Всего 13 станций.

Улыбчивый полицейский заверил нас, что лес осмотрят и предложил довести до дома. Переглянувшись, мы с Иви вежливо отказались, так как, чтобы дойти до нашего дома отсюда, большого труда не требуется. Через пару минут мы уже заходили в наш давно изученный до малейших деталей двор, свет в котором практически отсутствовал, но, учитывая нашу осведомлённость этим местом, мы легко дошли до подъезда самой обычной девятиэтажки. Моя рука скользнула по подъездной двери, и по ней мгновенно разлился холодок. Сестра тем временем шарилась в сумке с крайне раздосадованным лицом, но всё же вскоре оно просияло, и Иви достала из чрева сумки блестящую связку. Открыв исписанную, похоже, немного кривой рукой художника граффити, дверь, сестра поспешно влетела в подъезд. Видимо, страх ещё не до конца отпустил её. Выходя из лифта, она кинула моему отражению в зеркале самодовольную улыбочку. Иногда бывает, когда к ней приходит настроение прикинуться кем-то очень классным и ужасно загадочным, и мне не особенно нравилось такое её надменное настроение. Поэтому я выхватила связку ключей из ладони сестры, громко шикнула на неё и резко глянула вниз в лестничный проём. После чего вернулась и сказала, что журналистов, которые больше жизни жаждут поговорить с её величеством «Иви-королева-подъездов», пока не наблюдается. На её лице мелькнула улыбочка, тут же сменяясь угрюмо опущенными бровками. Моё лицо тоже сияло улыбкой, но она была ехидной и вызывающей. Из нашей парочки всё же только я могу вытворять подобные номера и получать профит в качестве смеха публики. — Не смешно, — Иви метнула взгляд на давно облупившуюся штукатурку и потянулась к ней рукой. — Ну признай же, что смешно! Признай, ну давай же! — ехидная улыбочка не сходила с моего лица. Иви откусила кусочек штукатурки, была у неё такая привычка, и, не выдержав, рассмеялась, уронив при этом собственную корону. Приподнимаясь на цыпочки и глядя в глазок, я отметила, что квартира была погружена в темноту, в которой плясал маленький огонёк в конце коридора. Я трижды повернула ключ в замочной скважине и, услышав характерный щелчок, дёрнула за ручку. Мы были рады вернуться домой, правда, счастье наше продлилось не долго. Перед моим взглядом нависла грозная фигура матери с ужасно обеспокоенным, но в то же время недовольным видом. Сестра следила за происходящим из-за моего плеча. Видно ассоциируя меня с непробиваемой стеной, Иви испуганно скользнула с места и пригнулась, похоже, желая провалиться сквозь землю. Лично для меня это тоже был не самый благоприятный финал этой странной истории. Спустя несколько изнурительных минут молчания мама наконец-то сдвинулась с мёртвой точки, потрепала нас обеих за уши, и направила на все четыре стороны до утреннего «серьёзного разговора». Немного покачиваясь, мама направилась в спальню, на ходу снимая с головы неряшливо обмотанное розовое полотенце и не глядя вешая его на спинку ближайшего стула. Иви вышла из-за моей спины и разулась, уставившись при этом в пол с полностью отсутствующим выражением лица. Последовав примеру сестры, я поплелась на кухню и залила молоком шарики. Пока я этим занималась, сзади неожиданно выглянуло недовольное лицо грязевого мутанта. Вероятно, моё собственное выглядело не лучше. Её взгляд метнулся к растворимому какао, а в глазах блеснули искорки. Уж очень она его любит. — А мне? — раздосадовано кинула сестра, продолжая возиться с какао и кипятком, при этом, возможно, специально пролив его на мою руку. — А тебе не полагается, — от резкой боли я отдёрнула руку, взвизгнула и бросилась к крану, — Ты меня ошпарила! Сама и наливай. Лицо Иви перекосилось, но она ответила простым «извини», сумев проглотить остальные слова. Неконфликтная она, в отличие от меня. Когда рука перестала пульсировать я отошла от крана и налила и себе какао. Стаканы опустели, с тарелками аналогично, они уже одиноко лежат в раковине. После небольшого мыслительного штурма мы решили всё же помыть их во избежание ещё одной бури от отца-перфекциониста под утро. Взглянув на электронные часы на подоконнике, мы увидели число 21:30… А рядом с часами обнаружился пакет моих любимых конфет. Схватив его, я пулей помчалась в нашу с сестрой спальню, по пути слыша топот, но при звуке которого я лишь чувствую себя в безопасности.