Другая жизнь

      Как только внедорожник выехал с территории «Эрудиции» по направлению в «Бесстрашие», я немного напряглась. Из ухоженных кварталов моего района мы попали куда-то на самое дно. Разрушенные здания после войны наводили ужас. Огромные покосившиеся многоэтажки, которые грозились упасть в любой момент, стояли прямо вдоль дороги, по которой мы и ехали. Как я буду тут жить? Где, блядь, в подвале? Я уже совсем не верила словам Трис, что мне здесь понравится. Я ни разу не была у лихачей, и что-то подсказывало мне, что там не совсем моё место. Не думаю, что здешние пейзажи сильно отличаются от того, куда меня везут. Я слышала, что у них там всё осталось практически не тронутым после войны. А это значит, что там так же, как и здесь. Мне это не нравится, уж точно! Первое впечатление от увиденного — это просто тихий ужас. Я всю дорогу молчала, но, слава Богу, все остальные, поняв моё не игривое расположение духа, оставили меня в покое. Калеб разговаривал с Трис, Фор — с Эриком, а я сидела и пялилась в окно, разглядывая поначалу ухоженные дома и улочки, резко превратившиеся в заброшенные, никому не нужные полуразрушенные высотки и безжизненные территории, где периодически шныряли неухоженные, в грязных одеждах и с сальными волосами, изгои. Невольно пытаюсь вспомнить своё время пребывания у них. В голову лезут только яркие вспышки снов, от которых начинает болеть голова. Не хватало ещё очередного приступа! Поэтому пытаюсь думать только о насущном. Но изгои всё равно не вылезают из моей головы. Вон идёт женщина вместе с ребёнком, который не увидит лучшей жизни. Никогда. Блин! Что самое страшное, они ведь не позволяют и своим детям сделать достойный жизненный выбор и вступить в какую-нибудь из фракций! Их сызмальства учат ненавидеть, с молоком матери прививают злобу, отвращение и враждебность к фракционерам. А ведь, несмотря на все предрассудки и их старания гневной злобы к таким, как я, там есть и одарённые умом и честностью юноши и девушки, добрые и отзывчивые, смелые и храбрые. Как так можно жить? В полнейшей антисанитарии и без права выбора? Ни себе, ни людям! Хоть бы своим детям дали лучшее будущее! Никто же не запрещает собраться всем лидерам и решить данный вопрос, позволив изгоям проходить специальный отбор, подобно обычному члену общества, и распределять их по фракциям. Не все же растут такими явными ярыми афракционерами, как те, что меня похитили. Как выясняется, таких предостаточно и в самих фракциях. Ещё бесит, что они осознанно лишают себя и собственных детей всех даров цивилизации. Ведь есть же игрушки, канализация и шампуни. Неужели трудно помыться и постирать свои вещи? Наши волонтеры им всё привозят: еду, одежду и всё необходимое для жизни. Знаю, что отреченные шьют им вещи горами и отдают своё при необходимости. Да они последние трусы готовы снять для них! Ну, не нравится тебе ни одна фракция, есть же где жить! Знаю, что даже в этих развалинах некоторые обитают своими маленькими сообществами в десять-двадцать, иногда чуть больше, человек. Даже работают, восстанавливают здания и старое заброшенное оборудование, принося пользу себе и всему городу. Но таких совсем немного. Они все боятся набегов таких вот ярых боевых групп афракционеров, которые грабят, насилуют и убивают. Таких, которые и украли меня. Ещё и приписывают связь с ними. Ну, вот! Прекрасно! Опять разозлилась!       