Служанка 2. Страдания продолжаются

      Беатриче всегда (нет) знала, что самый замечательный человек на весь замок это Занзас. Окей, она все еще называет его немного мудаком, но это не отменяет того, что прямо сейчас, он отпустил Бестера в ее палатку и даже не протестовал против того, что Би шла в полусогнутом состоянии не прекращая обниматься с лигром всю дорогу от берега до палаток. Правда она все еще помнит обливание ее ледяной водой под его руководством и все остальные подлости начиная от запущенного в ее многострадальное лицо степлера и заканчивая как он столкнул ее с горы на лыжах.       Но в пересчете на попытки вселенной ее убить, то призраками, то кабанами, а то и вовсе, торговцами органами, Би вынуждена признать — все-таки босс у них хороший.       Занзас не знает о чем думает это недоразумение, но подозревает, что о чем-то максимально тупом в ее стиле судя по дурацкой улыбке и постоянным поглядываниям на него, пока они шли до палатки. Главное что он знает — придется подержать Бестера в реальном мире еще несколько часов, что бы это недоразумение не разболелось, оставив его все это время в лагере самому себе греть воду, стирать одежду и прочие бытовые ужасы, которых можно избежать малой кровью.       Би спит до непривычного крепко — ее свежевыкрашенные в зеленый волосы разметались по спальнику и страдающему Бестеру, а живая грелка компенсирует и неудобный спальник и пережитый стресс. Лигр хотел бы может так же полежать с хозяином, но тот отказывается даже чесать за ушами, так что, приходится довольствоваться женщиной. Та, будучи вершиной коварства в представлении Бестера, подло заманила его в свою обитель, уложила на свой тонкий спальник и чесала все, до чего только могла дотянуться, пока не усыпила его бдительность и не уснула сама, положив голову ему на лапы.       Утром Бестер поглядывает на Занзаса ожидая какой-то ответственной миссии или возвращения в коробочку, но видит только усталый взгляд и отмахивание, мол, следи за подружкой, а то она опять топится пойдет. И в противовес уставшему хозяину Беатриче — она скачет по лагерю с непривычной бодростью, не смотря на вчерашнюю депрессию из-за волос. Она умудряется варить кофе прямо над костром, мучает Беноайт лекцией по итальянскому и тому, как в походных условиях продолжать сохранять комфорт и приличия. Француженка тоже выглядит самую малость измученной, но на это Бестеру все равно — его круг интересов это хозяин и все то, что попадает в узкий перечень мусора с уточнением личности и Би, которую тот почему-то называет то недоразумением, то подружкой лигра.       Не то что бы Бестер знает кто такая подружка, но предполагает, что это в цепи питания все же выше, чем мусор и отбросы.       Сама Беатриче даже не подозревает о происходящих мыслительных процессах лигра босса, в ее круг интересов входит только обеспечение максимального комфорта для босса, сохранность собственной жизни и самую малость месть Франу. Последнее кажется достаточно не выполнимой задачей, особенно учитывая, что она почти физически ощущает, что малолетнему засранцу ее новый цвет волос нравится, а показательная кара от Скуало ночью, прошла мимо него. Зато не прошла мимо Суперби — мало того что его задница за сутки была подстрелена, так еще и битва с иллюзиями закончилась тем, что он стоял облепленный листками туалетной бумаги, а вокруг лежали разбросанные Франом камушки. Би для себя решила, раз у Скуало не получается мстить физически, то она и пытаться не будет — остановится на показательном игнорировании. А краску смоет в замке, или уговорит Хелену при следующей поездке в город купить ей краску родного оттенка.       Так что, Би игнорирует «сыновей», варит кофе боссу над костром и просто рассчитывает, что ее старания не пройдут даром.       