Морская болезнь

***

Проводя большим пальцем по краю своего стакана и собирая расплывшийся там алкоголь, Донхёк вздыхает. Дурный, полный чужого опьянелого дыхания и пустых разговоров воздух давит ему на виски, и он морщится, старается изо всех сил сохранять свое сознание внутри безопасного пузыря. «Это же моя любимая песня! — вдохновленно кричит Лиён, соскакивая с его колен на острые каблуки — Идем танцевать!» Она оборачивается, распрямляя своё шелковистое, нежно голубое мини, и ждёт ответа, но парень выдавливает из себя лишь робкое покачивание головой и молчит. «Идите без нас, — отвечает за них обоих Марк и мягко похлопывает Суин по бедру, намекая присоединиться к подруге — Мы найдем, о чём поговорить.» Девушки берутся за руки, и Суин шепчет что-то на ухо Лиён, заставляя Донхёка удивляться их способности секретничать даже посреди шумного, переполненного клуба. Та не отрывает от него недовольного взгляда, ожидаемо, ведь за весь вечер он не смог разделить с ней ни одного танца, ни одного поцелуя — необъяснимо безмолвный и удрученный. «Я закажу тебе что-нибудь выпить.» — пытается оправдаться он, но беспомощная Лиён только вздыхает и кротко кивает, удаляясь за подругой.

***

«Не стоит обманывать её, — выдает Марк, когда они оказываются у барной стойки, и запивает свои слова глотком бренди, — Не обещай то, чего дать не можешь.» Лишь на секунду, но Донхёк теряется в смысле его фразы, а когда понимает, что речь идёт вовсе не о коктейлях, не может скрыть своего оскорбленного настроя. «Ты не знаешь, о чём говоришь.» Он хмурится, переводя взгляд на Марка, но тот и не думает одарить его ответом. С наглой полуулыбкой, юноша отпивает алкоголь и смотрит мимо, давая чужому раздражению свободно прожигать в нем дыру. Его вишневая оксфордская рубашка, надетая поверх белой футболки, немного измята от бесчисленных объятий Суин; тонкие косички в волосах, поразившие Донхёка своей выбеленной сухостью, распушились от движения, но по-прежнему добавляют харизмы. Изгибом шеи и хрупким слоем пота на бледной коже он напоминает чужое желание — сокровенное и продуманное до мелочей — и пахнет морем, солью, которая жжёт Донхёка, как открытую рану. «Я думаю, что знаю, — говорит Марк, перед тем как придвинуться ближе и встретить его расширенные зрачки своими — Скажи, ты когда-нибудь уединялся в туалете клуба? С ней, или кем-то ещё?» Донхёк теряется. Он видит, что ему не спастись бегством, что он не может исчезнуть, оставив гневную Лиён подбирать осколки его постыдного смущения, не может спрятаться за её юбкой. С опасливым трепетом осознает, что Марк все понял, не мог не; почувствовал беглые взгляды, стрекотание Донхёковых ресниц каждый раз когда его ладонь опускалась на талию Суин, судорожные сглатывания, следующие за облизыванием его смоченных алкоголем губ. «Звучит отвратительно.» — парень пытается дышать, ищет лазейку из взявшего разум в плен взгляда. Чужой смех вибрацией проходит сквозь его позвоночник, сильнее, чем гнетущая музыка, что выманила их спутниц на танцпол. «Отвратительна сама мысль, или необходимость делать это… с ней?» Мышцы сводит нервным спазмом, когда Марк без стеснения начинает оглядывать его с головы до ног: чёрные, усталые и спутанные волосы; шимерные от упавших блёсток щеки и губы; пахнущую волнением и страхом черную футболку. Ноги покрываются мурашками, стоит только откровенному взгляду Марка опуститься на прорези в его джинсах. «Лиён тут ни при чём, — он не моргает и не дышит, смотрит в ответ сквозь маску отчуждённости и терзается не дрожать. — Уверен, она и в грязном туалете будет так же привлекательна.» «Она действительно хороша, — Марк не строит из себя дурачка, отвечает ему знающей улыбкой — Но смотришь ты весь вечер — не на неё.» Весь страх Донхёка застывает сгустком в районе груди. Наивная, несдержанная природа заводила его в похожий сюжет не впервые: он слишком быстро увлекался, легкомысленно часто встречался взглядом не с тем человеком или давал слишком много воли потаённым мыслям — каждый раз корил себя за излишнюю беспечность. Если судьба в тот день была благосклонна, его вежливо просили держать свой интерес при себе; если же объект его внимания оказывался более чувствительным, он рисковал не только быть выкинутым за борт, но и получить пару новых прозвищ или болезненных автографов на теле — на долгую память. К его удаче, Марк не казался одним из последних, он был очевидно умнее, острее. Заметил Донхёково неловкое пристрастие в первую же встречу, что другим удавалось только спустя время; не стал устраивать прилюдных сцен, умышленно дождавшись уединения; и начал разговор не с бестактного, граничащего с обвинением вопроса, а, скорее, предлога. Предлога объяснить все самому. Это, однако, ещё не говорило о том, что он в восторге от сложившейся ситуации: как и подобает пятничной традиции, он оказался в клубе, чтобы выпить, расслабиться и насладиться компанией своей девушки, а не отмахиваться от прилипшего к нему на весь вечер взора нового знакомого. Его добродушное, на первый взгляд, любопытство ещё не приравнивалось к безобидности. А судя по широкой спине и проглядывающим даже через футболку мышцам, силы он имел предостаточно. «Мне… — Донхёк делает инстинктивный шаг назад — Мне интересен твой стиль, — выдавливает он, хотя и мало надеется на то, что его воспримут всерьёз — Никогда не видел таких косичек прежде. Суин заплетала?» Марк хмыкает и трясет головой, пропуская его слова мимо ушей. «Донхёк, — мягко говорит он, впервые, и Донхёка пронзает лихорадка — Станет проще, если мы оба будем честны.» «Проще… ч-что?» — мямлит Донхёк, опасаясь за здоровье своего пока что приглядного лица. «Решить, что нам делать дальше.» Донхёк делает задумчивый вдох. Во взгляде Марка все сильнее густится мгла немых вопросов, ответы на которые и сам он, вероятно, найдёт не скоро — если, конечно, найдёт вообще. В окружении истошной музыки, скверно надушенных пятничных скитальцев и отчаянных до близости одиноких тел, Донхёк стоит лицом к лицу с дилеммой. Их разговор всё ещё не походит на открытый конфликт, и у него есть шанс продолжить упрямо играть глупца: обнимать Лиён убедительней, делать глотки покрепче и держать свои порочные глаза подальше от чужих острых ключиц. Словно сопленосое дитя, он собирает все ощутимые частицы решимости в своем теле, одну за одной состраивает их в неловкую пирамидку, и наконец размыкает губы с готовностью отыгрывать уже давно отрепетированный фарс недоразумения. «Я–» Его пантомима прерывается внезапным изменением сценария: чья-то нетрезвая, шатающаяся туша врезается ему в плечо и отбрасывает прямо на стойку. Он в панике вскидывает руки вперёд, надеясь устоять против внезапного толчка, но вес не исчезает, а только сильнее вжимает Донхёка в острый край бара. Два красных пятна спешат обхватить его спереди, тянут на себя, до тех пор пока он с облегчением не выскальзывает из-под разящего свинцового пресса. «Спасибо.» — тихо выдыхает он, оказываясь рядом с Марком, который не сводит напряжённого взгляда с развалившегося теперь на стойке субъекта. Тот, едва стоя на ногах, тяжело дыша и теребя свою полурасстегнутую рубашку, поднимает глаза и улыбается Донхёку — «П-приветик?» «Не по адресу, — отрезает Марк, за плечо отодвигая его ещё дальше от незнакомца — Мы уже уходим.» Растерянно порываясь успевать за его нетерпеливыми шагами, Донхёк умудряется схватить их напитки и не потерять его спину в толпе. Когда он наконец нагоняет его, обзаведясь сбивчивым дыханием, Марк выглядит ещё более раздраженным. «Он сделал это специально, — скалясь, чеканит он — Не знаю, что ему было нужно, но мне хочется вернуться и отпечатать кулак на его наглой роже.» «Главное, что не на моей.» — эгоистично отмечает Донхёк, но быстро спохватывается успокоить парня. «Пьяная голова часто ищет приключений, — легкосердечно оправдывает незнакомца, хотя и не рискует представить исход, в котором Марка не было рядом — Да и кто знает, может он хотел просто… поболтать.» На это Марк фыркает, но не удостаивает его ответом.