Смотрю на Эрика. Ощущение, что обижена на него, не проходит. А я ведь даже не пойму, из-за чего. Ещё и не поблагодарила его за своё спасение. Ладно, потом сделаю это. Сегодня жарко, он в майке. Красивый, козёл! Сильные татуированные руки сжимают руль. Живо представилось, как эти самые руки обнимают меня, как в том видении. Аж дыхание спёрло! Даже в жар бросило! Так знакомо всё! А вдруг — он и есть тот самый предатель? Пытаюсь сравнить своего спасителя с тем уродом, который вместе с неким Тони издевался надо мной. Я не видела у него татуировок, так как на нём тогда была куртка, воротник-стойка которой и могла скрывать его рисунки на шее. Неуверенно перевожу взгляд на них. Какой-то штрих-код. Поднимаю глаза выше. Красивый профиль устремлен вперёд, уверенный взгляд смотрит на дорогу. Он улыбается, разговаривая с другом. Улыбка приятная такая, аж сердце сжимается до боли. С чего бы? Напомнила ту, из сна? Нет, не она вроде. А могла бы я запасть на него? Несомненно. Только напрягает его репутация. Слухи о множестве мимолётных романов бегут впереди него самого. Интересно, а любил ли он когда-нибудь? Способен ли вообще на это чувство? А мне-то что до этого? Не понимаю. Зачем думаю об этом? Я сама-то любила? Хмыкаю себе под нос. Дура! Нет, конечно. Не зря же меня все считают фригидной стервой. Интересно, как я себя вела в постели с Мэтью? Фу-у… Даже передёрнуло. Наверное, как обычно, лежала бревном и с надеждой ждала, когда же меня накроет оргазм. Хоть бы разок испытать его без собственноручной помощи. А с Эриком испытала бы? Не знаю даже. Может, это болезнь такая, которая не лечится?! Даже не сразу замечаю, что он тоже с интересом бросает свой взгляд на меня. Видать, увидел, что разглядываю его с ног до головы. Кстати, ноги! Опускаю взгляд туда. Огромные такие, чуть расставлены в стороны и давят на педали, а накачанные бёдра смыкаются на узком тазу. Почему-то бросаю взгляд на его топорщащуюся ширинку, чуть вытаращив свои глаза. Ну нихера себе там наследство у него! Хотя чего я удивляюсь? Если у него всё пропорционально, в принципе так оно и есть, фИговым листочком там ничего не спрячешь, там и трёх маловато будет. Боже, о чем я только думаю?! Поднимаю глаза и встречаюсь с его усмехающимся взглядом. — Понравился? — нагло спрашивает он, скривив чувственные губы в только ему свойственной ухмылке. — Ещё чего! Ты не в моём вкусе, — хмыкаю я в ответ, напоминая ему его же слова, отворачиваясь к окну. — Ну-ну, — тихо произносит он, не веря ни единому моему слову, — посмотрим. — Тут и смотреть нечего, да и не на что! — парирую, продолжая созерцать пейзаж за окном. На что лидер крепче сжимает руль до скрежета чёрной кожи, которой он обтянут, и побелевших костяшек на пальцах. Вижу в отражении, как он бросает холодный взгляд в мою сторону, собираясь что-то ответить, ну или пиздануть мне по башке за публичное унижение. А я аж вся скукожилась, ожидая бравады или затрещины. Ну, не до этого сейчас, правда, и так плохо! — Вот и приехали! — радостно выдает Калеб, разряжая накалившуюся обстановку. — Слава Богу! — громко произношу, чуть не выскочив на ходу из ещё парковавшейся машины у серого бетонного здания небольшой высотки. — Трис, будь добра, — неожиданно громко рявкает Эрик у самого моего уха, став позади меня, когда я уже вылезла из внедорожника и стала разглядывать здание. — Проводи Энн в её комнату и выдай ей одежду. — Хорошо, — кивает она головой, улыбаясь, — и где же её комната? Не у вас ли, сэр? — уточняет Беатрис, ехидненько улыбаясь. Я резко поворачиваюсь к лидеру лицом и таращусь на него, не моргая. — Нет, конечно! — возмущается он, глядя в мои округлившиеся глаза. — Сто девятая!       