Служанка 2. Страдания продолжаются

      В отдалении от замка Варии, или, если быть точнее, то от любой цивилизации на несколько десятков, если не сотен километров, Би не то что бы чувствует себя неуютно, но какое-то дурное предчувствие у нее все же есть.       Сосновый лес, изредка нарушаемый случайными буками, и еще реже неизвестными Би деревьями, успокаивает душу и глаза идеальным покоем природы — темные широкие стволы, мирно стоящие здесь десятки лет, земля, устланная плотным ковром опадающих годами иголок и листьев, и широкие пушистые ветви исполинских деревьев, закрывающих дорожку от обжигающего солнца. Приятная пропахшая хвоей тень в сени деревьев навевает Би исключительно желание лечь прямо на иголки, посмотреть на небо, перекрытое колючими ветками и глубоко вдыхать этот успокаивающий аромат.       Даже если у нее уже был травмирующий опыт в гробу, когда она надышалась хвойным запахом и поклялась себе, что ноги ее не будет больше ни за что везде, где может быть хвоя. Однако, старые травмы уже перекрылись абсолютно новыми и теперь Би может спокойно прилечь, гладя руками иголки вокруг себя и, возможно, мысленно матерясь на эти самые иголки, впивающиеся ей в задницу, ладони и вообще везде, где только могут. — Мать, не надо сходить с ума, не раньше, чем я вырасту и смогу стать полностью самостоятельным.       И если хвойный лес навевает на Беатриче спокойствие и острую тягу к прокрастинации, то всё ее окружение отчаянно предпринимает попытки ее из этого спокойствия вытащить. Особенно стараются ее названные дети — Бел, раз в пару минут напрыгивающий на нее со спины с объятьями, потому что он устал идти, так что, маменька, неси меня на ручках и Фран, нудным голосом рассказывающий ей свои очередные кошмары, а теперь и вовсе, принявшийся тыкать прилегшую Би в бок лысой веткой, упавшей с какой-то сосны.       Инганнаморте старается это игнорировать, так же, как она игнорирует ехидно хихикающего Скуало, шушукающегося с Луссурией и иногда тыкающего в ее направлении пальцем. Так же, как она игнорирует Беноайт, которая при виде нее теперь старается спрятаться куда-нибудь.       Все это так странно, что Беатриче бы начала переживать.       Но у нее есть совершенно другие причины для переживаний.       Например, тот факт, что они где-то в диком глухом лесу Сицилии. Достаточно глубоко в лесу, что бы она ни за что не смогла найти отсюда выход самостоятельно. И будут они находиться здесь порядка двух недель, на специальных учениях для высшего и старшего офицерского состава. И казалось бы, что тут делать Би, и чего ей нервничать?       Здесь нет стиральной машинки, а трусов босса, которые он по ее прикидкам сложил в сумку самостоятельно, однозначно не хватит на две недели.       Она еще как-то спокойно относится к тому, что ей придется стирать свои вещи ручками, но…       Дева Мария, грязные мужские трусы.       Би приподнимается с иголок, оставаясь полу-лежать, но с опорой на локти и стараясь не думать о том, сколько из них запуталось в ее волосах, как и обычно собранных в строгую «шишку», и с недовольством смотрит в направлении начала колонны — где-то там шагает Скуало, рассказывающий Луссу последние сплетни и обрадовавший ее вчера вечером замечательной новостью об этих учениях. Девушка очень надеется, что какая-нибудь сосновая ветка все же упадет капитану на голову, потому что вообще-то о таких вещах нужно предупреждать заранее. Даже если не для моральной подготовки Би, то хотя бы для того, что бы она могла нормально собрать свои вещи.       