Запах специй.

...и быть пусть сотой даже из твоих поклонниц, но танцевать, как будто рядом океан...

Первый понедельник мая был похож на сон. Небо, с каждым часом становившееся всё ближе к темному вечеру, горело. Насыщенный лиловый разливался в пушистых облаках от севера до юга. Мир переживал самый роскошный закат с запахом сирени. Небольшая комната сияла мягкими розовыми оттенками, украсив пушистый плед цвета молока на двуспальной кровати пурпурными каплями. Атмосфера играла нотками мяты и голубики. В бокалах искрились огоньки шампанского, а в воздухе растворялся дым черничных сигарет. Настроение было похоже на вкус этих сигарет с ментоловым отливом. Голова тяжелела от каждого глотка алкоголя, радушно предоставленного мужем для их женской беседы. Сознание наполнялось пеленой и становилось легче. Разговаривать. Не думать о том, что рабочая неделя этим утром только началась. Соглашаться. — Гермиона, я не могу, Забини же пригласил вас… — Но Драко убедил меня, что сообщил Блейзу о том, что ты прибудешь с нами, — не дав подруге договорить, возразила девушка. Она сделала еще один глоток и наклонилась ближе к лицу бывшей миссис Поттер. — Он не против…. — Не смей говорить таким тоном, — засмеялась рыжеволосая девушка в ответ и с её губ заструился почти прозрачный дым. — Я только пару месяцев назад развелась! — юная волшебница взмахнула руками и снова поднесла длинную белую сигарету ко рту. Пить ей совсем не хотелось, а вот скуривать одну за одной сладкую сигарету, как совершенно не подобало леди, чувствуя после каждого вдоха холодный вкус мяты, хотелось. Разговор бы окрашен в глубокий желто-зеленый цвет. Тревожность множилась с каждым следующим словом миссис Малфой. Вместе с соблазном бросить все к чертям и полететь с подругой на другой конец Европы. — Малфой будет с Блейзом, а я… — голос Гермионы сделался на пару тонов выше, в прошении. Карие глаза залились чернотой, и девушка стала похожа на котенка. — Составь мне компанию в Неаполе… — Хорошо, Малфой! — вскрикнула Джинни Уизли и заулыбалась. Она спешно подняла бокал, призвав Гермиону, сидевшую напротив, поднять свой тоже. Знак полной капитуляции. Эта поездка абсолютно точно шептала о любви и расточительных тратах. Настроение наполнилось запахом цветов и табака. Италия абсолютно точно пахла цветами. Самыми красивыми, которые только видела женская душа. Настроение на неровных улицах Неаполя было тем же самым, что вкус цитрусовых фруктов на языке. Никогда в жизни Гермионы не было столько солнца. Вся её душа будто сияла изнутри. Аура была наполнена влюбленностью — первой, искренней, романтичной, когда каждое прикосновение отдается трепетом в сердце. Ей хотелось делиться этим неописуемым крышесносящим чувством с каждым прохожим, который улыбался ей в ответ. Девушке казалось, что даже прикосновение рук ощущались по-другому. Поцелуи имели другое послевкусие. Никогда мир не представал таким ярким и источающим счастье. Драко наблюдал за возлюбленной, идущей чуть впереди под руку с рыжеволосой подругой и в груди его разливался цвет васильков. Пастельные пятна, разбросанные по грудной клетке, приносили тепло и уют. Вокруг пахло сладкой выпечкой. И тот сахар и аромат корицы впитывался в каждую клетку мозга, напоминал о первой любви. Первой секунде, когда он влюбился в жену. Нежность. Серые глаза наполнялись голубизной чистого неба при свете самого яркого солнца. Здесь было самое яркое и жаркое солнце в его жизни, это точно. И не важно, что виной этому была Гермиона, идущая чуть впереди. Обыкновенный вторник середины мая имел запах моря. Джинни Уизли чувствовала только неиссякаемое восхищение. Вдохновение. Хотелось запомнить каждый пейзаж, открывающийся её взору. Так хотелось узнать, чем дышит каждая улица этой страны, года жизни которой не сосчитать на память. Хотелось дышать с ней в унисон. Делалось так по-детски радостно. А легкие до предела