Всего 13 станций.

За окном проносились машины. Ехали они явно быстрее трамвая, но мы не жаловались. Было бы забавно проехаться по рельсам со скоростью поезда, интересно, эта громада слетела бы с рельс? Когда я озвучила эту мысль сидящей позади меня сестре, она предложила поспорить. Я ставила на то, что слетит, а Иви утверждала, что трамвай крепкий и выдержит. Теперь мы осознали, что проверить нашу гипотезу нам не удастся: водитель вряд ли согласится на такую авантюру, а отправить его в отключку не согласится уже сестра. Нет, она не сумасшедшая верующая, как раз-таки наоборот, больше атеистка. Она стала мне объяснять какие конкретно законы мы нарушим, и насколько мне понравится в тюрьме. Я в этом не разбираюсь, но всë же уточнила, что, скорее всего, мы отправимся в колонию для несовершеннолетних или типа того. Скривившись, сестра стала ворчать, указывая на мою крайнюю неосведомлëнность, и вообще какого чëрта я лезу в еë интеллектуальный поток сознания. Этот поток ворчания меня не интересовал, гораздо больше меня волновали размышления по поводу совершенно не комфортных сидений в трамвае. В автобусе куда не шло, в маршрутке тоже самое, а вот трамваи обделили. Конечно, сидеть можно, но эти железные подобия сильно поддаются температурным изменениям, а сегодня как раз выдался довольно жаркий июньский день. Несмотря на утренний туман и проливной дождь, было жарковато, но я обнадëжила себя тем, что "было и получше". Именно это было, наверное, даже более некомфортным условием, чем жëсткость сидений. Последний раз на трамвае мы с сестрой ездили около пяти лет назад. Родители не особенно приветствовали данный вид транспорта, а мы додумались его обуздать, к великому сожалению, только сейчас. И, кстати, такая ненавистная родителями качка мне казалась очень даже убаюкивающей. Смотря в окно и вглядываясь в ещë только просыпающийся город, я даже не заметила флегматичную пожилую женщину-кондуктора, которая неизвестно сколько времени стоит и внимательно наблюдает за двумя наглыми копиями, которые так и, между прочим, не заплатили за проезд. Заметила я еë только после того, как та прокашлялась, стоя со своей катушкой из билетиков и водя глазками то по мне, то по только что замолкнувшей сестре. Мне кажется, она немного зарделась. Кондуктор же наоборот стала красная, как помидор, совсем не от смущения, а от ожидания момента, когда же в нас с Иви проснутся порядочные граждане, а после, от того, что мы невозмутимо показали проездные. В трамвае, по крайней мере в этом, на аппарат для оплаты картой дышат ровно и больше благоволят к старому, проверенному способу получения денег, наличными. Не дружат здесь с технологиями. Кондукторша, так и оставшись ни с чем, отправилась на своë место, бурча себе под нос что-то по типу «рожа одинаковая и манеры такие же». Я ничуть не оскорбилась, такие слова периодически долетали до моих ушей от дворовых бабок, и неясно, чем же мы с сестрой им так не угодили. С кондукторшей однако всë было достаточно прозрачно: пока что пассажиров было не очень много, да и в основном это были люди, которым перевалило за шестьдесят, и они с превеликим удовольствием наслаждались всеми благами своего возраста: в том числе пенсионными проездными билетами. Из-за моей спины раздался сдавленный смешок. Обернувшись, я сразу поняла, что сестра тоже уловила это едкое замечание. Тут же все раздоры отошли на второй план, мы с Иви стали рьяно обсуждать эту несчастную кондукторшу, у которой в сумочке наличными за эту смену наверняка еле можно наскрести тридцатник. Затем наша беседа дошла и до подъездных, и до дворовых бабок. — Почему, если мы просто веселимся и не тратим свои законные каникулы на протирание штанов на лавочке, — это преступление? — требовательно вопрошала Иви с лицом, полным скорби. — Они не понимают, бедные, хотя сами небось лазили по тому самому дереву, с которого нас постоянно сгоняют. И по гаражам тоже прыгали, а не грозили остальным детям, что ментов вызовут, — я лукаво повела губой и закатила глаза. За увлекательнейшей беседой мы с сестрой не замечали каким взглядом нас сверлят пожилые пассажиры, в попытках найти какую-либо отличительную черту в нас, дабы рассказать своим товаркам каких некультурных детей они встретили в трамвае, и как же громко и активно они обсуждали свои планы по захвату мира. Закончив наши рассуждения выводом, что мы как-нибудь всë-таки залезем на гаражи ночью или отправим дозорного отвлекать врагов, мы стали гадать на кофейной гуще куда же нас приведëт этот путь. Мы выкатили из города, ещë не успев как следует разогреться в своих предположениях. В итоге наш спор окончился единственным верным вариантом, гласившим пошляться на конечной остановке.