Служанка 2. Страдания продолжаются

      Не то что бы Би строила какие-то чрезмерно радужные планы на эту жизнь. На самом деле, самое эпическое о чем она мечтает в течение этого года — это отпуск на далеком тропическом курорте, симпатичные официанты с минимумом одежды и, в общем-то, ее полное душевное спокойствие. Она, конечно, отдохнула недавно в Альпах целых три дня, но весь этот мини-отпуск омрачался зловещими взглядами босса с балкона и его же премерзкие настроения после этого отпуска, когда Скуало снова завел свою шарманку: «они ебутся, как вы не понимаете?!».       На взгляд Беатриче уже эти два обстоятельства являются вполне достойным оправданием того, что в ее планы на жизнь вошло стремление нести боль и насилие, хотя бы моральные, всем своим обидчикам. — Мать-кукушка, ты хочешь отдать меня зубным бесам?       Би отвлеклась от своих радужных размышлений о слабительном в кофе для босса, и растворимом кофе для Суперби — за Франа. Ребенок доверчиво-равнодушно (Би еще не осознала как расшифровать этот взгляд) смотрел на нее зелеными глазами и явно собирался высказать еще каких-нибудь гадостей о том, что мать-кукушка это клеймо на всю жизнь, и может даже добавил бы, что ничего другого он и не ожидал. Но у Инганнаморте уже есть иммунитет к некоторым шуточкам Занзаса, так что какой-то ребенок не сможет поколебать ее душевное равновесие! — Я не твоя мама, малыш. Я вообще жертва обстоятельств. — однако, даже если Би это сказала, то ценный ресурс, за которым их сюда отправил босс, из рук не выпустила. Возможно, Фран предпочел бы прекратить эти объятия, потому что они начали превращаться в насилие над ним, а не потенциальной матерью. — Все кукушки так говорят. Мне бабушка рассказывала. — заявил ребенок и серьезно покивал, применив силу авторитета мнения бабушки над остальными. — Я же говорю, чертов Ананас, самое оно тренироваться на Фране, его — не жалко! — Беатриче хотела бы высказать ребенку, что авторитетность его бабушки ставится под большой вопрос, учитывая все обстоятельства их встречи, но крик Скуало нарушил ее планы. — А когда свои пойдут, тоже их нам скинешь?! Учись пока мы молоды!       Беатриче уверена, что приказ Занзаса однозначно звучал как «добыть Франа живым и притащить мне в ноги кланяться», а не «найти Франа и сбагрить его врагу». — Би, ты просто не понимаешь на что нас босс подписал. — Бельфегор, которому уже надоело спорить с Рокудо и его приспешниками, решил примкнуть обратно к Беатриче, просто потому что так хоть немного интереснее.       Особенно учитывая, что у Франа частично сохранилась память и шутки про Би-мать-одиночку снова будут в тренде. Его высочество снова сможет пополнить личный бюджет, распространяя по замку распечатанные мемы со страдающей девушкой. Каждый в Варии дополнительно зарабатывает на других служащих. Но, что самое замечательное, их сплоченный коллектив распространяет все это исключительно в пределах замка, и утечки компромата в Вонголу, а тем более за территорию замка, еще ни разу не было. — Это не отменяет того, что он лишит всех нас премии. — проворчала Беатриче и печально вздохнула. С одной стороны — терять деньги жалко, с другой — она все равно не особо их может потратить. Скупать у Бела втридорога мемы ей совершенно не интересно. Она наоборот, захватив с собой когда-то давно полароид, сама приторговывает фотографиями Занзаса. — Наш босс таким не будет заниматься. — главный покупатель Беатриче в лице Леви, наконец отвлекся от увлекательной беседы со Скуало о том, что «вонгольские ублюдки сбежали оставив нам головную боль», решил присоединиться теперь к их маленькой группке из троих. — Правильно, он скинет это на меня. — сам Суперби, ничуть не более счастливый от нарисовавшейся перспективы действительно тащить Франа в замок, осознал еще одну истину — если они не поторопятся в аэропорт и заставят босса ждать, тот действительно выдаст Скуало ценное задание подготовить приказ на лишение всего офицерского состава командировочной премии (кроме самого Занзаса, разумеется).       