Тут Фор дал о себе знать, громко засмеявшись. Хохотал так долго и заливисто, что аж слезы потекли из его глаз. Вообще не пойму, что смешного в этой цифре?! — А Калеба куда? — спрашивает миссис Итон-Прайор, тоже широко улыбаясь. — Не знаю! Куда хочешь! Пусть валит к своей Кристине, — предлагает он, махнув рукой, мол, что ему похер.       Бесстрашные были повсюду. Ещё никогда в жизни я не видела столько людей в чёрных одеяниях и с оружием в руках. Кто-то патрулировал территорию с автоматами наперевес у огромных ворот, через которые мы въехали сюда, а я даже и не заметила этого, разглядывая Коултера. Несколько кинологов с собаками на поводке прошли мимо, кивая лидеру и инструктору. Было такое ощущение, что настало военное положение. Даже не по себе как-то.       Много молодых бесстрашных кидали озадаченные взгляды, глядя на меня и Калеба. Наши синие пиджаки слишком бросались в глаза. Как-то неловко стало совсем от такого пристального внимания. Тут я неожиданно для себя решила, что Эрик был прав, запретив мне одеваться в привычную одежду эрудитов.       Фор остался с Эриком, что-то бурно обсуждая. А я направилась вслед за Беатрис и Калебом. Похоже, что наш стеснительный эрудит тут не в первый раз. Он уверенно ориентировался в длинных коридорах этого хмурого и серого жилого комплекса. — Я к Кристине! — выдаёт он с мечтательной улыбкой на устах, подтверждая мою догадку. — Бывай! — говорю я ему, понимая его нетерпение. Ещё в прошлый раз заметила его недетский интерес к этой симпатичной бесстрашной. — Она крёстная нашего Ника, — произносит Трис, когда Калеб скрывается в очередном коридоре, поясняя своё родство с той темнокожей красоткой. — А Калеб в неё безумно влюблён. — А она? — почему-то спрашиваю я, заходя в лифт вместе с Беатрис. — А она… Тоже любит его, иногда, — отвечает мне Трис, тяжело вздохнув, явно переживая за своего брата. — А кого ещё она любит? Иногда? — не выдержав, снова задаю вопрос.       На что бесстрашная как-то с грустью смотрит на меня и быстро убирает свой полный сожаления взгляд, разглядывая свои ноги. — Никого, — проговаривает Беатрис. — Как хочешь! Не хочешь говорить — не надо, — произношу я, дернув плечами в безразличном жесте. Двери лифта открываются, и Трис выходит вперёд, ведя меня в самый конец тёмного коридора. — Это лидерский этаж, — поясняет она, — если я тебе понадоблюсь или же тебе просто захочется поговорить, я этажом ниже, квартира девяносто девять. Запомни. — Спасибо, — улыбаюсь я приятной девушке. Мы могли бы подружиться. Я всё равно здесь никого не знаю, а она единственная, кто относится ко мне по-человечески и с пониманием, даже сострадальчески.       Передо мной массивная железная дверь с табличкой «сто девять». Чуть правее — ещё одна такая же и последняя на этом этаже. На ней красуется «сто десять». Вижу электронный замок с кодовым отпечатком. — Беатрис, прости… — Трис, — перебивает она меня. Я улыбаюсь. Ей тоже не нравится её имя. Только наоборот, она предпочитает уменьшительную его форму, я же — полную. — Трис, — поправляюсь я, махнув головой, — а как же мне войти? — спрашиваю я. — Как и все, — улыбается она. Но тут же затихает, увидев моё недовольное лицо. — Просто приложи свою руку, — спокойно отвечает она.       