снова делаю глоток, вспоминая тот вечер. — Не утруждайтесь, — говорит она. — Я знаю, кто вы, Эрик Коултер, — произносит моё имя так сладко, что хочется впиться в её розовые губки. Да что со мной такое?! В тот день я впервые увидел её. И безумно захотел. А она отшила меня в тот же вечер. Никогда прежде мне не отказывала девка. Неприятный был опыт, конечно. Ну, на «нет» и суда нет. Что уж теперь поделать? Занятая оказалась барышня, правильная, мать её. Но это тогда… А сегодня вот чуть не трахнул у лифта эту «правильную». Да ещё и при всех. Улыбаюсь, вспоминая её огромные глаза и приоткрытый ротик. Так хотел впиться в него губами, что еле сдержался! Не понимаю только, каким вот чудом не налетел, как коршун, на неё? Её тело такое податливое и так реагирует на мои прикосновения, что я был приятно удивлён её реакцией на себя. А говорили, склероз у неё. Ну, не склероз, амнезия. Соски её затвердели сразу же, как только я дотронулся до её спины. «Моя! Моя, Энни!» — произношу вслух, прикрывая глаза. Конечно, напиздел ей, что она якобы не в моём вкусе. Оказалось, что ещё как в моём! Мне, правда, всегда нравились легкодоступные барышни. Никогда не было ни желания, ни времени, ни сил добиваться таких, как эта принцесса. А тут крышу снесло не по-детски! А эта — просто настолько запала в душу, что уже который месяц выскрести её не могу оттуда. Её запах до сих пор кружит мне голову и тревожит мой воспалённый мозг. А дружбан мой уже опять начинает дёргаться, как вспомнил эту Мэттьюс. Надо отвлечься немного, а то придется передёргивать затвор. «Она же вроде замуж собиралась? — думаю я. — Только не за этого сраного мачо!» — вспоминаю морду того криворукого хера, что уже полгода не отходит от неё. С тех пор, как она пришла в себя, слухи о её замужестве стали набирать новые обороты. Падла! Снова делаю глоток из бутылки. Поджимаю губы от злости и залезаю своей пятернёй в волосы от непонятного чувства жжения внутри: то ли от виски, то ли хер знает от чего! Не могу понять, что со мной происходит?! Ревность? Нет! Неужели? Опять? В голову снова лезет образ Энн. Не могу забыть, как трогал её сегодня. Руки до сих пор горят от тех ощущений, что тогда испытывал, обыскивая её и лапая заодно. Всегда любил совмещать приятное с полезным. И не хочу представлять, как этот дебил также к ней прикасается… Целует… А она вся горит в ответ на его ласки… «Бля-я-я! — стону я, чуть ли не крича, — что она сделала со мной? С-с-сука!». Давненько мне не было так паршиво! А она… Неужели и правда не помнит ничего? «Может, так даже лучше?!» — думаю я, допивая бутылку залпом. *** — Эрик! — слышу я утром голос у себя в консоли, подняв трубку. — Срочно ко мне! — нервничает Макс. Отпихиваю от себя разнежившуюся Сару, которую приволок уже под утро, мучаясь от неспадающего стояка. Не особо помогло, конечно, но всё же немного полегчало. Думал, что, нажравшись, забуду про эту долбаную принцессу. Но ничего, кроме тошнотворного перегара и непонятной ненависти к себе самому, за ночь не приобрёл, а Энн так и стоит перед глазами. Всю ночь снилась, чтоб её! Как трахаю её прямо там, у лифта, недалеко от кабинета Джанин. Поэтому, резко проснувшись, пришлось идти за безотказной Сарой, дабы помогла забыться и заснуть. — Исчезни, пока я буду в душе! — сообщаю ей и бегу смывать с себя её запах, который мне уже опротивел. «Зачем же трахался тогда с ней?» — спрашиваю сам у себя, а ответа не нахожу. Задержался немного, вытаскивая Сару из комнаты чуть ли не за шкирку. Та снова устроила истерику, распищавшись в семь утра на весь этаж. Оказывается, я её парень! Во дела! Пришлось потолковать с ней немного, объяснив, что это совсем не так. Через пятнадцать минут я уже был у Макса и смотрел на его тревожную мину. — Ты долго, — отчитывает он меня. — Случилось что? — спрашиваю я, усаживаясь в широкое кресло напротив и игнорируя замечание старшего лидера. — Случилось, — отвечает Трейд, поджав пухлые губы. — В исследовательском центре эрудитов был небольшой пожар, — выдаёт он мне. — Пострадал кто? — без особого энтузиазма интересуюсь я. — Нет, насколько мне известно. Его быстро потушили. Горел кабинет Энн Мэттьюс, — многозначительно смотрит на меня. — И-и-и… — помогаю ему, ёрзая на стуле. — И-и-и… — копирует он меня, — охрана наша нихуя никого подозрительного вдоль периметра здания не заметила. Камеры наблюдения в её кабинете нет, а в коридоре всё чисто, — говорит он. — Что-то здесь не сходится… — Согласен, — отзываюсь я. — Вообще мутная история какая-то. — И ещё кое-что, — говорит Макс. — Что же? — уточняю я, видя, что Трейд тянет резину. — Ночью кто-то проник в её квартиру и пытался поиметь, — договаривает тот. В удивлении поднимаю свою пирсингованую бровь. От этой новости пальцы сами собой сжались в кулаки. — Она