Заслышав такую прекрасную перспективу, как не тратить дополнительно денежки из казны, обрадовался только Мармон. Ему, к счастью, не доводилось в десятилетнем будущем взаимодействовать с Франом больше положенного. А еще платить Франу зарплату. А тут еще и возможность снизить расходы на личный состав, лишив всех премии. Это просто восхитительно! — Как думаешь, Высочество, он так рад, что нас всех лишат премии, или что успел снять компромат и прокомментировать его как акт защиты ребенка от группы педофилов? — Беатриче, с осторожностью наблюдая за тем, как Мармон в воздухе стал наворачивать круги от счастья, наклонилась ближе к принцу, прикрыв на всякий случай Франу уши. Еще не хватало ей этих вопросов в духе «а кто такие педофилы». — Думаю он рад всему этому и дополнительно тому, что часть своей работы он сможет скинуть на Франа бесплатно. — сам Бел с ужасом припомнил как ему пришлось уговаривать сначала Скуало, а потом и босса, что бы те подписали ему контракт и иллюзионист наконец начал начислять ему зарплату, а не учитывать в карму, за то, что они его кормили и одевали. А потом выставил еще один счет за воспитание, Бел, честно говоря, до сих пор за него расплачивается, с выручки от продажи мемов. — Думаю он больше всех расстроился, когда отменили рабство. — у Скуало тоже пронеслись перед глазами несколько воспоминаний, о том времени, когда Мармон только-только взял на себя управление бухгалтерией в Варии. Особенно о системе штрафов за все подряд, включая превышение допустимой громкости в замке, введенной туманником, из-за которой Суперби в тот год, получил свои деньги в полном объеме всего один раз. — Ну что, придурки, пойдем обрадуем чертова босса! — однако, мрачные воспоминания развеялись от светлых мыслей о том, что больше такие штрафы не сработают, босс-токсик будет токсичить не на него, и, что самое главное, они предотвратили предполагаемый побег Беатриче с минимальными потерями!       Если спрашивать Беатриче о том, какой поход в ее жизни был самым выматывающим, то еще вчера, она бы сказала, что это была их с боссом первая миссия в Модене, но сегодня… Сегодня Би уверена, что ничего хуже уже просто не может случиться, если она в компании профессиональных убийц и малолетнего ценного артефакта, идет в направлении аэропорта. Вернее, для начала, хотя бы до города. Просто потому что малолетний гений       издевательств в лице Франа, успел доканать Леви вопросами о том, проповедует ли А-Тан боссианство, готов ли он стать наложницей босса и в целом измучить Хранителя Грозы до маленького нервного срыва.       Всего один удар током из зонтика.       В машину, под которую успел нырнуть Фран раньше, чем его пропекло бы насквозь. И за Франа, конечно, радостно, что он жив и может практиковать свои навыки, но за машину его хочется немного удушить. Хотя бы потому, что эксперты по починке транспорта в лице Скуало и Лусса, выдали всего один вердикт «все сгорело к херам».       И они пошли пешком.       Беатриче уже абсолютно уверена, что их всех лишат премии.       А еще в том, что босс-токсик непременно найдет повод для ее новых страданий на этом фоне. Начиная от того, что она все еще в мокром платье, после падения в лужу пламени, и заканчивая ее новым статусом не просто матери, а матери-кукушки.       Тем временем босс-токсик совершенно не понимает, как он должен отреагировать на сложившуюся ситуацию. — Мсье Занзас, это большее что я могу Вам предложить! — мужчина немногим старше сорока сложился в поклон, как раздражающие японцы, и подтолкнул вперед девчонку лет четырнадцати — пятнадцати.       Занзас совершенно не уверен в своих навыках определять возраст девочек на взгляд. У него имеется теория, что в промежутке от двенадцати и лет до семнадцати они не меняются совершенно. А потом с семнадцати до тридцати или как-то так.       