Другая жизнь

      Меня ведут по тёмному коридору. Это подвальное помещение какого-то заброшенного склада за стеной. Меня долго везли дотуда. Полчаса, не меньше, и то с того момента, когда я пришла в себя на заднем сидении грузовика. Смрад и сырость повсюду. Сморщиваю свой носик от ужасающего запаха. «Может, кто сдох здесь?!» — проносится у меня мысль, от которой становится совсем жутко, и меня накрывает озноб. Понимаю, что ещё паники мне тут не хватало. Сжимаюсь от мигом разыгравшегося воображения о разлагающихся трупах и похожей участи, которая меня ждёт. «Может, я и буду скоро одним из них!» — снова подбадриваю я себя. Фу-у, бе-е! Мотаю головой, пытаясь отмахнуться от навязчивых мыслей, и она сразу же дает о себе знать дикой болью в висках. Боюсь, что я не выдержу и меня стошнит, учитывая, что у меня ещё и сотрясение. Меня ж никто не ловил, когда я пизданулась на улице после ранения в плечо. Хорошо, что упала удачно и не оставила свои последние мозги на асфальте. Так плохо мне было только после тридцатипятилетия Джанин. Тогда я отметила его на славу! Будто у меня был юбилей, а не у неё. Помню, что тошнило меня тогда весь день после праздника. Тогда я зареклась больше не пить! Столько не пить, а не совсем. Вот и сейчас похожие ассоциации. Часто глотаю непроизвольно поднимающийся ком в горле и пытаюсь дышать через рот. Не пойму только, тошно от запаха вокруг или от страха. Плечо ужасно ноет по причине того, что у меня скованы руки за спиной. Они перевязаны веревкой, которая впивается мне в запястья. Каждое движение в попытке избавиться от неё отдается мне дикой болью во всем теле. — Давай же, милая, вперёд! — рявкает мне Тони, подталкивая в спину. «Теперь я знаю, кто это!» — эта мысль уже моя не тогдашняя, а теперешняя, когда я, как в кино, вспоминаю то время прямо во сне. — На пару дней эта комната будет твоим домом! — довольно произносит он, хохоча, запихивая меня в какую-то каморку.       Оглядываюсь. Назвать это помещение комнатой — язык не поворачивается. Радует, что оставили меня не совсем в темноте, где-то в углу под потолком горит неяркая плоская лампочка, периодически мигая от перенапряжения. Оставшись одна, пытаюсь снять свои путы. Превозмогая боль, мне всё же удается разболтать веревку и освободиться от неё. Вытерев слёзы с лица, осматриваю свой «новый дом». Ничего! Ни кровати, ни стола, ни стула… Ничего нет, суки, чтобы притулить свой зад на время, дабы всё обдумать! Только четыре стены и дверь. Решаю её обследовать, может, и найду чего. Дверь странная. Ни разу не видела таких: железная такая и даже ручки нет. И замка тоже. Будто бутафорские. Как такую можно открыть? Значит, есть датчик под карту или код. Либо открыть её можно только снаружи. Провожу трясущимся пальчиком вдоль стыковки двери и проёма, не вижу ни черта. Как и не слышу. Прихожу к выводу, что мои попытки побега будут бесполезны и бессмысленны. Тяжело вздыхаю, пытаясь принять своё удручающее положение, которому не позавидуешь.       