Трёхочковый.

***

      Поправив кепку, съехавшую на бок, Джеюн замечает четверых парней, бегающих по баскетбольной площадке. Не то чтобы это плохо — просто хочется провести время только с Сонхуном и потренироваться без посторонних глаз, пока есть такая возможность. Ну, а теперь это снова становится мечтой.       Сонхун, стоящий под боком, хмурит брови и как-то отчаянно вздыхает (наверное, тоже надеялся на пустую площадку). Но найдя в этом какой-никакой плюс, он осторожно смотрит на Джеюна и многозначно улыбается. Понимание приходит не сразу — ладно, оно вообще не приходит.       — Что?       — Давай с ними? Три на три получится, стрит рубанём.       — А давай пойдём отсюда, а?       Чужая игра, бурно идущая без счёта и продолжающаяся явно не первые минуты, прерывается: парни, пытаясь отдышаться, приветственно кланяются и сразу же подзывают к себе, как бы давая время подумать. Сонхун без раздумий делает шаг навстречу и, оглянувшись на старшего, хлопает глазами, мол, пойдём. У Джеюна больше нет выбора, да? Хуна ему оставлять в одиночестве не хочется — хочется лишний раз поиграть и нахватать навыков.       — В общем, с вами будет Лиён. Он довольно сильный игрок, поэтому будет в вашей команде, — говорит один из незнакомцев и указывает на высокого блондина. Улыбается он вполне дружелюбно и протягивает ладонь в качестве приветствия — прежде чем это сделать, осторожно, но тщательно вытирает её о футболку.       — Кан Лиён.       — Шим Джеюн, — Джейк решает первым поздороваться с сокомандником, осторожно пожимая его руку. Она кажется хрупкой, но виднеющиеся вены, убегающие под рукава футболки, утверждают обратное.       — Пак Сонхун.       А вот Хун чувствует себя ужасно неловко: то ли потому, что в их навыки совсем не верят, то ли потому, что снова знакомится с незнакомым человеком. Когда-то он себе там обещал изолироваться от людей, но сейчас охотно вливается в игру и пытается доказать: чего-то он точно стоит.       Парни выстраиваются так, как и положено: одна команда за дугой, вторая — внутри. Постановку делать нет смысла, да и здороваться, ведь они разбегутся уже сегодня под вечер и вряд ли увидятся снова.       — Выводите.       Команда Кан-Шим-Пак начинает. Да, вот так быстро и без лишний болтовни: время поджимает — оно всегда тянется медленно, однако за очередной игрой пролетает нереально быстро, почти мгновенно.       Мяч перелетает с одних рук в другие — игра начинается. Парни сразу же разбегаются по выгодным позициям и спешат защищать противников, расставляя руки пошире. Один юноша в вырви-глаз-зелёной кепке передаёт мяч сокоманднику, но тот не успевает среагировать — Сонхун подхватывает мяч и в срочном порядке выбегает за дугу, сразу же цепляясь взглядом за открытого Джейка.       Конечно, по его взгляду видно, что он просит, буквально умоляет, не передавать мяч ему — только вот кто Сонхун такой, если послушает хёна и сделает так, как ему выгодно? Мяч оказывается меж шимовых ладоней, а его брови скатываются ниже, хмурясь. Недовольный, он несётся к кольцу, но вовремя останавливается — его блокируют по максимуму и не дают возможности сделать прыжок.       Лиён изо всех сил машет руками, высоко их подняв для лучшей видимости, а после указывает пальцем на свои ступни, мол, «по низу». Джеюн его и не сразу замечает, но когда-то перед глазами что-то (или кто-то) мельтешит, тяжело собраться и собрать свои мысли в единую, реально думающую кучу.       В целом и общем, командная работа у них ничего такая — вполне логичное умозаключение делает Шим, когда успешно избавляется от мяча и ликует, потому что больше не он несёт ответственность за удачный бросок в кольцо.       Но Лиён справляется с этим, как никогда, хорошо — успевает закинуть мяч в кольцо, принося команде одно победное очко. Если бы сделал пару шагов назад, смог бы и два принести, только вот пробежку никто не отменял, а начинать через «чек» — всё ещё не хочется.       