Служанка 2. Страдания продолжаются

      Скуало ни дня в своей жизни не лгал самому себе, особенно в вопросе, злопамятный ли он. Само собой разумеется, что весьма и весьма злопамятный, ровно на столько, что бы придумать план мести Беатриче в достаточно глобальном масштабе, прямо пропорциональном позору, который он по ее вине пережил.       Если быть точнее, который ему пришлось пережить, после того, как Суперби проспорил этой маленькой засранке.       Еще точнее, Скуало до сих пор снятся кошмары о тех ужасных днях и ночь, перед отбытием на учения, стала не исключением, болезненно бившем по его гордости.       Тяжелые туфли, в лучших традиция кукол Братз, которых Скуало совершено случайно увидел в рекламе, которую крутили в аэропорту, противно цокают по кафелю коридора вонгольской резиденции, куда Вария прибыла на собрание, о котором он совершенно забыл.       С другой стороны, даже если бы помнил, все равно оказался бы в той же ситуации, потому что верил, что выиграет спор с Би и будет смеяться с ее «розово-ванильного» позора.       Розовая же мини-юбка задирается при каждом шаге, что сначало нервировало, но после десятка попыток, если не спустить ее пониже, то хотя бы удержать на месте, Скуало сдался — хрен с ним всем, хуже уже не будет, а может даже лучше, если он будет светить боксерами, чем идти держась за юбку. Благо, пиджак получилось застегнуть, что бы не идти с голым животом в этом коротком топе и это немного радует.       Не радует ржущий босс, как и остальные офицеры, включая, опоздавшего Луссурию, и особенно не радуют остальные присутствующие на собрании семьи, но Суперби сдерживает мат и ругательства, как хороший мафиози, исполняющий свое наказание за проигранный спор. А потому его отчет звучит как: «таким образом, Вария сделала убивашки-расчленяшки за этот месяц… Мальчики, которые особенно сопротивлялись… Непослушные негоднички были убитенькими…» и прочие ужасы. Но как же весело было Занзасу и Белу.       И в последние дни, Скуало все чаще снится та ужасная неделя, когда боссу было жизненно необходимо видеть его едва ли не в течении всего дня, Белу сдавать отчеты раз в пару часов, а рядовым было нужно его присутствие для решения неимоверно важных вопросов. Он, конечно, не выходя из образа раздавал нагоняи и священные пиздюля всем, кому мог, за исключением босса, потому что стоит Суперби перейти границу, как Занзас если не кидается специально подготовленными Беатриче небьющимися стаканами (со слов Би, советский хрусталь), то в худшем случае, напоминает, кто здесь босс, на минуточку, и показательно начинает чистить пистолеты, отложив бумаги в сторону и закинув ноги на стол.       Это сейчас с деспотичным мудаком, в лице Занзаса стало немного проще общаться, хотя бы потому что в присутствии Би, он уже не закидывает ноги на стол, потому что она начинает сначала ныть себе под нос, потом ходить с тряпкой вокруг стола, а потом, в конец обнаглев, хватает босса за ногу, протирает ботинок, на месте соприкосновения со столом и бежит прятаться под диван. Да и в целом, у Скуало уже давно есть ощущение, что между этими двумя происходит если не ебля, то какой-то эпический заговор против такого несчастного капитана. Поэтому Скуало разработал свой собственный заговор, напрямую против Беатриче и косвенно, против босса в том числе. — Вы все, ленивые отбросы! — вдохновляющая речь перед началом учений, в среднем начинается у Скуало каждый год одинаково. Однако, если в прошлом году, на учениях все было по стандартному, скучному сценарию, спаррингов, поисков предметов и прочей нудятины между Хранителями и старшими офицерами каждого из отрядов, в полевых условиях, то в этом году, у Суперби в планах голодные игры, не иначе. — Сегодня, мы начнем учения с самого простого, с чем даже вы, мусор, должны справиться: миссия поймать Беатриче и притащить ее прямо сюда в полночь. Би можно передавать друг другу, можно воровать — победит тот, у кого она окажется в полночь. Если даже поймать какую-то служанку для вас будет невыполнимой задачей, будет поднят вопрос, какого хрена вы вообще занимаете какие-то должности.       