***

Прислонившись к спинке знакомых мягких кресел, они оба расслабляются, и Донхёк уже было забывает всё то напряжение, через которое был вынужден пройти минуты назад. Забывает до тех пор, пока Марк снова не подаёт голос. «И как давно вы встречаетесь с Лиён?» «Мы не встречаемся, — по привычке отзывается он, не сразу осознав всю опасность вопроса — Знакомы месяц.» Он скорее чувствует, чем видит, как Марк поворачивает голову и пристально изучает его выражение лица. «Тогда вы что, просто спите?» Петли их разговора уже давно вяжутся не в то, что Донхёк от них ожидал, но на последней фразе он вообще теряет дар речи, слабо сглатывая слюну. Дерзость, с которой Марк при этом всматривается в его оторопевшие глаза — давит. Режет по трусости и вызывает Донхёка сразиться за первенство. И он посмел бы сыграть, будь это кто угодно другой, соглал бы, распустив вуаль напускного высокомерия и приказав не лезть в чужую кровать. Но это Марк, улыбнувшийся ему при знакомстве и в ту же секунду размывший рамки дозволенного; светловолосый соблазн со звонким смехом и обжигающим запахом, который хочется попробовать на вкус. Не смыкая ресниц, Донхёк невольно облизывает губы и принимает поражение. «Нет, мы… видимся иногда, но не более, — парень прочищает горло, когда взгляд Марка спускается куда-то ниже его глаз; он отказывается предполагать куда именно — Что на счёт вас с Суин?» «Друзья с привилегиями.» Донхёк бессловесно кивает и уже тогда знает, что Марк грозит ему катастрофой.