После забитого мяча никто не смеет расслабляться, потому что игра продолжает кипеть и вызывать неподдельный интерес в соперниках, ведь пока невозможно сказать, что от них стоит ожидать. Сонхун замечает лишь одного из парней, который умудряется успевать забивать данки и даже не беспокоиться о неудачных бросках. Подобные люди вызывают лишь уважение и восхищение, ведь в своих данках Хун совсем не уверен и как-то не хочет показывать их кому-то, кроме Джейка, — он уже родной, смеяться не будет.       Впрочем, игра идёт вполне размеренно — главное лишь то, что она вообще идёт и никто пока не хочет покинуть площадку до пинка от родителей (ну, мало ли, кому сколько лет), до желания уйти домой или до жуткой усталости. Джейк лишь чувствует, как немного горят пальцы на ногах, но находит это чем-то приятным, ведь понимает: он старается, и эти старания видны. Его броски удивительно чисты и не спешат задевать кольцо вместе с щитом, а особо хитрые передачи мяча даже поражают соперников, явно не ожидавших чего-то подобного. Лиён с восхищением глядит на юношу и удивляется, когда мяч неожиданно появляется в его руках. Рефлексы у него просто суперские.       Сонхун своим хёном тоже очень восхищён, хотя кидает неплохие дальние и даже умудряется не выйти из строя за время продолжительной игры, которая длится явно больше положенных десяти минут.       Усталость пробегается по вискам влажными полосами, прячется в вороте рубашек и футболок, обмазывая шею, и окончательно валится на спину, заставляя ткань липнуть к коже. Ощущение не самое приятное, но когда тело становится мокрым от особых усилий — не жаль постараться ещё. Парни носятся лишь по половине площадки, но успевают знатно уставать от коротких фраз, резко выброшенных в воздух, от защиты противников и лишнего шага, сделанного случайно.       — Камон! У Лиёна была пробежка!       — Да я заебался находиться в защите! Джеюн и Хун открыты двадцать четыре на семь, а я, блять, в человеческом кольце нахожусь. Как мы играть будем, если мяч просто находится в моих руках? — негодует юноша и заправляет влажные пряди, которые это позволяют, за уши, устало вздыхая. Физическая усталость не сравнится с душевной.       — Лиён-а, всё в норме, просто выведем через «чек». — Шим укладывает ладонь на чужое плечо и чуть сжимает в качестве поддержки. С опорой в виде человека не спешит расставаться, стягивая с головы кепку и откидывая её к другим вещам, лежащим возле кольца. С лавочками здесь как-то не особо дружат, раз они больше похожи на сборище металла и дерева.       — Давайте отдохнём, иначе я сдохну. — один из парней в команде соперников валится на площадку, не заботясь о потерянной чистоте вещей и открытой шортами кожи. Он просто вымотался, и все его понимают — даже поддерживают, усаживаясь рядом и выпрямляя ноги.       Джейк и Сонхун тоже падают на специальное покрытие и как-то облегчённо вздыхают — ну, конечно, теперь они не гоняются, как бешеные, за мячом и даже не заботятся о верности собственных движениях. Они просто отдыхают и набираются сил на новую игру, если такая вообще будет.       Юноша, которого остальные окликают как Муджин, хватается за свой рюкзак и достаёт трезвонящий телефон — обеспокоенные гулянками сына родители не дают ему покоя. Наверное, он самый младший и пока не особо озабоченный, поэтому появляется на площадке довольно часто. Лишь сейчас, когда фонарный свет окрашивает полосами влажную кожу, Джеюн узнаёт этого парня и кивает самому себе, мол, «уже видел».       — Ну, я пошёл, — салютует он, нарочно избегая чужих рукопожатий и покидая пределы площадки как можно скорее, иначе прощаться будет лет двести. Такого ему не нужно, ведь он и так опаздывает к оговоренному с родителями времени. М-да, эта опека убивает.       Следом за Муджином с нагретого места поднимается и расстроенный концом сегодняшней игры Лиён. Берёт свою кофту и натягивает на остывшее тело, стараясь уберечь самого себя от простуды. Однако, на дворе вечер — практически поздний и особенно тёмный. Хрупкие кисти, подмеченные Джеюном, прячутся в карманы, а Лиён поворачивается к лежащим ребятам.       — Если будете выёбываться, я больше не приду. — Не лучший вариант сказать «пока», но… понять его можно. Он осторожно пинает командира их компашки, игравшего в команде противников, в плечо и тут же отскакивает, чтобы не оказаться пойманным за ногу. — Хён, я уже всё сказал. Жду изменений завтра.       Остаётся четыре парня. Их тела, будто бездыханные, лежат на резиновых плитах и даже не смеют двигаться. Каждый из них отлично поработал, а значит, и заслужил нормальный отдых. Джеюн двигается чуть ближе к стойке баскетбольного кольца и облокачивается на неё спиной, принимая сидячее положение. Сонхун же, заметив смену места, тут же уваливает голову на чужие колени и хитро улыбается — только вот Шим совсем не против. Возражать нет сил.       — Ребят, мы пойдём. Общага закроется через десять минут, а нам ещё дойти нужно. — Очевидно, студенты. Не факт, что старше этих двоих, но выглядят они довольно крепко и слажено — можно даже и позавидовать, если очень хочется.       Но сил, правда, нет.       Схватив мяч, парень машет ладонью на прощание и очень мило улыбается — Джеюн уверен в том, что запомнит его на то время, что будет обитать на баскетбольной площадке и во всей этой среде в целом.       — Покеда! — кричит второй, не менее улыбчивый парень. — Спасибо за игру!       Он и единственный, кто благодарит незнакомцев за игру, пусть её конец по сей час оставляет желать лучшего. Не то чтобы Джейк и Сонхун очень расстроены, просто жаль Лиёна, так и не сумевшего бахнуть ещё пару очков для команды. Они, конечно, всё равно выиграли, но отрыв был совсем не большой — был риск вывести команду соперников вперёд из-за постоянной защиты.       Все плохие мысли пропадают из головы сонхуновыми рассуждениями вслух:       — Я бы сыграл ещё. Вот малой, — наверное, говорит о Муджине, — прям зажёг. У него такие охуенно плавные броски, бля-я-я.       Этот завистливый тон Шим узнаёт среди тысячи других. Конечно, не помешало бы уверить Сонхуна в том, что он тоже отлично справляется, но… кто его вообще слушать будет? Самокритичный Пак? Ну конечно. Тысячу и один раз.       — Никогда бы не подумал, что Муджин младше нас на приличное количество лет. Он же типа в средней школе? Родители всё ещё о нём пекутся.       — Не факт. Мой отец никак не хотел меня отпускать, когда я заканчивал школу, так что… не будем судить по родакам. — Сонхун пожимает плечами, насколько это вообще возможно в его лежачем положении, и вздыхает вновь.       — Ладно, ты прав.       — Лиён, кстати, тоже классный. Вот когда срабатываешься, прям супер тим получается. Приятно знать, что ты тоже часть команды, а не какой-то приёмыш, которому в руки мяч не дают.       Джеюна пробирает на смех, а мягкая улыбка трогает губы. Как бы сильно он ни уставал, младший умеет поднимать его настрой и ставить на ноги заново, будто маленького ребёнка. Приятно знать, что такие люди всегда бывают под рукой.       Они перестают обсуждать новых парней, которых сегодня встретили и с которыми впервые поиграли, причём удачно. Тишина рушится неким куполом над площадкой — несмотря на резкое появление, она не давит и не пугает. Эта тишина умиротворяет, что ли. Сонхун, как и старший, принимает сидячее положение, облокачиваясь спиной о стойку и влажной головой упираясь о чужое плечо — плюс к особому комфорту. Джеюн же принимается разглядывать свои ладони, в линиях которых спряталась привычная после игры грязь; оттирает её пальцами краешком футболки, не жалея светлую ткань на это.       Остывшие тела понемногу начинают замерзать из-за зябкого сквозняка, часто бегающего в этом районе, и покрываются мелкими, не очень приятными мурашками. И даже тепла, из последних сил исходящего от кожи, не хватает для того, чтобы согреться. Хун лениво протягивает руку к своему рюкзаку, в котором покоится не понадобившийся мяч, бутылка с водой и кофта, — вещь достаёт и накидывает на свои плечи, протягивает руки через рукава. Не застёгивается, потому что лень. Джеюн же надевает на голову кепку, развернув её козырьком назад, и просто убирает влажные волосы, потому что они становятся нереально холодными и морозят лоб и виски. Кофту тоже надевает, но медленнее, ещё ленивее, чем младший.       