Морская болезнь

***

Разнеженные и отвлеченные взаимной жаждой, ни он сам, ни Марк не догадываются обменяться номерами телефонов, поэтому почти все воскресенье Донхёк отчаянно смиряется, что и их встреча, и полный невоплощенных желаний визит – это всего лишь один затянутый в тесный, замысловатый узел сон одержимого. Ему удаётся извлечь из памяти и рационально объяснить каждое видение – видение, ведь именно этим Марк ему кажется: безупречно красивый и чувственный, ухищренный, но не хищный, свободный и уверенный, и нестерпимо чужой — ни единой родинкой Донхёку не принадлежащий. Онемелыми губами он повторяет себе под нос все, что Марк успел за собой оставить: каждый нескромный комплимент и назойливый вопрос, каждое признание, отдающее покалыванием в пятках. Подобная мания выглядит как откровенная самопытка, но Донхёк не сдаётся – решает, что сможет отпустить дразнящие воспоминания, только пережив их заново. Тоскливо перебирая часы рабочего понедельника, он теряет почти все остатки кроткой надежды встретить Марка ещё хотя бы раз, уживается с мыслью об упущенном шансе, корит себя за разыгравшийся так некстати страх быть увиденным – без преград и прекрас, глазами того, кто одним лишь взглядом заставляет сводить колени и кусать щеки от желания. Так, Донхёк угрюмо переживает ещё один день, однако готовность провести его остаток печально склонившись над чашкой с дешёвой лапшой пресекается лёгкой рукой Лиён. «Да?» – кажется, что начинать их разговоры с вопроса уже становится традицией, но если в прошлый раз причиной этому послужило его нерыцарское поведение накануне, то сейчас Донхёк в принципе не уверен, какие чувства звонок Лиён у него вызывает. «Не поверишь, но я тут заезжала кое-куда и только на обратном пути поняла, что нахожусь прямо рядом с тобой, представляешь? Не против, если я зайду?» Реплика звучит по-любительски заученно, и парень даже не знает, быть ему польщенным таким внезапным вниманием или же смущенным. Он посмеивается в ответ на её удивлённый тон и сдаётся – в каком бы состоянии он ни был, ему не стоит без причины обижать её спонтанное воодушевление. «Конечно нет, – одним лишь голосом Донхёк мастерски делает вид, что провел день как обычно, а не размазывая собственное уныние по стенам – Можем вместе выпить по чашке вечернего кофе.» Лиён приносит с собой шоколадные круассаны и заразительную улыбку, предлагает посмотреть кино и обсудить всех, кто не угодил ей на работе – общими усилиями их посиделки быстро превращаются в без иронии необходимый Донхёку девичник, так что он даже успевает проникнуться к неожиданной гостье благодарностью. «Кстати! Мне же сегодня звонила Суин, – в перерыве между натянутыми сценами девушка вдруг вспоминает о подруге, едва не вынуждая Донхёка подавиться слоеным тестом – она пригласила нас на ужин. Сказала, что приготовит все сама, но с нас будет ждать напитки и десерт на свой вкус. Ты ведь сможешь? В эту среду.» Она дополняет новость довольной улыбкой и возвращается обратно к экрану, в то время как Донхёк дожевывает секундно ставшую безвкусной массу и прочитает горло — «А кто там ещё будет, она не уточняла?» Прежде чем ответить, Лиён осведомлённо ухмыляется глянцевыми губами и делает из своей чашки глоток – «Не волнуйся, я уже поняла, что ты не любишь скопления рандомных нетрезвых людей, – она поворачивает к нему голову, и её глаза выражают ту самую искренность, которая и подкупила Донхёка в их первую встречу – Знаешь, тебе вовсе не обязательно делать то, что ты не хочешь. Я в курсе, что поначалу ты делал это, чтобы меня утешить, но те времена прошли. Теперь ты можешь не бояться разочаровать меня – так что пожалуйста, будь со мной честен.» Парню вдруг отчего-то очень хочется надуть губы и самого себя поставить в угол: хоть Донхёк и не торопится считать их близкими друзьями, или же друзьями как таковыми, девушка не перестаёт поражать его глубиной своей чуткости. Признательной улыбкой он развеивает дымку беспокойства на её лице и качает головой – «Я с радостью пойду с тобой на ужин, даже если мне придётся делить его с кучей незнакомцев.»