Потому что идти в платье и дальше ей кажется очень и очень хреновой идеей. Во-первых, в этом лесу она постоянно сталкивается с тем, что ее балетки то и дело тонут в перегнивающих иголках, она спотыкается и пытается упасть, размахивая всеми доступными конечностями. Во-вторых, торчащие тут и там корни сосен, коварно поднимающиеся из земли так же заставляют ее то и дело спотыкаться и едва не падать. В-третьих, если не считать все остальные неудобства, заставляющие ее почти упасть, у Би полные балетки иголок, что так же не добавляет радости. Ну и наконец, она постоянно цепляется подолом платья по щиколотки, за всевозможные природные препятствия, что было бы невозможно в штанах. Во всяком случае, что бы не тратить слишком много своих моральных сил на весь окружающий негатив, Би предпочла бы сосредоточиться на природной гармонии, и светлых мыслях о том, что кажется у босса случился внезапный прогресс с его ночными кошмарами.       Серьезно, Би ни разу за ночь не проснулась от того, что он начал бы дергаться, бормотать или пытаться разрушить спальню, как это было в ее первые недели в Варии. А еще она заметила, что кажется в их совместную ночевку Занзас даже и не замерз — по крайне мере когда она проснулась, одеяло было затолкнуто в ноги, а сам он даже снял пижамную рубашку, оставшись только в штанах, и распластавшись по постели звездочкой. Радостные мысли о том, что ей возможно больше не придется торчать по пол ночи протапливая камин и появится больше времени на сон, омрачаются только тем непонятным ощущением, что возможно, они отдалятся, если Би будет не такой особенной и не на столько нужной? — Ужас-то какой! О чем я думаю? — Инганнаморте резко встала с земли, постаралась максимально стряхнуть с себя колючки, и взяв Франа за руку, во избежание продолжения тычков в нее веткой, пошла дальше. — Видимо, ты думаешь о третьем ребенке? Хочешь дочку? — сам малолетний иллюзионист, вероятно все же обидевшийся на названую мать за то, что позавчера она подло ночью сбежала спать в другое место, бросив его одного с кошмарами (которых на самом деле не было, но кого это волнует?). — Ши-ши-ши, вполне может быть, что у нас будет сестричка! — стабильно веселящийся с Беатриче Бельфегор, в этот раз не ставший заваливаться на нее, вместо этого схватил названую мать под локоть и пошагал с псевдо-родней в едином темпе. Не то что бы ему так уж нравилась эта игра в дочки-матери, но она нравится боссу и не нравится Би, что уже достаточный повод для ее продолжения. — Или я стану бабушкой, а Фран дядюшкой. — однако, Би, будучи в состоянии вселенского покоя, все же припомнила принцу, как он сначала пристально следил за Беноайт, прячась за углами и шторами, а потом и вовсе, в этом походе первые пару часов шагал вместе с ней, пытаясь вывести на диалог. — Я проверяю не шпион ли она. — оправдался Бел и попытался отцепиться от Беатриче, однако, она сама схватила его под локоть, удерживая в их с Франом темпе. — Ее уже проверил Мармон, еще в аэропорту Франции. — Би как бы невзначай напомнила об этом и, подтянув Франа немного ближе, наклонилась к нему. — Кажется скоро ты станешь дядюшкой. — и, коварно улыбаясь, подтянула руку Бела к иллюзионисту. Убедившись, что крошка Фран крепко вцепился в свою новую жертву, Би вопреки обыкновению, не замедлилась, что бы найти босса, отчего-то находящегося ближе к концу их процессии, а ускорила шаг.       Честно говоря, Би немного в смешанных чувствах, потому что позавчера ночью она приперлась в спальню босса, умирая от ужасного недосыпа и легла спать на полу. И славно поспала ни разу не проснувшись от ночных кошмаров босса, тесно связанных с тем, как сильно он мерзнет ночью, наоборот — он спал как младенец безмятежно, и похоже ему даже было жарко. И с одной стороны — это круто, потому что спокойствие Занзаса напрямую связано с продолжительностью рабочего дня, и заметно его укоротит, дав возможность поспать на несколько часов подольше и не переживать, что он подожжет комнату (а такое уже было), или запутается в одеяле так сильно, что не сможет выпутаться сам (что вообще-то происходило с Би, но от такого не