Скуало отчетливо видит, как Беатриче в ужасе округляет глаза, оглядывается на окружающих ее служащих, а после пытается жестами объяснить фразу «Я буду убивать тебя мучительно» и кажется что-то про его рот, задницу и, дальше Суперби смотреть не хочет, что бы не портить свои мысли о Би, как иногда о святой женщине, которая усмиряет босса-токсика. Все же, никто не говорил, что не будет никаких поблажек для Би. — Но, все же, что бы Би была чуть-чуть поинтереснее, у нее будет заряженное солью ружье. И убивать, калечить и наносить ей повреждения запрещено — максимум вырубить. Начинаем через пол часа, участвуют все, стартуем от реки, Би стартует откуда получится. — Скуало заканчивает свою речь и уже собирается спрыгнуть с коряги, на которую запрыгнул для объявления событий на сегодня, но, вовремя опомнившись, добавляет. — Победитель, на целый день имеет шанс, почувствовать себя боссом — Би будет выполнять поручения «подай-принеси» и не будет отвлекаться на босса, если победит не он.       Скуало ощущает себя уже как минимум отомщенным, хотя бы потому что Би выглядит смертельно обиженной и одновременно напуганной, пока шагает к нему на встречу. Однако, сколько у него может быть счастья, если он сам поймает Беатриче и на целый день заставит ее работать на себя. Би лучше бежать и прятаться как можно сильнее. — Если ты просто спрячешься за босса, мы с Луссурией начнем распространять легенду, что вы ебетесь, и все в это поверят. — Скуало даже продумал вариант, в котором Би просто вцепится в Занзаса и босс с высокой долей вероятности, знатно травмирует всех желающих добраться до Би.       И Суперби с одной стороны понимает, что сделает это босс исключительно что бы утвердить свою позицию сильнейшего и не лишиться персональной служанки, а с другой стороны, он буквально сегодня, пока они шли до поляны, на которой разбили лагерь, видел, как Занзас в некотором роде прочитал Беатриче лекцию. О том, что Валентино либо извращенец, либо торговец органами, раз выманивает тебя в лес, подальше ото всех, больше с этим мусором не якшайся. Би лекцией прониклась, видимо составила теорию заговора, в которой все это было не спроста, и не просто так Валентино с ней обращался куда лучше, чем некоторые другие. В общей сложности Беатриче сделала очередной выбор в пользу босса, перестав шагать остаток пути от него подальше. — Я буду стрелять тебе в задницу, как только получу ружье. — Беатриче сначала пугается, перспективы оказаться совершенно одной в окружении вооруженных мафиози, однако, достаточно быстро смиряется с этой мыслью. Утвердившись в мысли, что сможет отомстить за свои мучения хотя бы так, Би кивает и спешит отбежать к Леви, который любезно зарядил предложенное ей ружье.       И если Беатриче не такой уж и страшный «мститель», то от Занзаса Скуало ощущает если не опасность для жизни, то как минимум, жажду бросить в капитана что-то тяжелое. Суперби уверен, что босс слышал угрозу рождения новой байки замка, и что это хоть как-то повлияло на то, что Занзас, вместо того, что бы бросить раскладной стул в капитана, просто разложил его и сел, испуская зловещую ауру.       План Занзаса был изначально вполне себе прост — усадить недоразумение перед собой, и отстреливать всех желающих подойти до конца увеселительного мероприятия. Однако, в свете последних событий, перед тем, как это сделать, придется девчонку поймать. Лишние сложности. С другой стороны, кто вообще поверит, что у Би получится хорошо спрятаться или достаточно долго бегать? Занзас как никто другой знает, что навык Беатриче к пряткам заключается исключительно в том, что бы прятаться под диваном, или уснуть в его гардеробной — не больше. Тем более, что только он, с высокой чувствительностью к Пламени, ощущает те крохи Солнца, которые есть у девчонки, а значит, найти ее в любом случае будет не сложно.       