Зато он точно уверен, что обычно, если тебя приносят в жертву Варии, эта самая жертва не должна смотреть на потенциального мучителя так, словно это мужчина твоей мечты. И оборачиваться на родного отца как на то, чем он собственно и является — конченым мудаком.       Когда-то давно, еще до Колыбели, Занзас оказал начинающему повару Пьетру некоторую услугу, благодаря которой, повар вырос до шефа, собственной сети ресторанов и звездочек Мишлен. И вот, пришло время платить по долгам, а этот мудак, проиграл все что было в карты и теперь, надеется что вариец в это поверит и заберет дочурку, как самое ценное, что осталось.       Не то чтобы Занзас отслеживал судьбу Пьетра и точно знает, что «проиграл» он это все нарочно, своей новой любовнице, а дочь от прежней жены ему и вовсе не сдалась в новой планируемой семье.       Босс Варии сначала поднял глаза к потолку зала новехонького, еще не сданного в эксплуатацию ресторана, и мысленно помолился Деве Марии, что бы та ниспослала ему моральных сил на таких отбросов. Нет, у него не появились внезапные муки совести, которые помешали бы испепелить повара прямо на месте, вместе с его же дочкой. С другой стороны, время, проведенное с его персональным недоразумением, возможно негативно влияет на черствость Занзаса. Капля человечности, любовно взращиваемая Беатриче в течение этого года хоть и имела самый тихий из внутренних голосов варийца, но все же тихонько пискнула, что девочку на самом деле жалко, у него и самого папаша, пусть и приемный, оказался засранцем.       Но даже так, Тимотео хотя бы не попытался продать Занзаса кому-нибудь, за какие-нибудь плюшки для Вонголы.       С другой стороны, Занзас бы не зарекался, просто потому, что необходимости продавать ребенка и не было. Но если бы была, он уже не уверен. — Черт с тобой, мусор, поселишься на кухне. — слуховая галлюцинация Занзаса даже воспроизвела по памяти восторженный писк служанки, как когда он сам проснулся утром раньше ее прихода, или, как когда она видит его чуть менее одетым, чем в рабочее время. Черт бы ее подрал, уже и мерещиться начала.       Законы чести не позволили бы оставить Пьетро в живых, после попытки обмануть мафию, а тем более в вопросе возврата долга.       Пьетро горел достаточно долго, что бы успеть осознать все свои ошибки, совершенные в этой жизни. Его дочка с восторгом сначала наблюдала за этим процессом, а после, пнув прах отца, продолжила с еще большим восторгом смотреть на самого Занзаса. Нет, нет, нет! Занзасу более чем достаточно всего одной пришибленной девчонки, которая смотрит на него так, хотя и менее открыто. — Мсье, меня зовут Беноайт*! Но вы можете звать меня замуж! — новоиспеченная сиротка, к счастью, предпочла любоваться всем таким распрекрасным варийским боссом издалека и пороть чепуху оттуда. И ладно бы это было смешно, хотя бы самую малость.       Иногда Занзас жалеет о том, что решил быть в некотором смысле полиглотом и до безобразия хорошо понимает по французски.       Жалеет об этом ровно до того момента, пока не возвращается в аэропорт, все же запугав девчонку ее смертью, если она продолжит нести херню, а лучше и вовсе говорить. — Бо-осс-с! — уже практически родное недоразумение в отчего-то мокром платье, и с повисшим на ее левой ноге Франом, старательно пытается бежать к начальнику. Беатриче даже почти кидается обниматься с Занзасом, но вовремя останавливается всего в двух шагах от него и обнимает саму себя. — Эти ироды, они! Они сначала пытались избавиться от меня в лесу, потом пытались продать Франа и вообще! — девчонка активно жестикулирует, указывая то на себя, то на мальчишку, вцепившегося в ее ногу, а то и вовсе себе за спину, где вдалеке уже виднеются отставшие Хранители. — Соперница! — шикнула по французски притащенная Занзасом девчонка и попыталась подойти ближе к объекту обожания, но под его суровым взглядом, обещающим все муки ада, решила шипеть не двигаясь с места на почтенном расстоянии. — О-о, так это и есть отец. — Фран, явно менее чувствительный к любым вербальным и невербальным угрозам, подергал свою жертву за подол платья и внимательно осмотрел босса. — Босс, я Ваш самый-самый верный раб, а тухлая килька только врет! — положив одну руку на сердце, а второй закрыв рот Франу, затараторила Беатриче. Позади нее послышался голос варийского капитана и пазл начал складываться.       «Самый верный раб» куда-то вляпалась, патлатый решил, что специально и теперь они планируют поиметь мозг Занзаса, сколько успеют, и снова стать друзьяшками, шкерясь ночами на кухне и, как базарные бабки, обсуждая кто к кому пристал, а кто купил жилье в ипотеку и родил вне брака. — Так ты рабыня? Я сын рабыни от хозяина? — впрочем, руки Би не хватило на долгое сдерживание Франа от его ценных комментариев. Мальчик еще раз осмотрел «мать-кукушку», потом «отца-хозяина» и выдал только — Тц, тц, тц. Стыд и позор. Клеймо на мое светлое будущее. — А я все думал, зачем ты воруешь мои трусы и тащишься в спальню посреди ночи! — впрочем, душевный настрой Занзаса немного приподнялся и он даже снизошел до практически милого, подтрунивания над Беатриче. — Не-ет! Я слишком молода и невинна для такого! — взвыла девушка, а после, обратила внимание на недовольно пялящуюся на нее девочку в паре шагов от драгоценного босса. — И вообще, — Би обернулась, и прикинув свои пути отступления, добавила — по-моему это Вы тут своего внебрачного ребенка привели! — и быстро отпрыгнула вместе с Франом за спину только-только подошедшего Скуало.       Суперби, к слову, выглядел совершенно не лучше, чем Би во влажном платье. У нее хотя бы из волос не торчали листья, и не было на лице следа от ветки, прилетевшей, видимо, прицельно по центру лица, разделив его на левую и правую половины. Да и в целом Хранители выглядели так, как будто совершили марш-бросок на несколько десятков километров, не меньше. — Кстати да, босс. У нее такое же недовольное ебало, как у тебя! — впрочем, потрепанный видок не помешал Скуало высказать свои мысли на счет того, чей тут бастард появился, и отпрыгнуть за спину Би. — Вообще-то это оплата по долгам, мусор. — заявил Занзас, но на всякий случай обернулся, что бы удостовериться, что вот с худощавой рыжей девочкой-подростком у него ровно ничего. Да и быть не могло. — Конечно, тебе в качестве платы шлюху подсунули, а ты теперь приплод в дом тащишь! — Скуало впрочем, продолжил шутковать, найдя для себя повод подстебнуть сразу две жертвы. — У Би хотя бы пацан — наследник! Надо ее повысить из твоего гарема до супруги за такую заслугу!       Беатриче, которая сначала тихо хихикала с запала друга, сначала покраснела, потом схватилась за сердце, а после и вовсе, развернулась на пятках и принялась шлепать Суперби по плечу. — У, сюка! Я тебя сейчас! — впрочем, Скуало не будучи терпилой, оперативно сбежал с места преступления, пользуясь тем, что на ноге Би все еще висит Фран и бежать она попросту не может. — Да не переживай ты так, мать, у тебя уже два сына — наследника, а у нее дочь. Ты все равно выше статусом. — знаток в вопросах наследования, браков монарших особ и гаремов как явления, Бельфегор сочувственно похлопал Би по плечу и тоже поспешил сбежать за капитаном.       Беатриче не уверена, хочет ли она сейчас провалиться сквозь землю от таких «детей» и лучшего друга, или все же не хочет гневать босса и быстренько попытаться смягчить свою карму. — Босс, признаем, шутка тупая, падаем ниц перед Вашим величием и далее по списку, только не с балкона на море! — чаша весов между сохранением риска для своей жизни и задницы или сохранением чести и достоинства, перевесила как и обычно в направлении умасливания босса и продолжением жизни, что Би и попыталась сделать, наклонив голову пониже. Что бы не было видно ее выражение лица, при попытках продумать план коварной мести окружающим засранцам. — У-у, так ты еще и подлиза-рабыня! Стыд и позор на мою голову. — протянул Фран, впрочем, с его ракурса, он прекрасно рассмотрел выражение лица новообретенной «матери», а потому пока решил не разочаровываться в ней окончательно. Мало ли, что ей в голову придет.