заполнялись мечтами. Запах черной смородины придавал большой кухне уюта. Делало настроение молодых людей более расслабленным. Сладость ароматических свеч с каждой минутой наполняла тела девушек, а добавленные в них магические зелья, сваренные лично Драко Малфоем, чуть опьяняли. На широком прямоугольном деревянном столе цвета благородного цвета амарант стояло целых две таких ароматических свечи, а вместе с тем и четыре бокала, и две бутылки итальянского белого вина. Джинни смотрела на Блейза Забини из-под ресниц. Сарказм бился из её груди в сторону молодого аристократа, но то ли виной были магические примеси в запахах, которые источали свечи, привезенные Драко из Лондона, то ли то, с какой красотой мулат открывал бутылку полусухого. Её любимого. Девушка наблюдала за движениями длинных пальцев и за тем, тем, как напрягаются мышцы на его предплечье. Она не могла оторвать ярко-карие глаза от вен, которые обвивали его темную кожу. Жар наполнял её душу. — Я бесконечно рад, что вы всё-таки посетили мою скромную обитель, — громким голосом произнес Забини, наградив взглядом каждого присутствующего поочередно. Он растянулся в улыбке в ответ на мягкую улыбку Гермионы и протянул бокал сначала ей, а потом рыжеволосой волшебнице рядом. Задержавшись взглядом всего на лишние пару секунд. И всего на мгновение соприкоснувшись глазами с её ослепительно прекрасными. — Очень скромную, — не удержалась от комментария Джинни. Блейз только вновь улыбнулся. Его дом являлся самым большим на побережье. — Драко, закуришь? — протянул Забини другу длинную дорогую сигарету после того, как блондин согласно кивнул. — Мисс Уизли, я слышал, что вы тоже курите, — протянул открытую портсигару девушке. Та изогнула бровь, удивленная тем, что мужчине известны такие подробности, но все же, поколебавшись всего полсекунды, вытащила одну. — Миссис Малфой… — Не смей Забини, — перебил его Драко, не дав другу произнести ни слова более. Молодой аристократ встал за спинкой стула, на котором сидела Гермиона, и грозно взглянул на мулата. Тон блондина вызвал заливистым смех жены и теплую улыбку. Грудь наполнилась вкусом карамельной вишни, который исходил от дыма сигарет. Холодные руки легли деревянную спинку, обтянутую темной тканью. Девушка почувствовала уверенность и власть, что исходила от её мужа. — Нет, Блейз, — мягко отозвалась Гермиона. Она подняла руки и нежно коснулась локтя Драко. Он тут же опустил ладонь со стула за плечо юной волшебницы, позволив ей соединить их пальцы в замок. Запах карамели стал резче. — Но, когда вы докурите, я бы не отказалась от кальяна, — игривым взглядом соприкоснулась своими карими с темными, насыщенными, почти черными глазами итальянца. Комната окрашивалась во вкус молочного шоколада. Состояние души девушек, расположившихся на мягком диване, имело цвет клубники и кислинку спелой вишни. Хотелось улыбаться. На плите медленно разогревалась сковорода, пока Блейз Забини идеальными движениями руки нарезал на мелкие, слишком мелкие, по скромному мнению, Драко Малфоя, кусочки две большие луковицы и чеснок. Каждое соприкосновение ножа в его ладонях с разделочной доской имело резкий и в тоже время мягкий, точный характер. Мулат без остановки о чем-то переговаривался с другом, который решил покинуть кухню и присоединяться к жене, как только луковица разделилась на две ровные части. Двое мужчин, умеющих слишком великолепно готовить, точно не могли ужиться на одной кухни. Кальян имел ярких запах персиковой вишни с легким вкусом мятой клубники. Мята наполняла легкие Гермионы и Джинни, делая с каждой затяжной их настроение нежностью с немного пошлым отливом. Джиневра сидела чуть поодаль от молодой семьи Малфой, которые делились любовью друг с другом через касание коленей, словно это было их первое свидание. Они источали эту красоту первых подаренных цветов возлюбленной. От Малфоя исходило негаснущее восхищение