Стоять на ногах больше нет сил. Я снимаю свой синий пиджак и остаюсь в одном топе и штанах в тон ему. Это был дорогой костюм, на который ушла почти вся моя зарплата. Уставшая и измождённая, я сползаю по стене, поудобнее усаживаясь на свой грязный сюртук, который не подлежит восстановлению. В нём зияет дырка от ранения размером с большой палец, и он весь в кровавых пятнах, которые навряд ли возможно отчистить. Я, наконец, закрываю уставшие глаза, стараясь уснуть.       Не знаю, успела ли я заснуть, но через какое-то время понимаю, что кто-то стоит надо мной и пугающе молчит. Резко распахиваю глаза и вижу ухмыляющуюся рожу Тони. — Ну, что, сладенькая, повеселимся? — произносит он и хватает меня за плечи, заставляя подняться и закричать от боли. — Тихо ты! Не кипишуй, родненькая! Я только чуть присуну тебе и съебусь! — озвучивает он свои планы на меня. — Очень воодушевляюще! — отвечаю я. — Это как раз то, что мне нужно в данный момент — чтобы ты присунул мне! — Нравишься ты мне! Очень! — произносит он, протянув ко мне свою грязную ручонку, поглаживая мою щеку, убирая мои светлые волосы с лица. — От тебя так приятно пахнет, что чуть в штаны не кончил, когда следил за тобой на днях, — выдает он и нюхает мою шею. От омерзения я чуть не падаю в обморок. Кошмар! — А ты помойся, и от тебя будет так же пахнуть, козёл! — отвечаю я, отпихивая его от себя, хватаясь за свое плечо, и делаю шаг назад, чуть отстранившись от неприятного человекоподобного существа. А он припечатывает меня к стене предплечьем у самой шеи и бьёт по лицу. — Заткни свой рот! Иначе я заткну его тебе своим хуем! — проговаривает он, дыхнув омерзительным запахом прямо мне в нос. Сука! Я чуть не обблевалась от тошнотворных ароматов, которыми смердел весь этот «настоящий мужчина». — Не боишься, что откушу его, урод?! — говорю я, клацнув зубами. — Ща посмотрим! — проговаривает он и снова бьет меня по моей прекрасной морде. Я ударяюсь головой о стену и сползаю по ней, раздирая свою спину до крови.       Очухиваюсь, когда лежу уже на своем пиджачке, и с меня эта гадина стягивает штаны. Ну, вот, падла, и стянул уже! Я аж обомлела. Хорошо, что пока была в бессознанке, не засунул свой хер мне в рот, как намеревался до этого. Благо я быстро пришла в себя. Припекло, видать, сильно ему. Я сгибаю ноги и отпихиваю его, ударив ими его в живот, пока он пытается расстегнуть свои широкие грязные штанишки. А вместо того, чтобы плюнуть и уйти, он наваливается своим весом на меня и целует в шею. И я тоже хороша! Дура! Нет, чтобы завизжать что есть мочи, я лишь шиплю на него, выдирая последние сальные волосы на его тупой башке. Он орёт и снова ударяет меня по лицу. Чувствую металлический привкус крови у себя во рту, но волос его не выпускаю из рук. — Милый, ты здесь? — слышу я приятный женский голос. — То-они-и! — кричит она где-то совсем рядом, и вдруг открывается дверь моей камеры. — Тони? Какого хера ты здесь делаешь? Кобель! — Прости, прости, родная! Это всё она! Эта проклятая Мэттьюс! Это она хотела меня трахнуть! Вовсе не я! Это всё она, эта эрудитская шлюха! — оправдывается герой-любовник. — За мной! — шипит женщина и выходит из помещения. — Сейчас, солнышко! Выхожу! — говорит он. — Не сегодня, сучка! — шепчет сраный Тони уже мне на ухо, забирая с собой мои стянутые брюки и потянув на себя мой пиджак, на котором я лежала уже совсем без сил, и уходит, хлопнув железной дверью. Слёзы обжигают мое лицо, и я поддаюсь истерике.