Особенно при учете, что она уже успела споткнуться один раз о свое же платье, набрала полные балетки иголок и едва не пропустила момент, когда пора будить босса перед началом учений.       Босс на удивление обнаружился в палатке уже не спящим, до обидного одетым и уставшим бороться с галстуком, судя по его раздраженному вздоху и выброшенному предмету. Би примечает, что под глазами намечаются круги, после сегодняшней ночи, когда они только в четвертом часу утра вернулись с ее водных процедур и какой-то еще более раздраженный чем обычно вид. — Босс, Ваш кофе. Воду могу уносить? — Би свободной рукой указывает на заботливо подогретую ею с утра воду, с плавающей на ней шапкой пены, предположительно после бритья и оставшейся там тряпки, которую он, предположительно же, использовал вместо мочалки.       Хотела бы Беатриче посмотреть на это зрелище, но останавливает себя еще на моменте представления его оголенных ключиц — от Занзаса сейчас тянет еще большей злостью чем обычно и он не простит ей если она сейчас снова начнет отмахиваться при нем от бесов пошлятины, или, что еще хуже, схватит для этих целей так и оставшиеся висеть на перекладине его же трусы.       Но босс молчит. Смотрит в одну точку на столе, на котором Би объективно ничего другого не видит и никак не реагирует на ее вопросы. Она решает немного посвоевольничать, прикинув траекторию его взгляда и оставляет кружку прямо в зоне видимости, а уходя забирает с собой все тот же таз. Наверняка, он просто думает о чем-то нереально важном, в духе захвата власти во всем мире или вроде того.       Беатриче же не злодей-мафиозник, откуда ей знать, о чем они думают в свободное от бумаг и убийств время.       Бестер шагающий за ней хвостом по каждому ее делу с тоской смотрит на хозяина и Би в каком-то, немного мазохистском смысле его понимает — ей тоже больше нравится, когда босс не думает так сильно о своих злодейских планах и хотя бы обращает внимание на то, что она все еще где-то в зоне его видимости и слышимости. Лучше пусть подкалывает, что она снова ворует его вещи или что-то в этом роде, чем сидит с таким лицом.       Би возвращается в палатку Занзаса минут через десят, застряв у берега той жутковатой зеленой речки, пытаясь оттащить Бестера от дохлой птицы, которую тот вчера проигнорировал, а сегодня отчего-то загорелся идеей попробовать на вкус. Иногда Би кажется, что все животные из коробочек одинаково вредные — ее чудовище тоже отчего-то еще более упрямое чем она. Но если поверить, то босс где-то глубоко в душе тоже лев с мягонькими подушечками на лапах она еще может, то представить себя шипящую и закатывающую глаза так, как ее чудище — точно не может. Она же просто душка.       Но сейчас важнее Занзас — он так и не притронулся к кофе, не вышел из палатки и кажется вовсе завис. Би рискует своей жизнью, что бы щелкнуть пальцами у него перед лицом и стоит ему моргнуть, всовывает в руки кружку кофе и прячется за Бестером, на случай, если босс все же решит кинуть чем-то в нарушителя его гипноза стола. Но босс игнорирует ее еще больше, чем обычно.       Если Бел и Фран в ее игноре ощущают себя примерно так же как она себя сейчас, то Би начинает казаться себе немножко жестокой к малолетним шутникам.       Беатриче совершенно не понимает, какой смертный грех успела совершить, если когда она вечером желала ему спокойной ночи, Занзас был еще в своем обычном токсично-дружелюбном настроении, когда он постоянно издевается над ней, запрещает ей и думать о больничном, но дает Бестера что бы она не померла от простуды раньше чем сварит ему кофе. Что могло измениться за ночь, если Би объективно только спала и никак не мешала его спокойствию. Она бы подумала, что бормотала во сне какой-то бред, которым могла смертельно его обидеть для доведения до игнора, но Беатриче точно помнит, что ей снилось исключительно то, как здорово она каталась в Альпах на тюбинге и самое страшное, что она могла сказать это «как же не хватает какао». К тому же, если бы она пищала во сне в слух, скорее всего Бестер бы не оставил этого просто так.       