женой, от Гермионы такую женскую очарованность эрудированным мужчиной. Точно они влюбились полчаса назад. И Уизли передавалось это чувство цвета золота. Раздражение таяло с каждым вдохом крепкого кальяна и только лишь наблюдалось. Бесстыдно наблюдалось за тем, как готовит Блейз Забини. Вторая сковорода опустилась на плиту, и мужчина легким движением руки опустил в нее ломтик сливочного масла. Во другую сковороду, которая уже блестела от растаявшего масла, Забини погрузил мелконарезанную морковь и ломтики шампиньонов. Он аккуратно помешивал содержимое, параллельно курил ещё одну сигарету. Каждое действие выглядело слишком профессионально. Итальянец у плиты заставлял не просто нервничать девушку, заставлял заливаться её шею теплом. Сигарета в его пальцах выглядела, словно произведение искусства. Фарш упал на дно разогретой до предела сковороды и Блейз уже в две руки начал помешивать содержимое кухонной утвари. Словно сошедший обложки. — Джинни, можешь помочь мне, — раздался голос в голове девушки. Мягкий, низкий, слегка отдающий хрипотцой и густым медом. Карие глаза столкнулись с его глубокими потемневшими. Если её глаза отражали солнечный свет, то карие глаза Забини были словно свежесваренный черный кофе. И имел молодой человек такой же запах. Дурманящий. Слишком вкусный. — Достань приправу, — указал кивком головы мулат на верхний шкаф. Его тон голоса делал что-то магическое с её телом. И в этом точно не было вины догорающей ароматической свечи на столе. Корзина, наполненная маленькими баночками с разнообразными приправами, излучала пряный, резкий вкус итальянских трав. Рыжеволосая волшебница достала указанную взглядом нужную стеклянную баночку и, по одобрительной улыбке молодого человека, насыпала немного сверху на мясо. — Умница, — легко наградил тихим голосом её Блейз. Джинни замерла на секунду от услышанного, почувствовав, как в солнечном сплетении появляется мед. Сладкий, приятно приторный, точной струей он обвивал её ребра. — А ещё сливки, per favore. Ты когда-нибудь наблюдала за тем, как готовит мужчина? — задал вопрос мулат. Бывшая гриффиндорка так и застыла у открытого холодильника с упаковкой сливок в руках. Легкость в чужом голосе заставляла злиться. Расслабление никак не могло дотронуться до её сердца. Аура источала рвотно-зеленый оттенок. — Mi dispiace, я не хочу касаться старых ран, просто заметил, как ты наблюдала… — Но ты касаешься, — резко захлопнув дверцу, произнесла Джинни. Её глаза наполнились тяжестью, и она с силой поставила бутылочку на столешницу. Но сделать и пару шагов к дивану она не успела, потому что была поймана горячей рукой. Жар чужой кожи просочился в вены и ее обдало запахом грибов и фарша. Прованские травы щекотали рецепторы. Голова снова наполнялась дымом со вкусом карамели. — Позволь себе растворяться в запахе вкусной еды и наблюдать без зазрения совести, — его голос приобрел цвет самого терпкого вина. Блейз Забини смотрел на неё так красиво. Открыто и игриво, что хотелось впустить эту карамель в свою душу. Позволить ей растаять. Молодой человек протянул ей свой бокал вина. Медленно. Большая кухня, совмещенная со столовой, была до самого потолка наполнена запахом малины. Дым кальяна придавал атмосфере особый эффект. Любовь лилась между касаний ладоней молодых людей. Малфой обожал трогать свою жену. Чтобы слышать её дыхание в собственном солнечном сплетении. Девушка неторопливо пила вино, пока ладонь мужа покоилась на её оголенном бедре. Каждый глоток предавал девичьим движениями медленности, а поднимающееся по телу выше от каждого движения ног серо-оливковое платье добавляло красоты мелодраматических фильмов её образу. Внутренний мир аристократа был по ощущением горячим никогда не застывающим воском. Ему нравилось, как каждый участок тела его дорогой жены без стеснения признавался в женской слабости перед крепкостью мужских прикосновений. Ему так