Тем временем Беатриче, что бы не тратить время зря, забрав у Леви ружье и мешочек каменной соли, побежала в лес. Не то что бы у нее есть план или она запомнила маршрут — Би просто прекрасно понимает, что ее сегодня точно найдут, куда бы она не сбежала и точно если не принесут, то хотя бы приведут обратно в лагерь.       Возможно, Би выглядит достаточно зловеще, с так и оставшимися в волосах ветками, с ружьем, болтающемся за плечом и жаждой мести конкретному Скуало, раз даже Фран не подходит к ней, а под руководством Мармона, шагает к стартовой линии. Би на всякий случай оборачивается на реку, в которой, ей придется стирать как минимум свою одежду и есть шансы, что мыться там же. А может и того хуже, стирать в том числе и трусы босса, голыми руками… — В любом случае, доверия не внушает. — бормочет Би, морщится, даже не от представления о том, какая холодная река, а от того, что в ее балетки снова попали противные иголки. — Хоть бы ботинки дали, что бы справедливее было.       И тут в голову главной страдалицы Варии приходит гениальная идея.       Би резко сворачивает от леса, обратно, в сторону палаток, коварно потирая руки. Такого от нее точно никто ожидать не будет — она и сама бы не поверила в свое коварство. Зверь в ее коробочке, заботливо спрятанной в один из множества карманов штанов, тоже довольно урчит — такой план, конечно не лучшее, что могло бы быть, но уже лучше, чем просто прятаться и молиться Деве Марии, что бы ее не нашли.       Преисполненная верой в гениальность своего плана Беатриче, воровато оглядывается по сторонам, и убедившись, что никого в лагере не осталось, всего за семь минут до старта, если верить ее модным часам с Хэллоу Китти, которые ей так же выдал Леви, Би уверенно шагает к палатке босса. Ее план, по классике спонтанный, грозящий ужасными последствиями для нее же, и само собой разумеется, он так или иначе включает в себя босса. В этот раз, Би планирует сыграть на том, что в Варии только она вынуждена вставать вместе с боссом нереально рано утром и ходить в зал.       Ностальгия по первой неделе в этом дурдоме, накатывает на Беатриче вместе с воспоминаниями — тогда она пришла к боссу как и говорил Скуало, в районе девяти утра, что бы разбудить начальника ровно к завтраку. И застала пустую спальню. У Би случился слом системы и полное непонимание, а что собственно делать? Каковы шансы, что босса похитили из его же спальни? Она уже собиралась бежать из спальни к Суперби, что бы сказать, что Занзаса в постели не оказалось, на этаже не наблюдается и вообще, кажется что-то идет не так, когда дверь открылась, и запыхавшийся босс, едва ли не вбежал в комнату, максимально тихо закрывая за собой дверь. Это сейчас Беатриче понимает, что все это время, он какими-то странными путями спускался в зал, занимался и возвращался как раз к ее прибытию, что бы сделать сонный вид, однако, после того, как он невольно на этом попался, между ними появилась первая тайна — и соглашение, по которому Би приходит ощутимо раньше, чем планировалось, и отслеживает наличие свидетелей по пути в зал и обратно. И если таковые будут, то они разыграют вполне убедительную сцену, в которой прокосячившаяся Беатриче убегает от босса между этажами, а в спортивном он, просто потому что вас, мусор, это ебать не должно. Возможно, он отвечал бы этим и на вопросы, как так вышло что он ходит в зал, но тогда любопытный мусор будет собираться и наблюдать за этим, а боссу оно не надо.       