Фонарный свет янтарными полосами ползёт по разметке баскетбольного поля, мажет по дальнему кольцу и забегает чуть дальше, позволяя разглядеть то, что творится в ближайшем жилом районе.       — Мне не кажется, да?       — М?       — Там кто-то идёт. Сюда, походу. — Шим указывает ладонью на еле различимый среди кромешной тьмы силуэт, неспешно приближающийся к площадке. Не то чтобы это пугает, просто забавно, что сюда вообще кто-то спешит прийти. Скоро ночь на дворе будет, а кто-то только выбирается играть.       Да, верно. Силуэт понемногу превращается в полноценного человека и ступает в пределы площадки, показываясь всё ещё сидящим парням в своём оригинальном обличии. Это юноша, схвативший в охапку свой мяч и одетый в мешковатые вещи — они делают из него мальчишку, больше похожего на Муджина, одетого примерно так же. Забавно.       Этот юноша не спешит останавливаться возле дальнего кольца, поэтому подходит к тому, у которого сидят Джеюн и Сонхун, явно не понимающие, что вообще происходит. Нет, ну, а что? Уставшие, они просто перестают видеть в игре какой-либо азарт — хочется спать или просто лежать на кровати.       — Привет? Всё в порядке? — он очень сомневается во всём, о чём говорит, поэтому его плечи как-то озадачено поднимаются, а неловкая улыбка заползает на губы.       — Мы отыграли, по ощущениям, шесть четвертей почти без перерывов, поэтому я не думаю, что всё в порядке, — отвечает Сонхун, не глядя на собеседника. Слышит лишь его приятный голос и радует собственный слух, даже не пытаясь разлепить уставшие веки.       Джеюн же, не решившийся закрывать глаза, любуется незнакомцем — фонарный свет позволяет, и слава Богу, что позволяет разглядывать приятные, аккуратные черты его лица и еле различимого среди мешковатой одежды телосложения. Высокий, с тонкими запястьями, не спрятанными под толстовкой, и с лёгкой шапкой, прикрывающей пепельные волосы. Необычно, но очень красиво. И Шим застывает — практически не моргает, чтобы не пропустить искреннюю на эмоции улыбку незнакомца.       Красивая, блять.       Поймать себя на том, что снова заглядываешься на парней, очень и очень страшно, потому что… ну, Джеюн уже ждёт отказа, даже не попытавшись. Просто страшно узнать, что будет дальше и насколько эта влюблённость глубокая. Ну, может быть, и влюблённостью её назвать тяжело, просто приятные чувства щекочут рёбра и подбираются к самому горлу.       Шим легонько толкает друга в плечо, мол, «имей уважение — открой глаза», а Сонхун ему охотно повинуется, но лишь потому, что возмущён таким поведением. Но всё негодование пропадает тогда, когда взгляд машинально цепляется за стоящего перед ними парня.       Ну ебать-копать.       — Не буду мешать, если потренируюсь здесь? Люблю это кольцо.       — Тренируйся, мы отойдём. — Джейк тут же подрывается на ноги, хотя пару мгновений назад хотел откинутся прямо возле стойки кольца, и дёргает младшего за руку, мысленно прося подняться. И он удивительно быстро соображает, хотя разум затуманен — не столько усталостью, сколько очаровательным юношей, всё ещё обеспокоенно глядящим на этих двоих. Неловко, конечно, всем, но ничего тут не поделаешь. Сами себе такую атмосферу создали, пусть в ней и существуют.       Переместивши себя и все свои вещи, Джейк и Сонхун заваливаются в аут и даже подальше садятся от линии, чтобы точно не мешать новоприбывшему игроку. Они наблюдают за ним, охотно пытаясь делать вид, будто на самом деле не заинтересованы в его игре. Как же. Увидев, как юноша закидывает мяч буквально идеальным данком, Сонхун поджимает губы и хочет высказать своё восхищение старшему, только вот тот молча просит его заткнуться и все свои эмоции оставить при себе. Мало ли что можно подумать об орущем с данков парне. Не каждый день такое видишь.       Несмотря на объёмные вещи, казалось бы, закрывающие практически все участки лоснящейся при свете кожи, кофта всё же прыгает вместе с её хозяином и показывает небольшой кусочек рельефного пресса. Ни Джеюн, ни Сонхун не поняли, как смогли углядеть его — хотя, наверное, всё предельно просто: они смотрят в упор и видят каждую деталь в юношеском теле.       