***

      «Вот почему его волосенки на днях были такими реденькими!», — проскакивает эта мысль в моей голове, когда я вся в холодном поту проснулась среди ночи. — «Неплохо я их отфильтровала!» — хмыкаю себе под нос, пытаясь унять нервную дрожь. Боже, так это действительно мои воспоминания! Меня схватили, ранили и пытали! Получается, что я точно не предательница! И этот Тони — всего лишь пешка, как и думает Коултер. За всем этим стоит кто-то другой. Эта загадочная Николь? Возможно. Мэтью? Тоже вполне может быть. Его нельзя списывать со счетов! Не успеваю я осмыслить всё, как в мою комнату вбегает Эрик, словно ураган. — Энни! Энни! Что с тобой? — тревожно спрашивает он, почему-то присев на колени рядом со мной. — А что со мной? — еле-еле проговариваю я трясущимся голосом. Зубы отчего-то свело, даже говорить трудно. Как во сне, когда хочешь закричать и не можешь. Осознаю, что я сама сижу на попе прямо на полу возле кровати и обнимаю себя руками, облокотившись о ножку своей койки. Как я оказалась здесь? Вроде бы только что под одеялом была.       А Эрик сидит передо мной в одних штанах. Я не понимаю, почему он здесь. Может, это всё ещё сон? И я ещё не совсем проснулась? Скорее всего, так и есть. Моё состояние само за себя говорит об этом. С чего бы ему среди ночи бежать ко мне? Смотрю в его серые глаза, которые сейчас источают тепло и что-то ещё. Что-то нежное и светлое. Точно, сон! Мужчина, что передо мной — бесподобен. Даже в полумраке видны его практически чёрные тату на шее, а шайба над бровью периодически поблескивает от тусклого света прожектора, который освещает территорию «Бесстрашия». Его широкая грудь часто вздымается от тяжелого давящего дыхания. Его огромные татуированные руки лежат на моих плечах, а лицо находится в десяти сантиметрах от моего. Он чуть придвинулся ближе, и это движение передалось его армейским жетонам, которые звякнули друг о дружку, разрывая тишину. Я опускаю свой взгляд на эти железячки и тянусь пальчиками к ним, чуть касаясь волосков на его груди. Их много. Они такие мягкие и пушистые. И они становятся ещё гуще ближе к дорожке под пупком, приковывая моё внимание к его ширинке. Никогда бы не подумала, что мне будут нравится волосы на теле мужчины. А ему они идут. Представить его девственно лысым не могу. Даже улыбаюсь немного своим мыслям. Он красивый мужчина, даже очень. Брутальный, сильный, смелый. И спас меня. Должна же я сказать «Спасибо» хотя бы во сне? Я громко сглатываю слюну, пытаясь прочистить горло. — Спасибо, — говорю чуть слышно. А он сводит брови вместе, явно не понимая, что со мной. Так и я уже не совсем понимаю, что делаю. Это ведь сон?! Так же? Поднимаю свои руки и кладу их на широкие плечи мужчины. Нежно глажу их, проведя ладошками к его шее и обратно. А он не двигается с места. Ну, точно — сон! Я тут же набираюсь смелости и спускаюсь пальчиками к его груди. Чувствую, как под ними тут же напрягаются стальные мышцы лидера. Очень приятные ощущения. Провожу ими ниже к его животу, обвожу кубики его пресса, а дыхание Эрика тут же участилось, как только я коснулась его. А он так и сидит не шелохнувшись. Сон? Несомненно! Настоящий Эрик хлобыстнул бы меня по рукам, с воплями, что я делаю?! Правда же?! Или нет? Снова провожу ладошками по его груди, теперь двигаюсь выше, к его шее. Пробегаю пальчиками по его бритому затылку и наклоняю его голову ближе к себе, ища его губы в темноте. — Э-энни-и, — чуть слышно выдыхает он в мои приоткрытые уста.       