Закончив приготовления в палатке босса, Би, сверившись с часами, осторожно из нее вышла и короткими перебежками от куста до куста, все же побежала в лес. Ей не очень хочется проверять, такой ли рабочий этот план — лучше, если он и не пригодится, поэтому, для начала стоит отбежать как можно дальше от этих психопатов, и молиться, что у босса на нее такое же чутье, как у нее на него. — Дева Мария! — от крика Беатриче удерживает только то, что она успела нырнуть в кусты и зажать себе рот руками. Прямо над тропинкой, по которой она бежала всего несколько секунд назад, по воздуху проплывает огромная акула, на которой зловеще хохочет Скуало. — Ну и мудак!       Однако, долго возмущаться у Беатриче не получается, сразу за Скуало, на скате проплывает Леви, он даже вещает в рупор о том, что он из уважения к боссу, не будет мучить Би, так что выходи. Но Беатриче в такие обещания не верит — это раз, а номер два — не верит в то, что у Леви ее никто не выкрадет, существует весомый такой шанс, что Бельфегор или Фран с Мармоном, вполне себе ее заберут. Вот Скуало и Луссурии придется попотеть для такого. — Сеньорина Беатриче, цып, цып, цып! — Беатриче не верит своим ушам, и недовольно хмурит брови. — Я честно-честно не такой как босс сказал! — Валентино присматривается ко всем кустам вдоль тропинки, уходящей вглубь леса.       У Би нет никакого желания верить человеку, который пытается выманить ее на «цып», как какую-то курицу, и тем более, человеку, которого босс записал в маньяки. Она уже поняла, что единственный человек, который не заинтересован в ее скорой продаже не органы и учинении ей насилия, помимо полета с балкона на море — это босс, и у него нет причин врать ей о таких ужасах, как продажа Би на органы.       Однако, Инганнаморте задерживает дыхание, когда Валентино походит слишком близко к ее кусту и наклоняется. Би старается максимально естественно закинуть ногу на ногу, как это делает босс и заставляет Валика отшагнуть от куста подальше. С точки зрения рядового облака, в кустах он видит только берцы босса сорок четвертого размера с гербом Варии на дюбре*, и дуло его же пистолета, из этого же куста поднятое как раз ему в лицо. Валентино не дурак, намек понял и отошел от куста подальше, жестами показывая идущим за ним офицерам других отрядов, что в кустах отдыхает босс, всем быть тише и отойти подальше.       Би вздыхает с облегчением, осторожно отодвинув ветки, что бы удостовериться что все кто только мог испугаться отдыхающего босса и не видел, как он пошел в совершенно другую стороны, отошли от ее куста подальше. Ее гениальный план пока имеет успех — пусть берцы босса и до безобразия тяжелые, но во-первых в них не попадают иголки, во-вторых, можно оставить их торчать из куста и туда точно никто не полезет. А еще, она коварнейшим образом, выкрала из палатки второй пистолет, который босс, видимо там оставил, не успев прицепить кобуру для него на более удобные для забега по лесу брюки. Би оправдывает себя тем, что у него во-первых остался как минимум один пистолет, и как дополнение, она оставила ему ружье и мешочек с солью.       Однако, все это, конечно здорово, но рано или поздно, кто-то наткнется на Занзаса и поймет, что в кустах была подстава от того, кто мог свободно зайти в его палатку. А к таким людям относится только Би, потому что запрет для простых смертных на посягательство в его личные владения распространяется и на палатку.       Беатриче максимально осторожно перетекает из положения сидя на четвереньки и медленно выползает из облюбованного куста. Она огибает дерево, возле которого этот куст и нашла, так, что бы встать уже со стороны лагеря и молится всем богам, которые ей только приходят на ум, что бы ей только показалось. — Би, детка, иди сюда, ты же знаешь, я тебя не обижу! — Луссурия конечно выглядит не слишком угрожающе, стоя к ней спиной, раздвигая кусты, но Би что-то не впечатлена перспективами очередных модных показов или еще чего, что может прийти к нему в голову. Она пока достаточно удовлетворена отжатой у Бела одеждой. — Лусси, мне кажется, она пошла туда же, куда и босс. — Бельфегор с кустами церемонится меньше, кидая по стилету в каждый.       