застрахован даже босс). А с другой стороны, как бы мерзко это ни звучало — Беатриче это немного пугает и вызывает крошечную каплю отторжения. Все же, она трезво себя оценивает и прекрасно понимает, что сейчас она в некотором смысле у босса на особом положении, потому что он был вынужден довериться ей, а потому не быть для нее чрезмерным мудаком (хотя сначала и был таковым, пытаясь убить ее степлером или выбросить в мусорный бак). Но с другой стороны, если все дело было только в этом, то вероятно, их взаимоотношения должны были остановиться на том уровне, как когда они были в Модене — он кидает ее в мусорный бак, говорит, что она похожа на проститутку, а она немного шугается его.       Но Би однозначно ощущает, что это уже ощутимое количество времени не так — призрак, которого Занзас добродушно из нее изгнал, красные стринги на ее люстре, отпуск в Альпах и даже совместные походы в зал.       Однако, апогеем всего этого, разрушающего причинно-следственные связи, выстроенные Би, является событие буквально той же само ночи, когда вроде как особое отношение к Беатриче должно было пошатнуться.       Инганнаморте проснулась ближе к полудню. В спальне босса. На правом из его любимых диванов, за которым она пряталась от него. И проснулась она мало того, что полностью одетой в бордовую шелковую пижаму и черный махровый халат, так по прежнему обнимающей его подушку и покрывало, но самое поразительное — в теплых носках. В ее теплых синих носках, с танцующими белыми медведями, которые она спрятала у босса в ящике с носками, в самом-самом дальнем углу и свято верила, что он не знает об их существовании там. Вообще Би хранит их там уже почти год, с момента, когда в босса стреляли в их же замке, и у него случился приступ любви к миру. Тогда, где-то между выстрелом и тем, как они со Скуало вызвали Занзасу проституток, Би сутками дежурила в спальне, и устав ходить в обуви, стала ходить в тех самых теплых носках.       Би бы свалила на кого-нибудь другого, что, мало ли — Скуало зашел ночью, или утром, не найдя Беатриче на привычном месте и решил позаботиться о подруге. Но нет же, этот засранец снова начал свой любимый прикол «они ебуться как вы не понимаете, даже на завтрак не пришли», а значит точно не видел, что она спала на полу. — Бля-а! — однако, от драматичных размышлений не до конца осознающей ситуацию Би все же отвлекла природа, намекая, что пора прекращать думать, это все равно не твое, лучше под ноги смотри.       Эпически споткнувшись о специально для этого вылезший корень сосны, Би, размахивая руками начала падать в кучу осыпавшихся колючек, между этой самой сосной и неизвестным ей кустом. Впрочем, для полноты картины, Инганнаморте еще и зацепилась подолом платья об один из сучков дерева, что скорректировало ее траекторию падения так, что она все же упала в куст, и обзавелась модным разрезом на юбке, до самой середины бедра. — Это нельзя так оставлять! — выбравшись из куста и насобирав в волосы еще и веток, Би воинственно сжала кулак и приметив потенциальную жертву, двинулась снова в направлении Бела и Франа, так и шагающих под руку, исключительно по воле Франа, организовавшего для них с принцем иллюзорные наручники. — Вашество, мне нужны твои штаны и футболка! — Мать, это лесные феи напали на тебя, за то что ты пыталась бросить нас одних? — иллюзионист отвлекся от лекции о важности контрацепции, потому что ему об этом рассказывала бабушка, на вернувшуюся мать-кукушку и приметив ее покоцанный вид, выдал свою гипотезу. — Ничего не знаю, я с предателями общаюсь только на языке моих стилетов. — сам Бел, сразу отвернулся, однако, краем глаза оценив потрепанность девушки, тоже нашел ценный комментарий. — Мне кажется наш отец оценит твой новый вырез.       