Служанка 2. Страдания продолжаются

      Для Беатриче любое утро в Варийском замке кажется немного зловещим. Пугающая тишина замка, нарушаемая только торопливыми шагами нескольких горничных, вынужденных вставать вместе с ней в отвратительно раннюю рань и приниматься за работу; пробивающийся через закрытые тяжелые темные портьеры едва приметный свет солнца и слышимое то тут, то там роптание рядовых, несущих дежурство внутри замка. Холодок, пробегающий по каменным полам пробирает служащих до мурашек. Точнее, только Би.       Би же не только главная страдалица Варии, но и главная лохушка же. Точнее, выражаясь как учат психологи, немного не подумавшая наперед девушка. Она позабыла о зимней обуви. Не то что бы в Италии зимой очень холодно. Но возможно виной прохладе в замке является для начала тот факт, что он очень древний, затем, что он не далеко от моря, ну и в третьих тот ужасный факт, что отчего-то температура зимой с каждым годом начала падать все ниже и ниже. Би винит глобальное похолодание в этом. И себя в том, что не додумалась захватить обувь потеплее, чем кеды. Кроссовки с чуть более толстой и точно не резиновой подошвой были бы как раз кстати. А лучше, как у остальных горничных ботинки с небольшим утеплением.       Жаль, что у Беатриче нет ни времени, ни желания (если уж на то пошло) общаться с девчонками-горничными.       Виной тому скорее ее личная неприязнь из-за происходящих неприятностей: наслушавшись их разговоров о боссе-половом гиганте, да и в целом, о том, как сильно они жаждут заполучить хоть кого-нибудь в свои загребущие лапки, или вернутся домой и провести ночь с мужем и… В общем да, Беатриче комплексует, потому что что до постели, что до брака ей вряд ли вообще светит добраться в этой жизни.       Однако, речь шла о зловещем замке.       Точнее, о Беатриче страдающей от зловещности этого замка и предчувствия надвигающейся опасности. Она свербит навязчивыми мыслями с воспоминаниями о наличии своих возможных косяков и степени их косячности, где-то в затылке, распространяясь по телу неприятной волной нервозности и ощущением того, что Би что-то забыла.       Первым в голову пришло воспоминание о позабытом на сушилке белье, которое Беатриче не рискнула идти и раскладывать ночью в комнате босса. У нее вообще, после происшествия с бесами постоянное ощущение того, что Занзас чем-то не доволен в ее поведении, но отчего-то молчит. Так что, Би старается не отсвечивать, и даже на всякий случай встает минут на двадцать раньше, чем обычно, что бы успеть сделать что-то полезное до того как босс проснется и успеет в ней разочароваться.       Сегодня вот, она забрала кофе босса с кухни, а если быть точнее, то сама его сварила. Смена нечетных чисел окончательно вспылила от ранних подъемов Занзаса и того, что первый человек, которого они видят утром — Беатриче, и, выкроив у девушки в рабочем дне с пол часа свободы, научили ее варить приличный кофе. И, приготовив кофе, Би по коварному без подноса понесла в одной руке кружку кофе, стараясь ничего не расплескать, а в другой корзину сухого белья, пошла к месту своей возможной преждевременной смерти.       Босс немного беспокойно спит, периодически переворачиваясь с бока на бок и издавая странные звуки, так что, Би на всякий случай не решается издавать никаких звуков. Не буди лихо, пока оно тихо, так сказать.       Беатриче уверена, что босс это самое лихое лихо, которое явно даст фору всем другим и уж точно не даст ей больше ни одного отгула в жизни, потому что по его словам, она вернулась с них какой-то странной. Возможно, что он все же скучает, по ее немного бессмысленному трепу в течении дня или ее паникующему виду, когда он снова напугает ее чем-нибудь. Возможно, вчера это было бы наиболее необходимо, просто потому что Би почти физически ощущала нервозность исходящую от босса и его нетерпеливые поглядывания на часы подтверждали мысли о том, что он ждет чего-то важного. От этого день кажется еще более зловещим.       Возможно сегодня должен случится апокалипсис, который Занзас точно переживет, а вот Би очень даже вряд ли. Даже если она постарается договорится с этим дружелюбным желтеньким огонечком на ее кольце. Чертовски страшно.       Однако, вздохнув поглубже вполне приятный запах сваренного ею лично кофе, Би села на пол перед одним из диванчиков у камина и, поставив рядом с собой корзину, принялась аккуратно складывать одежду. Девушка почувствовала себя немного спокойнее, когда неясное бормотание босса прекратилось, равно как и его метания по кровати. Стало немного уютнее аккуратно укладывать футболки и собирать из носок пары.       