Беатриче старается не слушать, куда именно пошел Занзас по наблюдениям Бела. Вместо этого, она пятится обратно в свой куст. Однако, еще раз увидев, как безжалостно Его Высочество кидает свои ножи в безобидные кусты, Би передумала. Вместо этого, она снова встала на четвереньки и так быстро, как только могла, поползла в противоположную сторону той, куда по словам Бела пошел босс. Скорее всего, сейчас этот маньяк с Луссурией пойдут искать ее именно там и Би нужно сделать все, что бы не оказаться поблизости.       Все варийцы, конечно в той или иной степени классный, каждый в своей сфере и так далее, но у Беатриче нет никакого желания остаться хоть с кем-то из них на целый день, потому что она прекрасно знает, что соответственно классности, каждый из них еще и псих, со своими заскоками и вот у них с Би нет никаких ценных тайн. Или хотя бы сострадания к ней. Модные показы, садистские развлечения, не смешные приколы и иные ужасы, которые приходят девушке в голову, заставляют ее ползти быстрее, ровно до того момента, пока она рукой не попадает во вмятину на иголках. Би на всякий случай присматривается, не похоже на то, что это кто-то крупный, но это кто-то с примерно четырьмя одинаковыми конечностями и злобно так дышащий совершенно рядом с ней. Девушка поднимает голову от следов по направлению следов и старается не кричать. — Бля-а-а! — однако, не может сдержать себя от тихого шипения, от осознания ситуации. Прямо напротив нее зловеще пыхтит кабан и Би уверена, что в школе им рассказывали о том, что встреча с кабаном, который не убежал от встречи с человеком это не очень хороший исход в первую очередь для человека.       Би верит в это, хотя бы потому, что у кабана есть клыки, бивни или что это такое, зловеще острое и направленное в ее сторону. У нее такого нет. Напрочь забыв о рассказах учителя ОБЖ, что убегать от кабана это идея, ну так себе, и о том, что у нее вообще-то есть пистолет, Беатриче резко поднимается с четверенек и бежит так быстро, как только может в огромных для нее берцах босса.       И вот, она здесь. В нескольких десятках метров над землей. На кедре, если быть точнее. Инганнаморте и сама не поняла, как туда забралась — чистый адреналин. В осознанном состоянии она не забралась бы по дереву и на пару метров — ее максимум канат, который можно обхватить и руками и ногами, а широкий ствол дерева это совершенно не то, где она уверена в своих силах, однако, факты — есть факты. Би не уверена, но кажется, кабан, который ее сюда загнал, посмотрел на нее как на дуру и побежал по своим поросячьим делам. Мог бы и не гнаться за ней последние минут десять и сразу по ним уйти. Но с такой высоты Би не уверена что попадет хоть из пистолета, хоть шишкой. По прикидкам Беатриче она сейчас где-то в тридцати пяти — сорока метрах над уровнем твердой земли и это не очень хорошо, потому что как спускаться вниз она просто не понимает.       Шальная мысль начать кричать, что бы ее хоть кто-нибудь отсюда снял отметается сама собой, потому что никакой риск упасть отсюда и больше никогда не встать не может быть страшнее, чем риск попасть в лапы извращенцев, торговцев органами или, что хуже всего Скуало. Этой Кильке еще нужно придумать прекрасную месть.       