Детектив Беатриче Д. Инганнаморте выходит на охоту за истиной не оставляя своих рабочих обязанностей!       Детектив Инганнаморте с привычной тугой шишкой волос и белом ободком с оборочками, пристально наблюдает из-за спины своего напарника Бестера Лигра Неба за их общим боссом и наблюдает вполне нормальную картину — отмерший Занзас проморгался и выпил свой кофе, спокойно оставив кружку на столе. Он даже не заметил их незаметной слежки, не смотря на то, что едва не споткнулся о качающийся туда-сюда хвост Бестера. По крайней мере Би убеждена, что если бы заметил, то прокомментировал бы чем-то вроде «если вам нечем заняться проваливайте гладить шнурки» или «ладно мусорочек, но ты Бестер, я был лучшего мнения о тебе».       Би знает босса уже достаточно хорошо, что бы быть уверенной — их подглядывания за его перемещениями по лагерю, без комментария он бы не оставил ни за что.       Каков шанс, что засранец-Фран подменил босса и Би с Бестером прямо сейчас крадутся за иллюзией, а настоящий босс стоит, прикрывая лицо рукой, что бы не выдать свой крайне разочарованный в них взгляд. — Коллега, каков шанс, что мы лохонулись и босс прямо сейчас смотрит на нас как на величайший позор? — Би садится под елкой, за которой они с Бестером остановились в своих наблюдениях за боссом. — Судя по тому как ты закатываешь глаза, это невозможно, потому что ты крут, как босс и тоже видишь через иллюзии?       Бестер на вопрос ответил еще раз закатив глаза и Беатриче уверена, что если бы мог, обязательно бы высказался о ее мусорных мыслительных способностях, которые вообще смогли допустить, что такой крутой лигр как он мог ошибиться и пойти не за своим хозяином благодаря чьему Пламени он вообще сейчас здесь стоит, а за какой-то фальшивкой. — Погоди-ка! — Би испуганно округлила глаза и схватила Бестера за лапу. — Ты почему здесь так долго прохлаждаешься?!       Осознание накатило неприятной волной, остужая ее пыл слежки и подозрений — она пару раз выпускала свое животное из коробочки, но это были пределы десятка минут, не более, и то, она начинала чувствовать себя выжатым лимоном и боролась с острым желанием спать и уликами его пребывания в реальном мире. Вторая светлая мысль не заставила себя долго ждать, отвесив подзатыльник совести Беатриче — когда она проснулась костер только начали заново разводить, а значит ночью, незадолго после того как они с Занзасом и Бестером вернулись в лагерь огонь потух. Каков шанс, что босс, который всегда спит в жаре, идеальной тишине и темноте нормально спал в дурацкой палатке под нытье дежурных и откачку части сил Бестеру? Черт возьми, она все еще иногда забывает, что даже если босс это само воплощение крутости в этом мире — он все еще человек. — Бестер, я ощущаю себя худшим человеком во вселенной. — Би стукнулась головой о ствол сосны, признавая, что так увлеклась своими страданиями и переживаниями, что совершенно забыла о своих прямых обязанностях заботы о боссе. — И ты тоже молодец, даже не намекнул, что что-то идет не так.       Проворчавшись на то, что они с лигром имеют на двоих не так много наблюдательности и чуткости как хотелось бы, Би решила начать чистить карму, хотя бы мелочами. Вернувшись в лагерь они на пару с Бестером принялись вершить добрые дела — передали ценную рекомендацию Беноайт, что стейк для обеда Занзаса обязательно должен быть хорошо прожарен, достаточно сочен и непременно с веточкой розмарина сверху — Би припоминает, что как-то ей пришлось раза три сбегать на кухню, прежде чем босс согласился все же съесть свое мясо, при соблюдении этих трех обязательных условий. Беатриче пришлось проговорить это не только на итальянском, но и на английском — француженка, пропускающая ее уроки пока не разобралась со всеми тонкостями языка, судя по тому что переспросила, ветку с какого дерева ей нужно оторвать и зачем она в стейке.       