Нет, а что? Законом не запрещено. Незнакомец пока тоже не запрещает.       — Хун, молчи, — сквозь зубы цедит Шим, уже предвкушая этот восхищённый крик. Но Сонхун замолкает и поджимает губы вновь, опуская голову на свои колени. — Мы слишком палимся, да?       — Пизда.       Оставив мяч у кольца, незнакомец срывается с места и, наверное, решает размять ноги для большей устойчивость — пробегает пару раз от стойки до дуги и обратно, прыгает до кольца, цепляясь за него кончиками пальцев, а после просто распрыгивается на месте, не получив желаемого. Шею разминает и кисти рук — не хочет иметь дело с травмами, но это даже правильно. Такому парню травмы не нужны.       Когда разминка окончена, парень вздыхает и оглядывает на Джейка и Сонхуна, всё ещё пытающихся делать вид, будто им вообще, вот ни разу, не интересно, что происходит на площадке. У них, правда, это плохо выходит, а юноша усмехается, оказываясь ближе.       — Может, найдёте силы и сыграете со мной? Я не надеялся на людей в это время, поэтому и не рассчитывал на игру, но раз так вышло… — он неоднозначно пожимает плечами, ожидая ответа.       — Найдём!       — Уже нашли! — Сонхун и правда чувствует себя самым бодрым человеком на Земле, поэтому поднимается на ноги и отряхивает штаны на бёдрах от пыли. Джеюн следует за младшим и стягивает с головы кепку, приводя русые пряди в порядок: у висков зачёсывает назад, а чёлку закидывает на лоб. Ну, в принципе, уже неплохо, если учитывать, что под рукой нет ничего, что может давать отражение.       — Меня, кстати, Хисын зовут. Ли Хисын. — он уважительно и приветственно кланяется парням, не протягивая своей руки, как это делали остальные игроки. Эти двое и не возникают — кланяются в ответ и по очереди произносят свои имена, не единожды звучащие на этой площадке раньше.       — Нас трое, как делимся?       — Каждый может за себя, чтобы было честно. Я не знаю, кто как играет, поэтому подводить сокомандника не хочу. — Хисын снова пожимает плечами и берёт в руки мяч, осторожно приобнимая его рукой.       Ну, кому-то теперь хочется быть на месте этого мяча, но так явно не работает.       — Да, давайте так.       — О, я… — Свободная хисынова рука тянется к затылку, поправляя шапку и забегая пальцами под неё, чтобы пригладить влажные волосы. — я никогда не кидал трёхи, но раз так получилось, то… попробую.       Джеюн и Хун переглядываются, не понимая: так получилось — это как? Что-то случилось или Хисын просто видел их игру с трёхочковыми, которые выходили на ура? Или он видит в парнях сильных противников? Осознание сказанного до них не доходит и по сию минуту, но, наверное, и не нужно.       — Сократим правила, уберём всё то, что рассчитано на две команды, и просто начнём. — Хисын позволяет парням разбрестись по полю, а себе — выйти за дугу и передать мяч для начала игры.       Что ж, огромной им удачи.       Джеюн принимает мяч и спешит передать обратно, тут же оказываясь ближе к противнику и защищая его раскрытыми руками. Хисын ведёт вполне уверено и поглядывает на кольцо, наверняка подбирая возможные варианты атаки и ища лишь один — подходящий и чтоб наверняка. Не успев среагировать, Шим теряет Хисына из виду и оборачивается, чтобы обнаружить выбегающего за дугу Сонхуна, успешно справившегося с отбиранием мяча.       Двое бегут защищать не только кольцо, но и Сонхуна, по-прежнему умело убегающего от парней и ведущего мяч. Но в один момент он просто меняет траекторию и несётся к дуге, наверняка собираясь выкинуть дальний или просто пытаясь всех культурно обмануть. Хисын оказывается позади довольно быстро, но не успевает сбить мяч с чужих рук.       Щит звонко гремит, кольцо потрясывает от только что сделанного броска, а Сонхун победно ликует — закинул ведь, пусть и не так чисто, как кидал во время игры с другими парнями.       