Я сама прильнула к нему, усаживаясь на его колени. Он сразу же припадает к моим губам и жадно исследует мой рот своим языком, сплетая его с моим. Так приятно в его объятиях. Понимаю, что больше не дрожу. Наоборот, мурашки иного рода уже бегают по моему телу, когда он запускает свои широкие ладони мне под майку. Он нежно гладит мою спину, затем, чуть повернув свои руки, перемещается мне на грудь. Так громко я ещё не стонала. Не хочу, чтобы сон заканчивался. Такого возбуждения я не испытывала никогда прежде. Ну, только у лифта, когда он меня обыскивал. Так то было наяву, а это лишь сон. Вот именно, в нём ещё такого не было! Всё так четко и ярко! Запомнить бы его. А то очнусь под утро, и будто и не снилось ничего.       Хочу его до безумия! Даже дышать тяжело. Воздуха не хватает, и я вдыхаю его часто и рвано. Эрик чуть отстраняется от моих припухших губ и снимает с меня майку. Затем целует мою шею, а я запрокидываю голову, давая ему больше места для таких сладких поцелуев. Он проводит языком вниз до моих ключиц и обратно. Наконец, он прильнул к моей груди, нежно посасывая и покусывая мой сосок. Чтоб тебя, Эрик Коултер! Даже во сне — ты настоящий искусный любовник, донжуан грёбаный! Сил сдерживать себя больше нет. Сжимаю его волосы на затылке. Лидер шипит, а я тяну его выше обратно к своим губам. Он снова впивается в мои уста, сминая их своими. Я раздвигаю ноги чуть шире и чувствую его возбужденный член через его штаны и свои шорты. О, да! Именно этого я и хотела. Почему бы и нет?! Во сне можно быть немножко бесстыдной и развратной. Он мне нравится уже давно, а сейчас просто сводит меня с ума! Как потом буду смотреть в его глаза, когда увижу его утром? Плевать, лишь бы не вылезло всё это, когда будут ставить присоски к моей больной голове.       А Эрик уже поднимается со мной на руках и укладывает меня на кровать. Я выгибаюсь дугой, когда он снимает с меня пижамные шортики и начинает гладить мои бедра руками, двигается чуть выше по животу и сжимает грудь. Я снова выгибаюсь и стону. Так приятно! Не могу больше! Я сжимаю своё одеяло, зажав его в кулак до треска материи и своих костей. А лидер опять мучает меня, целуя мое тело, нависнув надо мной. — Эрик, пожалуйста, — прошу я, — хочу тебя, не мучай!       Говорила ли я подобное кому-нибудь? Никогда! Знаю точно, даже память не нужна! Это не в моем характере. Я так не поступаю. Никогда этого не было и не будет! Но во сне можно и попросить, когда безумно хочется оказаться в объятиях такого желанного мужчины. Во сне не так стыдно, как было бы на самом деле. — Энни, это ты меня мучаешь, — чуть охрипшим голосом произносит он. Наконец, сжалившись над нами обоими, лидер ложится на меня, облокачиваясь на локти и сплетая мои пальцы со своими. Я даже не видела, когда он успел стянуть с себя свои портки. Вот это скорость! Точно, сон! Все мои мысли мгновенно улетучиваются, когда он медленно входит в меня. Матерь Божья, это просто невероятные ощущения — чувствовать его в себе! Мы одновременно издаем стон истинного блаженства, когда он полностью оказывается внутри моего тела. — Энни, детка, я долго не продержусь, — предупреждает он после нескольких минут ритмичных движений во мне. А я не понимаю, о чём он говорит. Что-то невероятное творится с моим телом. Я закидываю свои ноги ему на талию, и он начинает вколачиваться в меня быстрее и жёстче, доставая… не знаю до чего именно, но что-то затягивается в моём животе, превращаясь в тугой узел, а потом он рвётся на мелкие части, и я улетаю. Улетаю так далеко, что не понимаю, где нахожусь. Слышу только его мычание и утробный рык, словно зверь сейчас находится рядом, а не человек. И Эрик находит своё наслаждение, запихнув себя по «самое не балуй» в меня. — Так хорошо! — с придыханием шепчу я через мгновение, когда появляется способность говорить.       