Убедившись, что теперь девочка не напутает ничего с ветками, Би направилась вершить следующее доброе дело — удостоверившись, что берцы босса хорошо просохли, после вчерашней стирки угнанной ею пары, Инганнаморте принялась их шнуровать. Правда, пришлось немного побороться с Бестером, что бы тот не тянул шнурки в пасть. Беатриче даже совершила чудо — походным утюгом с углями из прошлого или даже позапрошлого века, наутюжила выстиранный вчера комплект формы и аккуратно повесила его на стул в палатке босса. Время близится к обеду, присутствие Бестера со все менее и менее мерцающей гривой наталкивает на более и более удручающие мысли. Между Би и требованием к боссу срочно забрать лигра и уйти отсыпаться стоит чувство такта и риск задеть гордость Занзаса.       Придется искать обходные пути.       Мозг Беатриче начинает работать на удивление быстро, когда она оборачивается на возвращающихся с тренировочной поляны офицеров. Всего мгновение — она видит, как всего на мгновение босс останавливается рядом с деревом, опираясь на него, закрывает глаза, убирая ладонью пот со лба, и снова чеканит шаг в направлении их импровизированной полевой кухни. План рождается быстро, Бестер делает вид, что понимает ее подмигивания и вроде все хорошо.       Би накрывает походный раскладной столик на одного белой скатертью, ставит тарелку со свежим прожаренным по ее указке стейком и делает испуганное лицо, прикладывая все свои отсутствующие актерские способности. — Бестер! Это не для тебя мясо! Ну-ка брось! — она говорит достаточно громко, что бы привлечь внимание, что лигр негодяй и его нужно срочно убрать из внешнего мира сугубо по этой причине.       Сам Бестер сидевший по ее указке рядом с походным холодильником, сначала не понял, чего она хочет, а потом, попытался просунуть нос в сумку, что бы все же сделать вид мародера. Для офицеров это выглядело убедительно — лигр сохранял грозный вид, рычал на попытки подойти к нему или забрать сумку-холодильник и прекратил их запугивать, только когда Занзас деактивировал коробочку.       Би мысленно утерла пот со лба — самая легкая часть ее миссии успешно выполнена — вытягивающий из босса силы объект вернулся в родную обитель. Теперь остается тот факт, что Занзас уже не выспавшийся и все еще вымотанный достаточно сильно, что бы не проявлять интереса к своему мясу и прислоняться к деревьям, все еще сидит здесь, вместо того, что бы восстановить силы хотя бы сном.       «Черт возьми, и грелки-то никакой у меня нет!» — Би мысленно ругается, прикидывая как бы провернуть свою маленькую аферу, что бы и босс побыл подальше от любопытных глаз, уже присматривающихся к его виду, и ей за самовольство не прилетела чего похуже угрозы выбросить с балкона.       Убедившись, что боссу на время приема пищи больше от нее ничего не надо, Беатриче пошагала к его палатке, прикидывая какой из всех ее «гениальных» планов мог бы сработать. Обычно-то в ее планах босс нужен бодрствующий или хотя бы готовый содействовать, но сказать ему «помоги мне помочь тебе помочь мне помочь тебе» рискует закончиться насилием, хотя бы потому что помочь ему сейчас находится на грани ущемления его гордости тем, что ему, как и любому живому человеку нужен отдых. Би грызет ноготь шагая туда-сюда в поисках идеальной светлой мысли. Взгляд натыкается на телефон босса, оставленный на столе, с едва-едва горящими полосками связи. Как раз хватит на звонок, но не хватит на подключение к интернету.       Звонок!       Беатриче погладила себя по голове, за очередную гениальную мысль и высунула голову из палатки — босс сидит сравнительно не далеко отсюда и кажется уже закончил обед, лучший момент, что бы провернуть свой супер простой и супер тупой план — все как она любит.       