***

Он встретил Лиён около месяца назад, по воле случая проходя мимо ресторана именно в тот момент, когда она покидала его в слезах. Девушка была одета в занебесно дорогое платье и тёрла глаза сквозь разводы тщательно продуманного макияжа, так что гадать над причиной её горя не пришлось – за чашкой латте в кофейне напротив она поведала ему о своей безнадёжной влюбчивости и исключительном невезении в парнях. Донхёк был тронут её несбавляемой верой в чистые чувства, добровольно вызвался подставить плечо под орошенную скорбными росинками щеку и не отказался дать свой номер – уж слишком сильно её опечаленный вид разил одиночеством. Когда на третий день знакомства Лиён поцеловала его впервые, он понял, что она воспринимала их заурядные встречи как свидания и, вероятно, ожидала от него нечто большее, чем роль временной спасательной жилетки. Сам Донхёк, однако, не спешил придавать их отношениям особое значение – Лиён была красива и умна, но не вызывала в его груди ничего, кроме платонического тепла. Отказывать ей в прикосновениях и совместных походах в кино он, тем не менее, не решался. В конце концов, спустя пару недель парень понял, что легкомысленно загнал и себя и Лиён в порочный круг неозвученных и невзаимных симпатий. «Я хотела тебя спросить, – вырванный из мыслительного аттракциона сожалений, парень поднимает взгляд на Лиён и с усилием настраивается на её внезапно серьёзную волну – Ты и Марк, вы как-то странно вели себя в субботу. Но мы так быстро ушли, что я и спросить ничего не успела. И когда он спрашивал меня о тебе, он звучал даже как-то... нервозно. – стоит ей только произнести первую букву чужого имени, Донхёк знает, что их дальнейший разговор не принесёт ничего приятного; девушка выдаёт собственное напряжение неосознанным постукиванием пальцев по керамике и пожевыванием щеки – Я подумала, пока нас с Суин не было, вы, может быть... повздорили?» Донхёк оказывается на распутье: глядя в янтарные глаза прикипевшей к его непримечательной персоне Лиён, он мгновенно чувствует щекотку стыда, импульсивным смешком вырывающуюся сквозь его сжатые зубы – «Ч-что? Нет. Тебе... тебе точно показалось.» Девушка, однако, на одном дыхании замечает его странную реакцию, прищуривается и, выпрямляя плечи, наступает уже более твёрдым тоном – «Показалось, говоришь. Теперь я даже не сомневаюсь, что что-то случилось, – она по-матерински кладёт ладонь ему на плечо и взывает к честности — Скажи мне правду. Марк пусть и встречается с моей подругой, но если он тебя как-то обидел–» «Они не встречаются, – возмущается вдруг Донхёково сознание, вслух – так, что и слов ни отменить, ни оправдать, ни взять назад; огонь в глазах Лиён гаснет, и она облокачивается обратно на спинку дивана, туда – предательски подсказывает память Донхёка – где ещё недавно была широкая, обнажённая спина Марка — То есть, я хотел сказать...» Он теряется в мыслях, снова; позволяет тишине проглотить его бесповоротный провал; слышит, как Лиён туго сглатывает, и с зудящими, словно от тысячи покалываний, щеками поворачивается встретить свою участь. «Н-Не встречаются? Хорошо, но... Но почему ты вдруг—» Донхёк видит, как озарение сходит на её бледное лицо, как складочка между бровями пронизывается болезненным отрезвлением. Донхёку жаль, но он не может отрицать и облегчение, которое при этом испытывает – подвести Лиён к горькой правде было необходимо, хотя и несомненно боязно. «Объясни, – она выдыхает слово так, будто пробежала марафон – Я могу сейчас много чего надумать, и если ты не хочешь, чтобы я подумала самое страшное – объясни.» Лиён моляще смотрит в его глаза, по видимости все ещё надеясь на благополучный исход. Парень вздыхает: что бы Лиён не представлялось 'самым страшным', реальность всегда намного страшнее.

***

Быть честным оказывается проще, чем он ожидал. Стоит ему сделать лишь один глубокий вдох, и правда сама начинается выливаться из сердца неконтролируемым потоком. Ради спокойствия Лиён он старается говорить в общих чертах и не тревожить детали, но они все равно умудряются проскользнуть в его завороженные улыбки и стыдливые поигрывания пальцами. Лиён же молча выслушивает его исповедь, хотя её покрасневшие глаза и говорят громче любых слов. «Прости, что так... – он по-детски скромно выбалтывает уже давно просроченные извинения, душой даже не надеясь их оправдать – Я не знал, как тебе сказать. Ты замечательная, но я не думаю, что мы могли бы—» «Быть вместе, когда рядом есть такой, как Марк. Я понимаю.» Девушка не выглядит злобно или обиженно, сохраняет прежнее спокойствие и не сводит печальных глаз с остывшего напитка. Выдержав необходимую паузу, она наконец ставит чашку на стол и встаёт. «Я... Думаю, мне пора.» Донхёк торопится поспеть следом, спотыкается об собственную робость и суетливо подбирает слова, пока у него ещё есть время их сказать. «Лиён, мне очень жаль, правда. Я поступил очень глупо и жестоко. И сделал именно то, от чего хотел тебя уберечь, – она вдруг останавливается посреди коридора и оборачивается; парень расценивает это как свой последний шанс спасти положение – Если бы я только мог выбрать, – выдыхает он отчаянно – Я бы выбрал влюбиться в тебя.» Её губы растягиваются в мрачной усмешке, и эта картина настолько трогает Донхёка, что его собственные черты искажаются в гримасу. «Боюсь, что если бы у нас был выбор, мы выбирали бы вообще никогда не влюбляться, – она без спешки надевает свой плащ и направляется прямо к выходу, завершая их разговор тихим, но очень важным решением – Полагаю, ты понимаешь, что мне нужно время... Все это обдумать. Я... – в последний раз Лиён обводит его взглядом, невесомым касанием приходится по хмурому выражению лица, спутанным волосам и грешным родинкам; Донхёк видит и чувствует, как она прощается с призрачным образом того, к кому успела привязаться – Я позвоню.» Неожиданно для себя, Донхёк улыбается. И без зазрений совести надеется на скорый звонок.