Би даже иногда позволяет себе фантазировать в последнее время о том, что у нее могла бы быть личная жизнь, в которой она бы точно ни за что не согласилась исполнять женские обязанности, просто потому что весь день делая это на босса, для дома у нее не осталось бы сил. Да и времени на личную жизнь. Нет, можно было бы конечно подумать о ком-то вроде Валентино, который как большой молодец обращается к ней уважительно и ни за что бы не заставил делать то, что ей не нравится (по крайней мере для Беатриче он выглядит так) и может быть даже с пониманием бы относился к ее нытью на тему работы и нежелания раскладывать еще и его вещи по местам и драить дома полы. Приготовить ужин она еще согласна.       Но это все невозможно, потому что рутинная работа двадцать часов в сутки семь дней в неделю убивает в Беатриче желание контактировать с кем-то кто не сможет поддерживать тот же уровень токсичности и негатива, в котором она пребывает в течении всего дня.       Эх.       В каком-то смысле, Би жената на своей работе и косвенно на боссе, потому что она уверена, что он ни за какие коврижки в этом мире не уничтожит ту ужасную бумажку по которой ее похоронят вместе с ним в случае чего. Так что, девушка должна обеспечивать ему максимальный покой и комфорт, по максимуму продлевая им обоим жизнь.       Кажется у нее только что родилась гениальная идея для суицида! — Дай пройти, — однако мысли о том, как быстро и безболезненно умереть, сделав боссу предложение руки и сердца, прервал сам Занзас поднявшийся с постели уже одетым и раздевающимся на ходу.       Проходя мимо Би, из чистой вредности с ее же стороны журнального столика, он мало того, что наступил ей на подол платья, так еще и растрепал ее старательно уложенные волосы, по мнению девушки, специально что бы ее позлить. Она же уворачиваясь от его руки, растрепывающей ее волосы, отклонилась назад, не подумав, и мало того, что головой боднула ногу Занзаса, так еще и, падая прямо за ним, ухватилась за рукав не до конца снятой им рубашки, чем застопорила начальника. Один рукав рубашки так и остался на руке босса, заставив его временно прекратить свой путь в ванную и отвлечься на то, что бы снять с руки рубашку окончательно, и, хмыкнув на рухнувшую на спину служанку, бросить в нее оставшуюся часть рубашки. — Рубашку можешь оставить себе. С брюками помогать не надо. Я еще к такому не готов. — явно веселясь с вида раскрасневшейся девушки, снова нарвавшейся на эти его двусмысленные шуточки, Занзас ушел в ванную. — Однажды, мы поквитаемся с ним за это! Однажды! Я отомщу! — проворчала Беатриче мстительно бросив носки в дверь ванной и совершенно не ожидая того, что именно в этот момент оттуда высунется голова Занзаса, явно собирающегося сказать ей что-то еще, но, получив по лицу своими же, благо чистыми, носками, все что он сказал, это: — Беги, мусор, просто беги.       Беатриче повторять по два раза не надо, она охотно подчинилась новому приказу начальства, и, побежала в коридор. Распугав дежурных у этажа босса, Беатриче первым делом решила просить политического убежища у того, кто имеет хоть какой-то вес в этой организации, ну и немного благосклонности к ней лично. Би, равно как и всегда в подобных ситуациях, побежала к Скуало, чем его напугала почти до седины. Суперби сначала не понял, что произошло, однако, когда в его кабинет залетел явно злой с утра по раньше Занзас, в одних только брюках, то быстро осознал, что девчонка дрожащая у него под столом явно чем-то насолила боссу и даже не попалась под его гнев, успев добежать аж на этаж ниже. Определенно прогресс. В прошлый раз она едва успела выбежать из комнаты.       Однако, Скуало беспокоит не столько факт Беатриче разозлившей босса, сколько факт того, что Занзас не спит в шесть утра. В представлении Суперби тот должен спать до самого завтрака, а потом, взбодрившись ненавистью к миру, идти завтракать, собственно, эту свою теорию он первым делом и выложил Би, как только босс покинул рабочий кабинет капитана. — А. Ну, так это, он проснулся рано, потому что спал не удобно, наверное. — пробормотала девушка, размышляя о том, что если Скуало до сих пор не знает, что у Занзаса каждый день в такую рань тренировки, значит ему и не надо об этом знать. — Мда уж. Вот ленивый черт! — фыркнул Суперби на всякий случай достаточно цензурно и вполне дружелюбно, что бы, если босс еще не ушел далеко, то капитан не попал под раздачу утренних пиздюлей.       Би за босса обидно. Чертовски обидно. Он же не такой уж и плохой. Агрессивный правда, но не ленивый черт, который пьет и спит. Ну и иногда разгребает бумажки.       Би уверена, что однажды босс просто утонет в бумагах, которых сколько бы он не разбирал, не раскладывал по местам и не отправлял куда-то, конца края им не видно.       