Не хотелось бы ей трогать что-то на столько личное, как телефон, но благие намерения требуют того, иначе ими бы не была вымощена дорога в ад. У Би трясутся руки, пока она пытается нажать ими на значок настроек, а после, на настройку мелодии звонка. Неприятная для ее обманывающей душонки трель звонка звучит достаточно громко, что бы все выглядело по настоящему. Би выбегает из палатки, что бы сообщить боссу, что его телефон трезвонит и это наверняка что-то нереально важное, раз дозвонились даже в лес. Офицеры сидевшие в зоне слышимости прислушались — действительно стандартный рингтон раздается из палатки начальства, и вернулись к своим насущным делам.       «Неуютненько, конечно» — Би морщится и втягивает голову в плечи, когда Занзас встает из-за своего стола и смеряет ее взглядом сверху вниз перед тем как все же пойти в палатку. Ее задница предчувствует возможность скорой смертной казни, но ничего поделать с собой не может — это такая же необходимая ложь, как ее обморок на горячих источниках в Японии. С другой стороны, может и сжалится, понимая, что это просто ее очень специфический способ признать, что она облажалась с его ночным комфортом и пытается исправить ситуацию хотя бы сейчас. — Можно я сначала скажу, а потом уже всякие выводы, пытки и угрозы? — стоит тенту палатки закрыться за ее спиной, Би начинает шепотом тараторить, примирительно подняв руки перед собой. — Вы два раза споткнулись, пока шли на тренировку, прислонялись к дереву и остальные уже начали что-то подозревать, постоянно на Вас косились, поэтому, давайте я постою снаружи, типа тут важные переговоры, а Вы продумаете свой супер-важный план по захвату мира тут в одиночестве пока никто не смотрит? — Би закрывает глаза и наклоняет голову. Она постаралась максимально избежать слов «надо отдохнуть», «бледный вид» и «походу остальные ждут когда Вы шлепнетесь в обморок». — Через час закончу переговоры и начну твои пытки, не опаздывай. — Занзас выглядит все еще достаточно недовольным происходящим, но ее очередной план принимает, пусть и с угрозой.       Для Би это лучший исход — она осталась в живых на ближайший час, который будет ходить вокруг палатки и отпугивать желающих подслушать «очень важные переговоры», а шанс, что кто-то кроме нее увидит усталого босса, который стоит с опорой на сосну, снижается.       Для Занзаса это тонкая грань — еще немного и его репутация несгибаемого тирана могла бы оказаться в зоне риска. Если заметила Би, значит сразу за ней заметил бы и Скуало, а за ним и остальные Хранители и дальше по наклонной. Лучше взять перерыв сейчас, отделавшись одним свидетелем в лице девчонки, которая и так помалкивает обо всем, что с ним происходит, чем показать перед остальными, что постоянная трата Пламени сказывается и на нем, равно как и ночь без сна.       Все же, он не смог уснуть этой ночью — было отвратительно холодно, шумно и Бестер, тянущий Пламя в соседнюю палатку тоже не придавал баллов в пользу спокойного сна. В голову лезли непрошенные мысли обо всем — начиная от голой задницы недоразумения, которая похоже, все же травмировала ему психику, их подозрительное шушуканье с патлатым и заканчивая тем, как эффективнее было бы убить сразу двух Савад так, что бы ни одно подозрение не легло на него. Навязчивая идея заслать Беатриче с ее освежителем воздуха на миссию по уничтожению сразу двух раздражающих факторов в шесть утра казалась достаточно привлекательной. Не привлекательной казалась мысль поспать хотя бы час в холодной палатке — шанс что ему снова приснится Колыбель, после ледяных купаний (даже если сам он в воду не лез, и обтерся теплой), нагрузок с пламенем и забегов по лесу, растет. А если ему приснится Колыбель растет и шанс того, что он не успеет проснуться, перед тем как открыть огонь из пистолетов, или голыми руками подожжет палатку — не понятно что из этого хуже, но в любом случае исход казался отвратительным. А ощущение мерзкого льда ползущего по коже утверждало мысль — спать сейчас худший вариант.       