Боюсь открыть глаза и проснуться. Это невероятно! Чувствую его частое и сбивчивое дыхание на своей шее. — Ты чего, принцесса? — спрашивает Эрик и трёт пальцем мою щеку. Я что, плачу? Кошмар какой! Плачу от накрывшего меня оргазма и оттого, как хорошо чувствую себя рядом с ним. Я сейчас проснусь, и всё закончится. Не хочу! Не хочу, чтобы это ощущение прошло, как только я открою свои глаза. — Энни, посмотри на меня! — требует он. А я не могу! Лишь машу головой, что не открою. Глупо? Конечно! Но это ведь мой сон, и я не хочу, чтобы всё вот так вот закончилось. Желаю продлить хоть немножко эти ощущения, так похожие на умиротворение и счастье. — Ты жалеешь? — вдруг спрашивает он. А я чувствую, как мигом напряглось его тело. Он же всё ещё на мне и во мне. А я снова машу головой, что нет. — Тогда открой глаза! — требует мужчина. — Боюсь, — честно признаюсь ему. Слышу смех, и как клокочет его грудь, передавая свои вибрации мне. А мне-то не смешно! Я злюсь! Резко распахиваю глаза и с возмущением пытаюсь отпихнуть его от себя. А он смеётся громче и обнимает меня крепче, переваливаясь на спину и укладывая меня на себя, не разрывая наши тела. Я усаживаюсь на него верхом, с гневом глядя на его ухмыляющееся лицо. — Что смешного? — не понимаю я, шмыгаю носом и вытираю свои слёзы. — Ты, — коротко отвечает мужчина. Ах, я? Ну, ладно! В гневе кидаюсь на него с кулаками, которые он ловит на лету, раздвигая мои руки в стороны, и я шлепаюсь голой грудью на него. — Не злись, принцесса, я же любя! — говорит он, посерьезнев не на шутку, и делает движение тазом вверх. Я охаю, понимая, что он снова готов к бою. Не ожидала такого поворота! Это сон? Несомненно! Он не может так говорить на самом деле! Только не Эрик. Уверена ли я? Абсолютно! И не может так быстро восстановить свои силы. Твою мать! Новое видение вспыхивает у меня в голове. Как я вот так вот сижу на нём. На мускулистых бёдрах лидера и объезжаю его. Только мы где-то в другом месте… На диване. Комната светлая. Всё то же огромное окно, какое было и до этого. Мне хорошо с ним. И тогда и сейчас. И этого никак не может быть! Это ведь невозможно?! И это что-то новенькое! Видение во сне! Но больше я ничего не успеваю осознать, как меня уже держат огромными руками за зад, поднимая и опуская моё тело на своем отнюдь не маленьком члене, наращивая удовольствие нас обоих. Я уже упираюсь руками о его грудь и беру дело в свои руки, поудобнее усаживаясь на нём. Эрик, хмыкнув, сгибает ноги, чтобы мне было удобнее облокачиваться спиной о его колени и протягивает свои шаловливые ручонки к моей груди, чуть зажимая между пальцами мои вновь затвердевшие соски. Я снова издаю стон и, не переставая двигаться, хватаюсь своими ладошками за его пальцы, сплетая их вместе на моей груди. Не могу больше от нарастающих ощущений и эмоций. Теперь уже я протяну совсем не долго. Валюсь прямо на него, упираясь руками с обеих сторон от его головы. А лидер поднимается чуть выше, начиная активнее двигать своими бедрами. И всё! Я что-то бормочу, а он ловит мои уста и целует их, повторяя движения своего языка с ритмичными движениями наших тел. Я стону прямо ему в губы и вытягиваюсь стрункой на его теле, так как очередной оргазм накрывает меня, и я снова считаю звезды в своей опустевшей голове. Он резко разворачивает меня на спину и через пару минут уже он стонет мне в шею, чуть куснув её от переизбытка чувств. Это был невероятный сон! Запомнить бы его… Мысли куда-то убегают. Я безумно устала. Но это такая приятная усталость, от которой хочется улыбаться. И я улыбаюсь… Мои глаза закрыты. Слышу смешок и меня целуют в губы. — Спи, моя милая Энни, — приятный голос убаюкивает, и сознание покидает меня.       Мы так и заснули, крепко обнявшись. И только погрузившись в легкое забытье, отдаленно пробежала мысль, что это был вовсе не сон. Не могла же я заснуть во сне?! И сейчас кто-то же обнимает меня, прижавшись к моему голому заду…