Однако, так ему и надо, конечно, за то, что девушке приходится на пустой желудок бегать от него с утра по раньше и прятаться как лох позорный под столом. Выждав с пол часа в своем ну очень надежном политическом убежище, Би все же набралась мужества идти работать.       Занзас уже полностью одетый, что удивительно не в спортивную одежду, а очень даже в форму, недовольно попивающий уже остывший кофе явно ждал возвращения девушки, судя по выжидающему взгляду направленному сначала на дверь, а после на Би, сначала осторожно заглянувшую, а после нерешительно прошедшую внутрь. — Заходи уже, убивать пока не буду. — Я, конечно, Вам верю, но не от всей души. — пробормотала Би, и на всякий случай осталась стоять возле кровати начальника, не решаясь подойти ближе. — Не хочу начинать день с такого убогого убийства. — Это кто это тут убогий?! Я?! — Хочешь сказать, это я? — Нет, босс, ни в коем случае. Я само воплощение убогости сегодня!       Самоунижение боссом неожиданно не приветствуется сегодня в отличие от остальных предыдущих дней. Он хмыкнул, принимая такое, но без особого удовольствия, и, закинув ногу на ногу вперился взглядом в несчастную девушку. Би стало еще страшнее чем до этого. — Я сегодня уезжаю, где-то на пару недель. — сказал босс, пристально наблюдая за служанкой, пытающейся удобно устроится на полу возле кровати. — Иди на ковре сиди: цистит заработаешь, я тебе больничный не подпишу. — Да я тут лучше посижу, у меня жизнь одна, а умирать сегодня нехорошо. Фаза луны не та. — пробормотала Би, но придвинулась чуть ближе к мягкому ковру у диванов. — Сказал же, что сегодня не убью. — Это, конечно, гарант безопасности. — Хочешь сказать, я похож на пиздабола? — Никак нет, босс, ни в коем случае.       В спальне повисла тишина. Беатриче чувствует себя максимально неуютно. Она даже старается дышать как можно тише, что бы не привлекать к себе лишнего внимания. Однако, если босс уезжает на пару недель и он не сказал ей еще собирать манатки и паковать панталоны, то это значит, что она-то остается в замке. Спокойная уборка, сон больше четырех часов в сутки и возможность наконец посвятить немного времени уходу за собой с новыми косметическими приблудами, привезенными Луссурией. Да и посидеть с ним же за чашечкой чаю… Дева Мария, спасибо!       Стоп! А если босс поедет на задание и не вернется оттуда?! Би не хочет умирать в таком раннем возрасте! Она еще не целовалась ни разу, что бы умирать так рано! — Берегите себя, босс! — почти истерично прокричала девушка в след Занзасу, вышедшему из спальни.       Сам Занзас услышав этот крик вздрогнул и на всякий случай обернулся, что бы подтвердить, что да, это недоразумение на пол замка заявило такое и, нервозно улыбаясь машет ему ладошкой из его же спальни. Боги, ниспошлите ему еще нервных клеток и моральных сил, что бы не убить девчонку, и вообще никого в ближайшие две недели.       Все же, путь варийского босса лежит далеко не на задание. Вчера вечером с ним связался один из информаторов, разыскивавших его мать с удовлетворительным результатом. Занзас проворочался всю ночь, сам не понимая от чего он больше переживает, от того, что он выглядит далеко не так, как мечтала бы его увидеть мать, или от того, что встретится с ней много лет спустя? Может, потому что не знает, зачем он вообще искал ее все это время и черт возьми он не подумал на кой хрен ему вообще ехать к ней сегодня.       Чертовы традиции воспитания, когда мать чтится на уровне Девы Марии.       Беатриче же, вместо размышлений и страданий, вздохнула с облегчением, проследив с балкона как Занзас сел в машину и укатил за территорию замка. Она даже помахала ему в след краем белого передничка и, смахнув слезу облегчения принялась за свои обязанности. Наконец-то покой и тишина!       За несколько дней отсутствия босса Би успела перемыть полы везде, протереть на несколько раз пыль везде, даже там, куда не могла дотянуться сама, перестирать все, что только было в бельевой корзине и шторы с покрывалами, подушки и одеяла тоже подверглись чистке и проветриванию. Девушка вздохнула с облегчением, застелив постель свежим бельем и на этом завершив свой очередной рабочий день в спокойном режиме. Би даже уверена, что за эти дни без нервотрепки избавилась от кругов под глазами и набрала с пару килограмм лишнего веса. Хотя и посещала вместе с Луссом тренажерный зал, что бы хоть немного вспомнить, каково это ударять хотя бы грушу. На спарринг они не решились, поскольку ходить с синяками несколько дней никто из них не хочет. Еще Би успела немного понаблюдать за тем как офицер зажигает свое пламя на кольце и отправляет павлина погулять по тренажерному залу. Ну и старательно придумывает, как использовать такое же желтое как у нее Пламя в бою. Как девушка поняла, это Солнечное пламя больше приспособлено для исцеления, нежели для битвы, и это доставляет некоторые проблемы.       