Всего 13 станций.

Перед глазами мелькали разноцветные огни, увлекая в танце за собой во мрак… Миг — и они оформились в карусель… Она была совершенно пуста. Я подошла к аттракциону, красивый зелёный пони привлёк моё внимание. Мне было совершенно всё равно, что происходит там, наверху. Я не понимала кто я, и мне было всё равно. Я просто шла к притягивающему мой блуждающий взор зелёному сияющему пони. Ступенька… Я оступилась и упала на кружащуюся в танце арену с наивными пони. Они не обращали внимания ни на меня, ни на что бы то ни было. Я ощущала такую лёгкость беспечности, что могла оставаться здесь вечно, среди мелькающих огоньков. Яркая вспышка света. Детская карусель, вызывавшая меланхоличную ностальгию, осталась где-то там, на другой грани реальности. Проморгавшись, я очутилась в совершенно, как мне казалось, незнакомом месте. Надо мной возвышалось нечто огромное и непонятное. Я закрыла глаза и, открыв их, окончательно пришла в себя. Ко мне вернулось самосознание, и я вспомнила, что у меня есть имя — Мэй, и это существо надо мной — моя сестра Иви. У неё был задорный вид. Моë крайне недовольное лицо так и говорило сестре: «Ну и какого чëрта, уважаемая, ты растолкала меня в такую рань?» — Желаешь получить по шапке за вчерашнее? — ехидно уставилась на меня Иви. Ещë не особо соображая, я приподнялась на кровати и, повертев головой, снова уронила еë на подушку. Не успокаиваясь, сестра голосила и стягивала с меня одеяло. Поморщившись от холода я стала вспоминать вчерашний вечер… — — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - Тусклый свет настольной лампы освещал небольшую комнатку с двухъярусной кроватью, забросанной всяким барахлом. Если бы в этот момент случайный мечтатель из соседнего дома выглянул бы в окно, всматриваясь в эту комнатку, то увидел бы лишь кровать и тëмный, устрашающего размера, шкаф. Мы, давно привыкшие к этому дряхлому одëжному жилищу, больше не пугались случайных звуков из его чрева. Хохочущая девушка выпала из своего убежища и стала кататься по полу, безжалостно портя вид пустой спальни. Волком уставившись на истерику сестры я возмущённо пнула еë. Мы сидели под столом, выступавшим надëжным укрытием от света лампы, и рассказывали страшные истории. Но вот незадача: что-то в моей последней истории про больницу и злобных детей в подвале настолько рассмешило Иви, что она, брыкаясь во все стороны ногами, чуть ли не визжа от восторга, покинула подстольное убежище, и на еë лицо падал свет настольной лампы, заставляя еë улыбку сиять ещë ярче. Я не понимала причину еë радости, нет, ну это же страшная история, страшных историй нужно бояться, прятаться под одеялом, пока поджилки трясутся, а сердце выстукивает чечëтку? Разве нет? Что же творится в голове у этой особы… Мне, вероятно, этого понять не дано. Разворошëнный пакет с небольшой частью уцелевших конфет уныло лежал между нами. Сейчас поиск среди горы фантиков настоящего шоколадного лакомства был сложнейшим испытанием на прочность. Но всë же приходится проходить его ради заполучения сладости раньше сестры. Соперничество между нами в принципе было обычным делом, а если это соперничество ещë и за конфеты… Именно поэтому я думаю, что сестра сейчас катается по полу только для того, чтоб скрыть страх, вызванный моей историей. Если она испугалась — это значит, что моя история лучше и интересней, а она, как проигравший спор горе-рассказчик, должна покорно подставить лоб для крепкого сестринского щелбана. Чаще всего мы спорили не на какие-то материальные блага, хотя и такое бывало, к примеру борьба за конфеты, а просто так, чтобы потешиться. Ну, и лишний раз удостовериться, что я в сотню раз и во всëм лучше сестры, хотя Иви на эту фразу бы высказала уйму возражений и претензий, но что она понимает? Несмотря на это все наши научные дискуссии и мозговые штурмы, никто не отменял того факта, что мы настолько приелись к присутствию другого близнеца, что сразу чувствуем себя не в своей тарелке, расставаясь дольше, чем на несколько часов. Дни, в которых я ни разу не увиделась с сестрой, можно посчитать по пальцам. И вот сейчас я невольно улыбнулась тому, что и завтра по обыкновению наказание буду сносить не одна. Постепенно успокаиваясь, сестра наконец приподнялась и села в позу лотоса, закинув ноги друг на друга, и стала ужасно походить на буддистского монаха. Отличие состояло лишь в том, что на девушке была надета синяя пижама и гламурные голубые носочки с дельфинами. — Прикинь, заходишь ты такая в подвал за вареньем к чаю, напеваешь себе под нос случайную мелодию, а там дети вот с такими физиономиями! — близнец показала ладонями примерно в 3 раза увеличенное собственное лицо и скривила, по еë мнению, гримасу неутолимой жажды крови. Я, недовольно поморщившись, продолжала поедание конфеты. Последней, как оказалось. Или же нет… — Умора ведь! Так, Майка, ты случаем не видела куда делись все конфеты? — покосилась на меня Иви. — Нас же мама с папой убьют, мало того, что бегали по лесу в девять вечера, так ещë и все конфеты слопали. — Это мой приз за лучшие страшные истории, а про конфеты мы ничего не знаем, ясно? Их не было, домовой украл, — флегматично ответила я. — Ага, папа что-ли? А ну давай выплëвывай всë обратно, я тоже хочу конфет, ты больше меня слопала! — обиженно шмыгнула носом сестра. Впрочем, вскоре она, равнодушная как водный поток, бессильно упала лицом в подушку. Прямо на гору неубранного хлама.