Впрочем, так выстраивается вся игра, придуманная буквально на ходу, ведь многие правила действительно пришлось опустить из-за такого состава игроков. Через «чек» практически никто не выводит мяч, потому что это отнимает время, которое и так потихоньку близится к полуночи. Потеря мяча в ауте так же не считается — парни просто бегают по всей площадке и за её пределами для большего удобства. Правда, Джеюн ворчит, когда Сонхун нарочно выбрасывает мяч поближе к ограждению из кустов, но всё же бежит следом, стараясь забрать.       Счёт, кстати, тоже никто не ведёт, но Сонхун уверен: выигрывает явно не он, ведь абсолютно точно не уверен в близких бросках. Но зато трёхи у него великолепные — не подводят его и приносят ему два очка к потерянному счёту.       Джеюн снова теряет мяч, когда пытается вывести его за дугу, — раздражённо вскрикивает и несётся за Хисыном, который решает обогнуть половину площадки и остановиться лишь тогда, когда спешит закинуть мяч дальним броском. Пак и Шим замирают сразу же, как только мяч незамедлительно летит в сторону кольца и, не задев его, валится на резиновое покрытие.       Хисын только что закинул чистый трёхочковый, хотя говорил, что никогда их не кидал.       — Ну нихуя себе, блять. — Негодующий Хун разводит руки в стороны и пытается сообразить, что только что произошло. Мяч потихоньку укатывается к стойке кольца и замирает лишь тогда, как сверху на него давит Джеюн, поставив ногу.       Хисын же никак не комментирует произошедшее, стараясь вообще не смотреть в сторону офигевающих парней. Просто отворачивается и, спрятав какую-то гордую за самого себя улыбку, стягивает с головы шапку. Волосы у него поблёскивают настоящим серебром, лишь немного пушатся и забавно торчат в разные стороны — Ли их осторожно приглаживает и осторожно прочёсывает пятернёй, стараясь унять хаос на собственной голове.       — Думаю, мне пора, — озвучивает Хисын и прижимает шапку к груди, как-то виновато поглядывая на парней: Сонхун уже остыл и смирился с тем, что увидел, а сейчас и вовсе восседает на снятой кофте, делая долгожданные глотки воды; Джеюн разминает уставшую от наклонов и скрюченного состояния спину, поворачиваясь туда-сюда для большей надёжности. — Если захотите со мной связаться, то я дам свой номер.       Пак и Шим тут же хватают свои телефоны, но вот загвоздка — телефон Джеюна уже который час находится в дохлом состоянии, а его обладатель посмел об этом забыть из-за напряжённых игр.       — Я скину, хён. — Сонхун нажимает на цифры и записывает под диктовку нужный номер, на всякий случай делая звонок — ну, мало ли, прослушал и снова загляделся. Кто его знает. Но установленный по умолчанию рингтон звучит из чужого кармана, а Хисын улыбается, мол, «видишь, всё правильно».       Джеюн, вернувшись к парням после того, как положил телефон в рюкзак, первым протягивает руку Хисыну, но тот мотает головой, укладывая шапку на мяч.       — Ладони мокрые и грязные, поэтому… давай кулачок. — Выставив свободную ладонь вперёд и сделав сказанный кулак, Хисын приподнимает уголки губ и ждёт, когда Шим осторожно стукнет в ответ, попрощавшись. Сонхун повторяет за хёном и тоже улыбается, но скорее от неловкости, вновь промелькнувшей между ними. — Ну… до встречи?       — До встречи, — хором отвечают Шим и Пак, а после тихонько смеются, переглядываясь.       Спина, объятая толстовкой, не спеша удаляется с баскетбольной площадки, а её обладатель даже не спешит оборачиваться. Хисын вновь превращается в силуэт, дымкой плывущий перед глазами, и понемногу сливается с ночным туманом, растворяясь в локации жилого района. Фонари продолжают прокладывать грушевый путь света до Хисына, но его уже совсем не видно — наверное, где-то свернул или решил воспользоваться бегом.       Джейк первым сдаётся и срывается с места лишь для того, чтобы забрать свои вещи и накинуть на плечи кофту — тело остывает, становится нереально холодно, а зубы мелко-мелко бьются друг о друга. Так и сделав, накидывает рюкзак на плечо и подхватывает скомканную кофту Пака на руки.       — Хун-а, пойдём домой.       А он, явно потерявшийся в пространстве, даже не дёргается, когда тяжёлая ладонь валится на плечо вместе с тёплой вещью. Но когда совсем немного приходит в себя, шепчет:       — Он тебе тоже понравился, да?       — Ну пиздец.