mors tua est solitudo

- Он мертв Два слова, после которых мир перестал существовать. Оглушающая, вязкая тишина, заполнившая собой всё: номер мотеля, чужие всхлипы, собственную кровь, бешено стучащую в висках. Эндрю только что узнал, что он умер, его чертова ходячая проблема мертва. Его Нил Эндрю думал, нет, надеялся, что внутри него не осталось ничего, что могло бы болеть. Но агония, разорвавшая грудную клетку изнутри, доказала, что он ошибался. Ошибался так больно, как не ошибался никогда в жизни. Миньярд смотрел на них. Он видел Ники, рыдающего в объятьях Эбби и Дэн. Видел Мэтта, который пытался успокоить свою девушку, хотя его собственная челюсть была сжата так, что, казалось, вот-вот треснут зубы. Видел Эллисон, которая стояла, плотно сжав губы, но это не помогало скрыть влагу, собирающуюся в уголках глаз. Видел Кевина, который пораженно замер, словно не веря в услышанное. Видел нахмуренные брови Ваймака, чьи кулаки были сжаты до побелевших костяшек, а на лбу пульсировала жилка. Он видел Аарона, который не моргая смотрел на своего близнеца, Аарон не любил Нила, но блять даже в его глазах Эндрю видел слезы. И это стало последней каплей. Мир сузился до одного-единственного желания — бежать. Эндрю рванул из номера мотеля, в котором они остановились после драки с одуревшими фанатами, прочь от этого удушливого горя, ставшего общим. Он знал, что тренер и Эбби зовут его, знал, но не слышал их, всё что он слышал - это собственное сердцебиение, оно было таким громким. Эндрю бежал, не видя дороги. Ирония судьбы, достойная пера самого жестокого сценариста: он всегда насмехался над привычкой Джостена сбегать, а теперь сам петлял по пустынной трассе, как затравленный зверь. Он остановился посреди дороги. Сознание, наконец, догнало тело, и чувство тяжелой, беспросветной утраты обрушилось на него всей своей чудовищной массой. Эндрю скрутило. Вывернуло наизнанку. Тело затрясло в беззвучной агонии, какой-то внутренней дрожью, которую невозможно было контролировать. Он не плакал, но был близок к этому. Рука рефлекторно сжала грудную клетку, будто могла вырвать из души эту черноту вместе с заполнившей её болью. Эндрю не помнил, сколько он просидел на дороге, он пришёл в себя только тогда, когда увидел человека, остановившегося возле него. Подняв глаза, Эндрю встретился с непроницаемым взглядом Ваймака. Тренер ничего не сказал. Ни упрека, ни жалости, ни вопросов. Он просто коротко мотнул головой в сторону мотеля, подавая знак следовать за ним. Эндрю, словно марионетка, подчинился. Вернувшись, он обнаружил, что все уже сидят в автобусе, дожидаясь лишь его и тренера. Никто не сказал ни слова, Дэвид завёл двигатель, и автобус Лисов, лишенный своего самого яркого огонька, тронулся в обратный путь Им не отдали его тело, даже не дали посмотреть. Сказали, что процедуры, расследование, что тело — вещественное доказательство. Им пришлось вернуться в башню без Нила, они не смогли привести даже его труп. Выйдя из автобуса Эндрю не пошёл наверх, меньше всего на свете ему сейчас хотелось забираться на эту чертову крышу, пропитанную его запахом,его присутствием. Он просто сполз на ступеньки крыльца, закурил, глядя в темноту, и ждал, пока все зайдут внутрь, оставив его в покое. Неожиданностью стало то, что Эллисон села рядом с ним. Она ничего не говорила, просто сидела рядом и думала о своём. О Сете. О том, как это — потерять часть себя. Вдруг в голове Эндрю всплыло "она понимает". Нила потеряла вся команда, не только голкипер, но именно Эллисон понимала, что чувствует парень, эту конкретную, выворачивающую наизнанку пустоту. Она тоже потеряла своего парня, и пусть Эндрю говорил, что между ним и Нилом "ничего нет", это было самой грязной, самой подлой ложью, которую он когда-либо произносил. Быть одному легче. Потому, что вдруг ты поймешь, что не можешь без любви, а её больше нет? Вдруг тебе понравится, и ты к ней привыкнешь? Что, если ты построишь свою хрупкую, вымученную жизнь, всю свою оборону вокруг неё, а потом она исчезнет? Вы сможете пережить такую боль? Потеря любви - это как повреждение органа, как смерть. Разница в том, что смерть — это конец . А это...Это может продолжаться вечно.