Я прикладываю свою ладонь к сенсорной панели, и дверь, издав сигнал, распахивается. Странно всё! Значит, уже давно было решено, что очередное моё заточение будет прямо здесь в этой квартирке. — Ты говоришь, что это лидерский этаж, — начинаю я злиться от прострелившей меня мысли, — а где квартира Эрика? — зачем-то задаю я вопрос, уже зная на него ответ. — Догадайся! — смеётся Трис, глядя на дверь с номером «сто десять». Вот и причина истеричного смеха её муженька. — Ты пока располагайся, я зайду чуть попозже и занесу тебе вещи. — Спасибо, — снова произношу я этой девчонке. Я даже и не помню, кого я благодарила столько раз подряд. При памяти — никого. Даже Джани.       За мной закрывается массивная дверь, и я осматриваю помещение: слева довольно вместительный шкаф, тумбочка, небольшая кровать, комодик, окно прямо по центру комнаты, крохотная кухня с маленьким столиком и табуретами на двоих и дверь справа от меня. И это явно ванная комната. Прохожу посмотреть и дёргаю ручку. Улыбаюсь своей догадке. Маленький душ и скромный белый туалет украшают эту кладовую. Иду чуть вперёд, прямо к окну, огибая небольшую кухоньку и столик. Сердце чуть вздрагивает в груди и начинает бешено колотиться, норовя выпрыгнуть из глотки. Вид немного напоминает тот самый, из видения, что накрыло меня с головой, когда я обжималась с Эриком на крыльце Исследовательского центра «Эрудиции». Вижу только не белые и синие огни ночного города самых великих фракций, а территорию «Дружелюбия». Закрываю глаза и пытаюсь вспомнить детали своего видения. Но вместо деталей, которые я пытаюсь вспомнить, приятная волна возбуждения накрывает меня. Помню все эмоции и ощущения: спокойствие, умиротворение, счастье. Открываю глаза, вид из окна напрягает и заставляет глубоко задуматься. Даже высота, с которой я наблюдала тогда, казалась идентичной. Одно из двух — либо я здесь уже была, либо я, нахрен, стала ясновидящей после всех экспериментов с сыворотками и пытками изгоев.       Ужасное чувство тревоги и непонятной паники наполнило всё моё тело, и меня стало колотить. Не понимаю ничего, от этого ещё хуже. Обняв себя руками за плечи, вглядываюсь вдаль, пытаясь сосредоточиться. Хочется разобраться во всём, но мозг не может функционировать в полной мере, чтобы разложить все события и мысли воедино. Все мои воспоминания за год, как хаотичный ком, погружаются в мозг и озаряют его яркими вспышками с разными временными интервалами. Ещё ужасно раздражает, что я не понимаю и не осознаю — это вспышки самих воспоминаний или же отголоски моей буйной фантазии. И поговорить не с кем об этом, кроме дока. Но и с ним особо не посекретничать, так как он, зараза такая, всё выкладывает в свои отчёты на всеобщее обозрение. Понимаю, что не смогу долго прятать глубоко свои внутренние страхи. Что срочно необходимо всё решить и разложить по полочкам, иначе моя башка вскипит и взорвётся от кучи информации, в которой я не могу самостоятельно разобраться. И так уже больше двух недель оттягиваю свои походы к мистеру Дикенсону. Придётся соглашаться на очередные присоски к своей голове и трансляцию видений в кругу комиссии по расследованию моего дела, где будут все старшие лидеры фракций. Что-то мне подсказывает, что и Эрик тоже не упустит возможность посмотреть на мои фантазии и сны. «Господи, лишь бы он не всплыл там невзначай!» — думаю я, пытаясь угомонить бешено бьющееся сердце.       