Би осторожно отклоняется от ствола дерева, и прикидывает, такие ли у нее нулевые шансы слезть своими силами. Закружившаяся голова от прикидок, сколько это этажей и какие последствия могут быть от неверного шевеления, Беатриче четко осознала — сама она отсюда ни за что не слезет, если ее никто не будет страховать или не заберет на ручки. Ну где же принц из сказки, когда он так нужен? — Какого хрена, мусор? — Инганнаморте и так исповедовала Занзасианство на пару с Леви, примерно с момента, когда забралась в его спальню по канату, но теперь убедилась, вера в босса, это самая лучшая вера. Занзас внизу, кажется, конечно крошечным, и самую малость забавным, заряжая ружье солью, но Би вот точно не до смеха. — Бо-осс! — предательские слезы и сопли заставляют Би убрать одну руку от ствола дерева, что бы их стереть, однако, дуновение ветра, вновь убеждает ее в том, что пусть капают, жизнь дороже. — Тщ! Не ори! — впрочем, даже если шишка пролетевшая под Би была кинута Занзасом, она в любом случае не долетела, и Беатриче в любом случае рада видеть босса. — Сиди там и не дергайся. — Конечно, босс, теперь этот кедр — мой кедр. Кедр, мой кедр. — бормочет девушка, еще сильнее вцепившись в ствол дерева.       Беатриче не слышит больше ничего, потому что босс старается говорить как можно тише, а ветер на той высоте, где она сидит, завывает до безобразия громко. Би уверена, что он поет реквием по ее мечтам и, возможно, жизни в целом. Потому что Занзас, очевидно, что-то услышав, резко разворачивается на месте, и перезарядив ружье, стреляет в кусты. Оттуда, схватившись за задницу, выпрыгивает Валентино. Этот засранец, похоже тоже решил следить за боссом. Беатриче осуждает всех, потому что шансы, что босс ее отсюда спустил бы каким-нибудь магическим образом, тают на глазах.       Девушка с тоской наблюдает за тем, как ее шансы на спасение убегают в погоне за Валентино и другими участниками этих игрищ. Очевидно, Занзасу нравятся эти учения просто потому что он может издеваться над подчиненными, стрелять в них, и просто развлекать свою злобную душу. Решив, что смотреть вниз ее слишком сильно угнетает, Би решила лучше понаблюдать за небом. Сначала, за облаками и голубым небом, потом белые барашки облачков стали розовыми на персиковом фоне неба и желудок Би напомнил ей, что ели они последний раз, примерно перед выездом из замка, и назвать кофе с парой овсяных печений едой просто грешно. Однако, к счастью, завывания ее желудка никто не услышал. Беатриче вообще думает, что после босса на эту поляну больше никто и не приходил, кроме разве что кабана, который, по прикидкам Би, привел свою семью, исключительно что бы над ней посмеяться и поковырять корни поблизости.       Вот, небо плавно стало тесно-синими и сквозь ветви дерева, стали видны еще и звезды. Наручные часы Би показали без пяти минут полночь, и если никто так ее и не похитил, возможно, ее стратегия оказалась достаточно действенной. Или босс, достаточно крутым, что бы победить всех. В любом случае, у нее скоро кончатся силы от голода и на этом все. — Ой, Бестер! — однако, у Би либо уже начались галлюцинации, либо она самая счастливая девушка на свете. На соседнюю от ее ветку запрыгнул уже знакомый лигр, дававший ей время от времени почесать свой мягонький живот. А еще Бестер достаточно большой, что бы Би могла сесть у него на спине и эпически отсюда спуститься!       Однако, очевидно, что местами он все же пошел в босса.       Бестер бодро перепрыгнул на ветку Би, и просто схватил ее за ворот кофты. И так потащил вниз. Беатриче просто молится, что бы лигр знал что делает, и одежда Бела была пригодна к таким нагрузкам и она не осталась в одном только топике перед остальными, куда ее наверное потащит этот негодяй. — Бестер, фу! Только не к свиньям! — однако, Би приходит в ужас, от того, что лигр мало того что спрыгнул с ней на землю, так еще и побежал прямо в направлении той кабаньей семьи, из-за которой она и оказалась на дереве. — Не-ет! — возможно, весь лес услышал ее истошный визг, но Бестеру точно пришлось хуже всех.       Беатриче в этот раз, решила побыть коалой для него, обхватив ногами и руками шею лигра и кричать ему в ухо уже из этого положения вверх тормашками. Возможно, Бестер где-то глубоко в душе осуждает хозяина за такую эксплуатацию такого великого зверя как лигр, но сказать об этом не может. Да и ради почесушек от Би, можно, самую малость и потерпеть панику простой смертной.