хотелось никогда не забывать это чувство влюбленности в неё одну. Сильные руки итальянца перемешивали готовый фарш и грибы с овощами. За тем, как напрягались плечи и спина мулата Джинни наблюдала, выдыхая дым вишневых сигарет. Она сидела совсем близко к Забини, что иногда он соприкасался с ее коленями, проходя мимо. Глаза девушки совсем охмелели, стоило ей опустошить еще два бокала. Разговор шел легче. Больше не вскрывал ран. — Гарри никогда не готовил, — её голос растекался в воздухе. — И, сказать честно, не любил, как готовлю я, — пожала плечами рыжеволосая и снова поднесла сигарету к губам. Блейз Забини обернулся и в то же мгновение забыл, что хотел сказать. Ему казалось, что нет в мире более обворожительной юной особы, чем та, что сидела в его кухне. Она была красива, когда курила. Наверное, единственная девушка в его длинном списке, которая умела привлекать, заставляла желать, с сигаретой в руках. Дым легко спускался с её полных алых губ. Ему захотелось вдохнуть вкус табака в унисон с ней. Делить с Джинни Уизли сигареты, его сигареты, до конца времен. — Я любила экспериментировать, а он… — А он дурак, — отозвался Блейз на автомате. Не это он хотел сказать, но волосы цвета заката делали с ним запретные вещи. Пробуждали такие струны души, которых он давно не касался. — Я бы попробовал твои эксперименты, — звучало пошло. Мягко. Волнующе. Ловкими движениями пальцев мулат начал разламывать куски рикотты в металлическую тару. По правую руку стояла упаковка широких пластов для лазаньи и огромная стеклянная посуда для нее же. Запах наполнял легкие. В сковороде томился фарш с грибами, залитый сливками. Мироощущение было похоже на патоку. Красива. Единственное слово, которое было в голове у Блеза Забини, когда Джинни подошла ближе. Слишком. Без слов она отрезала кусок масла и размазала руками по дну стекла. Мягкие движения завораживали. Призывали тонуть в этом наблюдении с головой. Характер рыжеволосой волшебницы был Тихим океаном, а запах был голубикой. Хотелось задыхаться. Девушка аккуратно раскладывала по поверхности листы для лазаньи и тихо напевала себе под нос мелодию, что играла на фоне. Музыка придавала особой атмосферы вечеру. Гермиона медленно перебирала руками в воздухе в такт песне. Она улыбалась под шепот мужа над ухом. Он будет болеть за их роман до конца жизни. Он будет жить вечно вместе с ней. Безоговорочно. Тело молодой миссис Малфой наполнялось мягкостью. Гермиона чувствовала тепло и любовь телом. Пьяно улыбалась. От Драко пахло табаком и алкоголем и это сочетание сносило крышу. Просило отдаваться без единого сомнения по ту сторону трезвости. Слой за слоем Блейз и Джинни выкладывали лазанью. От их пары пахло апельсином и искренностью. Это заставляло Гермиону улыбаться. Она не ставила ставки, но точно знала, их дуэт выглядит вкусно. Каждое прикосновение молодых людей друг к другу было наполнено осторожностью и притяжением. Оно проходило сквозь взгляды. С каждой минутой стены приобретали запах вкуснейшей еды. Воздух густел и становился слаще, благодаря разговорам, которые расцветали между четырьмя молодыми волшебниками. Взгляды тяжелели, но становились ярче. Влюбленность придавала загадочности их встречи. Она связывала. Манила. Улыбки становились приятнее, а души открывались навстречу. Сигаретный дым вкуса карамели. Вино лилось в их венах, предавал флирту интерес и запах мятой клубники. Прикосновения переставали быть случайными. Движение рыжеволосой волшебницы раскрепостились, и она тонула вместе с Гермионой в мягком, плавном танце цвета теплых напольных ламп. Хотелось влюбляться, словно ей снова шестнадцать. — Танцуй, Джинни, — шепотом, точно в самое сердце. Голос был низким, отдавал хрипотцой и силой. Мужские руки на женской талии пускали волны мурашек и предвкушения. — Танцуй, словно всё твоё прошлое стало лишь прошлым. Так нравилась ей эта Италия. И малиновая-карамель.