Пытаюсь сама выстроить цепочку тех событий, хотя бы с момента собственного похищения, отталкиваясь от снов. А что, если я действительно что-то знала? Что-то ценное? Например, про некую Николь и похищение своих разработок Мэтью? Рассказала об этом Эрику. Не зря же я запомнила его личный номер! Понимаю, что тот код и человек, про которого я говорила, которому собиралась доверять — возможно, это не отдельные комбинации цифр и личности, что это одно и то же лицо! Что это — не кто иной, как Эрик Коултер! И, возможно, это и есть тот самый предатель, который меня подставил! Не зря же он оказался в том самом месте, где меня держали, одним из первых. И чтобы снять с себя все подозрения, просто вывел меня оттуда, зная, что я нихера не вспомню! Чтоб тебя! Пытаюсь сопоставить с ним того человека, что был боссом у изгоев. Ну не знаю… Эрик, вроде, чуть крупнее его будет, да и кожа не такая смуглая. Волос на его пальцах столько не замечала, когда он сплетал свою ладонь с моей на крыльце центра, вроде бы. Ширинка?! Возможно… Но и тут у лидера, кажется, чуток побольше. Наверное…       Неожиданно слышу какие-то голоса в коридоре, от которых мои мысли снова разбежались врассыпную. Женский и мужской. Совсем рядом с моей квартиркой. Понимаю, что подслушивать нехорошо, но ничего не могу с собой поделать. Любопытство берет верх, я снимаю туфли, крадусь на мысочках к двери и прислоняюсь к ней ухом. Начало разговора я пропустила, так как он начался задолго до того, как я его услышала. — …Не понимаю всё равно, зачем ты приволок её, Эрик? — возмущается женский голосок, который показался мне знакомым. — Пошла вон! — рявкает лидер, полностью игнорируя девушку. — Как долго ты ещё будешь мучить себя, а? Посмотри вокруг! Тут уйма девчонок, которые сделают тебя счастливым! Уже делали, и не раз! — говорит она, с явным кокетством.             «Небось подошла к нему сейчас и лапает вовсю, положив свои поганые ручонки ему на грудь! И почему здесь нет дверного глазка?» — думаю я, пытаясь унять непонятное раздражение внутри, шаря руками по двери, ища щелку, чтобы подглядеть. — «Во даю! Докатилась! Позорище!» — пролетает мысль в голове, а я снова прикладываюсь ухом к железной обивке. — И кто же? Ты, что ли? — хмыкает Коултер. — А хоть бы и я! — произносит девушка. Слышу явный чмок. В щеку ли? Или в губы сразу присосалась? Вот же гадина какая! Пиявка чёртова! — Я не намерен отчитываться перед тобой! И больше повторять тебе не собираюсь! Отвали! — гневно рычит Эрик. Слышу глухой стук о стенку. Отпихнул её, что ли? Отлично! И чего так радуюсь этому? Дура! С чего бы? — Любишь её, что ли? — злобно спрашивает она, начиная шипеть, словно змея. Не могу отделаться от мысли, что уже слышала этот голос. — А хоть бы и так! Тебе-то какое дело? — вопрошает он, подражая её речи, передразнивая. — Запомни, Эрик, не дам вам жизни! — цедит эта баба. Затем слышу удаляющиеся шаги этой барышни.       О, ужас! Какая же она стерва! И про кого они говорили? Кого он приволок? Явно не про меня! Мы-то не знакомы толком. Ну, чуть пообжимались у лифта в «Эрудиции», потом на крыльце. И всё! «Он кого-то любит!» — эта неприятная мысль отчего-то отдается болью в груди. «Боже мой, мне-то какое дело до его шлюх?!» — недоумеваю я. Тогда почему так противно на душе? Ничего не понимаю, все мои догадки только усугубляют ситуацию. Не прояснилось ничегошеньки! А что, если я сама была влюблена? И вовсе не в Мэтью? Что, если я знаю Эрика гораздо ближе, чем думаю? Не просто же так меня тянет к нему! Сильно! «Чёрт! Нет, такого точно не могло быть!» — проговариваю я, хватаясь за сердце. Я же просто фригидная курица, подслушивающая за тёрками бывших любовников. Какого хрена я делаю? Боже, помоги! Сползаю по двери и облокачиваюсь о неё, начиная стучать головой, пытаясь собрать мысли в кучку. Слышу звук сигнала, характерный для открытого доступа, и тут же вываливаюсь в коридор вместе со своей неожиданно открывшейся дверью.