Би опустила взгляд вниз, прикидывая что можно оценить в ее поцарапанной ляжке, выглядывающей в новоприобретенном разрезе, и не придумав ничего необычного, выдала свой аргумент, раз уж они продолжают эту игру в семейку Аддамс. — Вот я отцу и расскажу, что наш старший сын обижает матушку. Посмотрим, чью сторону он примет — мою, с модным вырезом, или сына-разгильдяя, который совсем не заботится о маменьке! — Беатриче безусловно уверена в своей победе, потому что в этой игре в дочки-матери главный аргумент по прежнему слово босса, а оно в среднем, по статистике на ее стороне. И абсолютно уверенная в своей победе, она скрестила руки под грудью и выставила травмированную ногу вперед. — И заплачь еще. — поддакнул Фран, снимая иллюзию наручников. Все же, если Бел попытается сбежать, Беатриче с высокой долей вероятности догонит его и сама стащит из сумки нужные вещи, а если решит сдаться, то ему нужны будут свободные руки, что бы отдать одежду по доброй воле. — И заплачу. — покивала Би, и чуть спокойнее добавила, — ну у кого еще спрашивать, они все либо слишком широкие, либо высокие, либо низкие. А мы почти одного роста.       Не то что бы у Беатриче не было своих штанов — нет, они были, но остались в замке. Потому что Скуало объявил ей о сборах поздним вечером, а ночью они уже выехали с территории замка, и Би, в торопях по привычке закинула белье, рабочие платья, гигиену и полотенце — и на этом все. Потом побежала по привычке к боссу, что бы узнать, что этот немного-все-же-мудак, знал о походе заранее и ничего ей не сказал, зато собрался сам.       Хотя, пожалуй хуже всего было только непонимание, что на самом деле случилось, пока Би спала той злосчастной ночью — почему Беноайт держится от нее теперь на расстоянии, а босс делает вид, что ничего такого не знает. И вообще тем утром, а вернее почти обедом, он проснулся таким довольным, что ничего ей не сказал за пропущенную тренировку и завтрак, и ее наглое вторжение в его личное пространство вне расписания. Так что, Би еще не решила, она переживает о своем будущем, радуется или негодует с перспективы стираться голыми руками. — Спасибо! Вы лучшие дети в мире! — однако, выданные принцем штаны и что-то наверх, заставили ее отбросить все переживания кроме одного — теперь ей надо срочно где-то переодеться и дальше жизнь станет хотя бы немного но лучше!       Би отбегает достаточно далеко в кусты, так, что бы не очень четко, но еще видеть плетущийся отряд варийцев и слышать крики Скуало о том, что они все нерасторопные отбросы. Приемлемо. Быстро переодевшись во все черное, что ей выдал принц, Би почувствовала себя человеком. Удобные черные джоггеры расстраивают только тем, как сильно обтягивают ей жопоньку, но пару раз присев, Беатриче убедилась, что штанишки не порвутся в ответственный момент, а значит ей подходит. Черный же логнслив достаточно свободно сел, так что, заправив его в штаны, Би даже на секунду подумала, что вероятно, выглядит сейчас вполне себе не плохо. Однако, не это сейчас важно. Закончив с переодеваниями и затолкав в свой рюкзак порванное платье, Би только сейчас задумалась, если все это время она несла только свой рюкзак, то где вещи босса? — Бо-о-сс! — крик Беатриче распугал всех ворон с ближайших деревьев и возможно заставил вздрогнуть всех варийцев, присутствующих в этом лесу. И все они подумали, что что-то случилось с Занзасом, а не Би так зовет на помощь. Потому что кто вообще будет рисковать и звать босса на помощь? — Бо-о-осс! — крик Инганнаморте приближался, пока сама она не выбежала из-за дерева, чудом успев остановиться в шаге от искомого Занзаса. Все же, ее чутье на него работает просто отменно. — Мусор? — сам Занзас, не сразу осознав, что неожиданно выпрыгнула именно Беатриче, истошно кричавшая в поисках него последние минуты две, медленно убрал направленные на девушку пистолеты, раньше чем она ударилась бы об них макушкой. — Босс, я честно-честно вот вообще не специально! — схватившись за бок, который закололо от спонтанной пробежки, Би все же выпрямилась, глубоко вдохнула, приготовившись к покаянию и увидела Леви. — А впрочем, это такие мелочи! — девушка неловко хихикнула, почесала макушку, растрепывая прическу из-за того, что зацепилась пальцами за одну из веток в волосах, и побежала обратно к безобидным «детям» или лучше к Скуало, что бы причина ее отсутствия рядом с боссом была достаточно уважительной.       «Черт возьми, Би, ты же не единственный раб босса! Он уже и вещи свои Леви отдал, вместо того что бы скинуть на тебя!» Беатриче мысленно кричит, а внешне старательно улыбается на столько дружелюбно на сколько может, не добежав до Суперби, однако, врезавшись в Валентино и вынужденная теперь идти рядом с ним и выслушивать как это здорово, что они все вместе в этом походе, и возможно, что это намеки свыше на его дальнейшее повышение по карьерной лестницу. Не то что бы Инганнаморте особенно вслушивается, просто ее мозг реагирует на каждое словосочетание в котором так или иначе фигурирует «босс»: «так здорово, что босс утвердил и меня в список», «возможно босс заметил», «кажется босс сейчас тебя пристрелит».       Особенно отчего-то насторожило последнее.       Би на всякий случай замерла на месте, сложила руки в молитвенном жесте и обернулась. Однако, никакого Занзаса, направившего на нее пистолеты в зоне видимости не оказалось. Да и особых причин, по которым босс захотел бы ее убить как будто бы и нет. Она едва не покаялась, что забыла его вещи в замке, но Би четко увидела что у Леви на плечах сразу две сумки и одна из них точно сумка Занзаса, потому что ни с какой другой ее спутать просто невозможно. Дизайнерские иксы и морда злого Бестера еще однозначно не стали общедоступным брендом, а значит это рисунок на сумке босса. — Ах ты, засранец! — впрочем, это не отменяет того, что из-за дурацкого Валика у девушки едва не остановилось сердце. Би считает это достаточным аргументом, что бы начать хлестать руками хихикающего парня по спине, однако, он долго терпеть не стал и побежал. — А ну стой!       И ладно бы он просто побежал — негодяй в качестве мести за то, что Беатриче внимательно слушала его речь, только в местах упоминания босса, стянул с ее «шишки» резинку, заставив волосы с застрявшими в них ветками рассыпаться по лицу и спине и без этого страдающей Би. Это стало последней каплей, заставив ее зловеще зачесать рукой волосы назад и побежать за Валентино. Что в общем-то немного забавно для варийцев, потому то Беатриче так и не доросшая до ста семидесяти сантиметров роста бежит чертыхаясь на чем свет стоит за рядовым отряда Облака, переросшего метр девяносто и со стороны больше напоминающим шкаф.       Для Инганнаморте не забавно.       Видимо негодник забыл, как она отхлестала его половой тряпкой, за хождение по только помытому кабинету босса в начале их знакомства, и как бросила на прогиб, когда он посмел усомниться в ее спортивном прошлом. Не то что бы у Беатриче после этого защемило поясницу и ей пришлось ковылять до Луссурии шипя на чем свет стоит. Зато теперь такого не будет — она снова тренируется, благодаря боссу и теперь без вреда для собственного здоровья накостыляет вору ее резинки! — Молись, что бы Дева Мария отпустила тебе твои грехи, придурок!       Иногда Би все же кажется, что у нее все же есть какие-то родственные связи с боссом, потому что он тоже дает ей фору на убежать, если она косячит. И немного с Белом, который кидает в жертву стилеты и ему весело. У Би нет стилетов, поэтому приходится кидаться в убегающего Валентино шишками, но ей все равно весело, потому что убежать далеко ее жертва не успевает, получив шишкой в макушку, а потом споткнувшись о корни сосны. Возможно, жизнь в Варии все же негативно на нее влияет.