пострадала? Известно, кто это был? — спрашиваю я, почему-то начиная нервничать и злиться. — Нет и нет, — снова исчерпывающий ответ моего старшего лидера. — Что думаешь? — уточняю я, немного успокаиваясь. А вижу только удивленный взгляд друга и слышу звук его пальцев, постукивающих о деревянную столешницу стола, отбивая непонятную, раздражающую дробь. — Эти два события как-то взаимосвязаны? — задаю наводящий вопрос, сморщив нос от бесящего недовольного взгляда Трейда. — Ты мне скажи, — отвечает он. — Мне почём знать?! — произношу я, искренне удивляясь. — Ладно. Не хочешь говорить — не говори, — тяжело вздыхает Макс. — Поехали к Джанин, может, узнаем что новое. Надо Энн допросить. Кэнг с командой тоже приглашен, — говорит Макс. — Заодно проголосуем насчет её просьбы о личной охране для её маленькой принцессы. — Так, подожди-ка! — не понимаю я, к чему клонит Трейд. Ну, или не хочу понимать. — Ты что это? Думаешь, это всё был я? Я что, совсем дебил, что ли? — Не совсем, конечно, — отвечает мне мой командир, перебивая меня, — но порой бабы сводят с ума! — Тебе ли не знать! — ёрничаю я. — И не тебе ли, Эрик?! — резко произносит Макс. — Думаешь, не помню, как ты полгода назад запал на неё? Не я ли тогда пытался вывести тебя из этого параноидального состояния? — молчит и смотрит на меня. — Это было два месяца назад, а не полгода. И жрать со мной виски в баре, а потом набить мне морду впятером — это не вывести из этого состояния. И я в полном порядке, уверяю! — не свожу гневного взгляда в ответ. — Не сомневаюсь, что в полном порядке! — парирует он. — И я не договорил! — вздыхает, пытаясь успокоиться. — Эрик, ты лучший мой заместитель! И лучший друг! Знаю, что могу рассчитывать на тебя в любой момент! Но, я помню, какой ты был после задания чуть больше месяца назад. Ты нёс её на руках и двое суток не отходил от её постели. Ты снова запал, твою мать! А вчера? — задаёт он мне вопрос. — А что вчера? — не понимаю я. — Ты побежал за ней и вернулся с таким стояком, что мне страшно было рядом сидеть! — говорит Макс. — Поэтому, прошу, скажи мне, что это не ты лазил к ней в квартиру и пытался шпильнуть её. — Ну, во-первых: какого хрена ты смотрел на моё добро? А во-вторых — это был не я! Уверяю тебя! Хотел бы шпильнуть, шпильнул бы, и никто об этом не узнал бы! Ну, кроме неё, конечно! — возмущаюсь я. — Во-первых, — снова, сука, передразнивает, — ты прошёл мимо меня, усаживаясь обратно в кресло, и такое безобразие у моего лица трудно было не заметить! — машет пятернёй у своей морды, изображая испуг. — Боюсь, что от глаз моей Джанин это тоже не ускользнуло! — Твоей? — перебиваю его, улыбаясь. — Моей! — отвечает он. — И во-вторых, Эрик, не наделай глупостей, умоляю! — Не боись, друг! Не наделаю! — отвечаю я, почему-то сомневаясь в собственных словах. — Так почему насильнику не удалось исполнить задуманное? — Не удалось потому, что Энн угрожала ему ножом, намереваясь отрезать ему яйца, и устроила потасовку с ним, — чудь удивленно поднимает он брови. — Потасовку? — переспрашиваю я, тоже удивляясь. — Да, это точно был не ты. Тебя хер завалишь на лопатки! Она бы точно с тобой не справилась, — произносит Макс, сверля меня взглядом. — Метод дедукции! А ты не так глуп, каким кажешься на первый взгляд! — ухмыляюсь в ответ. — Так, разговорчики! — рявкает он, показывая, что старше меня по званию. — И надо разобраться, как вообще он попал к ней и почему не сработала сигнализация. Алекс из эрудитов уже готовит отчёт. Это он отвечает за охранную систему. Стоит расспросить об этом девку самим, чтобы понять, что к чему. И позвонить этому грёбаному докторишке, попросить его разрешения на её допрос, — недовольно произнёс Трейд, повторяя свою мысль. — Ревнуешь, что ли? — спрашиваю, ухмыляясь. — А ты? — вместо ответа, задает вопрос Макс. Сразу замолкаю, понимая его. — Похоже, что этот хер знал о системе охраны и как-то разблокировал её, взломав пароль, — предполагаю я, меняя тему, возвращая её в старое русло. — Исключено! В отчётах нет ничего о взломе, — говорит Трейд, потирая свой подбородок. — Тогда этот кто-то просто знал пароль. Может, Энн сама ему и сказала его? Это не её женишок, случайно? — спрашиваю я. Отрицательный кивок Трейда. — Так, а кто это был тогда вообще? — задаю я вопрос. — Джанин сказала, что было темно, и насильника её сестричка не разглядела, — отвечает Макс. — И почему же не изнасиловал? Она же мелкая совсем и слабая! — снова спрашиваю я, удивляясь и сжимая кулаки. Был бы рядом, разорвал бы на две части того падлу! — Ну, не такая слабая, какой кажется! Отбила же яйца всей охране Джанин каким-то образом. И, возможно, ты прав. А, может, ему и не нужна была она вовсе. Может, он просто что-то искал? В общем, нужно срочно поговорить с девкой. Поехали! — командует он.