Ну, зато раны можно залечивать…       Беатриче немного устала после тренировки на девятый день отсутствия босса. Все же ее тело за более чем пол года без тренировок явно отвыкло от нагрузок. Тем более таких выматывающих, как те, которые делает Луссурия. Девушка отчетливо почувствовала разницу между просто спортивной подготовкой обычного человека и мафиози, для которого это не просто хобби, а единственный способ выжить.       Окей, теперь Би готова признать, что мафия это действительно опасное место, а еще, что не только босс здесь этакое средоточие силы, которое в представлении девушки просто не может быть побеждено. Тем более любителем-подростком.       У Би появилось еще больше вопросов к тому «хомячку», которого она видела на горячем источнике в Японии и который по словам окружающих победил Занзаса. Значит ли это, что его Пламя какое-то невероятно крутое, которое дает ему какие-то плюшки, которых нет у босса? Чит-коды?       Во всяком случае, после силовой тренировки у Би запланирована еще медитация с пламенем, и загадка «Как открыть шкатулку и выпустить котика все же погулять». Ну окей, может не котика, а енотика? Они милые.       Раз Луссурия сказал, что для боя как такового Пламя Солнца бесполезно, значит и животное там вряд ли хищное. На сколько ему известно, даже у Солнца Вонголы травоядное кенгуру. А вот у босса хищный лигр. И Пламя Ярости. Однако, у Скуало успокаивающий Дождь, и при этом акула. Значит ли это, что успокоительное можно использовать в бою как паралитическое средство, а значит можно придумать что-то и с Солнцем.       В момент, когда Луссурия принялся рассуждать о типах Пламени варийцев Би честно старалась не ржать со Скуало. Зато стало понятно, почему он чаще орет, чем говорит спокойно и почему с ним так спокойно.       Хотя он и раздражающая килька, которая подставила ее перед боссом.       Но сейчас есть проблемы поважнее. Свое собственное животное, которое нужно срочно вызволить из заточения и познакомится! — Это еще что такое? — ужаснулась девушка, поднявшись к себе на второй этаж и почувствовав ужасный смрад, исходящий из ее комнаты. — Дезинсекция. — уведомила ее Хелена, проходящая мимо в респираторе. — Девочки сказали, что видели тараканов в замке, так что, пока проблема не стала совсем глобальной, решили все протравить. — А как я буду тут спать?! — Ну… Заночуй у кого-нибудь? На верху уже должно было выветрится.       Би остро ощущает несправедливость в этой жизни. Потому что для начала именно ей пришлось еще вчера протравить комнату босса и кабинет, и выданное ей средство дезинсекции было явно менее запашистым, чем то, которым травят в ее комнате. Она едва заставила себя зайти к себе, что бы захватить чистые вещи и шкатулочку. Куда идти, где мыться и, самое главное, где спать?       Возможно, Беатриче об этом чертовски сильно пожалеет, но единственное место, куда она может пойти так, что бы никто ей ничего за это не сказал, очень сильно саму девушку пугает. Особенно, если все пойдет, как и обычно через задницу и ее будут ждать пиздюля и возможная смерть. — Вот надо же им было именно вечером травить тараканов! Нет что бы утром, что бы вечером пришел, а там уже не воняет! — ворчит девушка, но упрямо поднимается выше, едва заставляя уставшие ноги шевелится. — Добрый вечер, синьорина Беатриче! — И тебе привет, Валик. Как оно на дежурстве? — заприметив знакомое лицо, Би немного оживилась, поторопившись подняться на нужный этаж и поприветствовать Валентино дружескими недо-объятьями одной рукой. — Спокойнее чем обычно, так что даже немного скучно. — улыбаясь поделился рядовой облака, полностью игнорируя своего извечного напарника Энрике, закатывающего у него за спиной глаза и делающего вид, что его тошнит.       Уставший после физических нагрузок мозг Беатриче подмечает, что Валик кажется стал еще больше. Иногда ее даже пугает его фигура, возвышающаяся над ней, как слон над малюсенькой моськой. Би уверена, что за его плечами ее точно не видно. Интересно, сколько этот кач-мэн времени проводит за тренировками, что стал уже полноценным шкафом? И стоит тут, улыбается ей. Даже подозрительно, что с таким детским личиком и милой улыбкой, он такой весь из себя шкаф, которого Скуало думает повысить в звании в скором времени.       Черт. Почему они все тут такие сильные и при этом довольно милые?!       Даже Бел и Леви в каком-то смысле милые…