Потом утром мерзкий галстук не хотел завязаться прилично, то и дело пытаясь превратиться в обычный узелок, сияющее недоразумение на пару с Бестером возомнили себя следопытами, следящими за ним со скрытностью слона за пальмой, а необходимость во время тренировки открыть огонь Пламенем же по остальным участникам учений выматывала еще больше. Но восторженные взгляды пусть и подпаленных офицеров, подпитали его эго. Даже если лишали сил быстрее, чем хотелось бы.       Он был уверен в себе значительно больше. Но он все же остается человеком, которому нужны перерывы.       Но если даже Беатриче, занятая своими игрищами с Бестером заметила что что-то с ним не так, значит Занзас ошибся. — Эй, а ну-ка не подслушивай! Валик, еще шаг на охраняемую территорию и я позову Бестера из палатки тебя загрызть! — снаружи слышится голос недоразумения, кажется она отгоняет от палатки подальше кого-то на слух знакомого. Мужской голос пытается ее убедить, что он хотел не подслушать, а оправдаться, что никакой он не торговец органами, босс просто пошутил, но Беатриче не преклонна. — Если босс так сказал, значит так оно и есть. — ее голос звучит твердо, слышится звук шлепка ладонью по ткани формы. — Проваливай давай отсюда. Потом поговорим, но если у тебя будут неопровержимые доказательства.       В палатке по прежнему свежо, но веки становятся с каждым морганием все тяжелее и тяжелее, отталкивая мысль о разрушении репутации неустанного лидера подальше. В конце концов, если что-то и случится, можно будет спихнуть на то, что он был в ярости от звонка, или пытался не выходя из палатки попасть в Беатриче за что-нибудь, что она могла бы успеть совершить, находясь на виду у всех. Или она сама может успеть устранить последствия раньше, чем это увидит кто-либо другой.       Час проходит до безобразия быстро — вот только перестал бороться с сонливостью, как тихий голос недоразумения звучит совсем рядом, уведомляя, что час вышел, Скуало уже два раза пытался проникнуть на территорию, но был изгнан под лозунгом, что «я точно видела, что босс заряжал то ружье с солью, пока говорил по телефону», а в целом все в порядке. Детское желание накрыть голову подушкой подкрепляется все тем же мысленным образом Беатриче, которая зачем-то все еще со знаменем Варии в одной руке, держит в другой табличку «разочек можно». Но Занзас взрослый, сильный, воплощение Ярости и сказка про «еще пять минут» ему сегодня точно не подходит. На этой неделе он уже пользовался этим — когда недоразумение спала на диване в его спальне и в итоге они встали только к обеду.       Лицо недоразумения мельтешит совсем рядом и он видит ее ладонь, которая замирает в паре сантиметров от его плеча, так и не решившись совсем испортить свою карму на этот день. Светло-карие глаза нервно моргают, а ладонь, которой она только что думала пытаться его разбудить, опускается вниз, пропадая из зоны видимости за матрасом. Но слух Занзаса не обмануть — он четко слышит звук затвора ружья, совпадающий с тем, которое она ему оставила с запасами соли, когда выкрала пистолет. Ей повезло, что на его оружии не осталось и следа ее ручонок и стрелять в офицеров солью было достаточно смешно. — Нахрена тебе соляное ружье? — он медленно поднимает голову с матраса, ощущая каждой мышцей своего тела, что дневной сон хоть и зло, но все же зло необходимое. Пламя снова циркулирует бесперебойно, голова на удивление ясная и даже жажда убийства, уже, кажется на месте. — Я сказала Скуало, что Вы его заряжаете, что бы снова стрелять по нему, если он еще раз подойдет к палатке ближе чем на расстояние выстрела. — Беатриче продолжает говорить шепотом, доверительно протягивая Занзасу ружье. — Согласитесь, унизительнее для него будет получить не Пламенем, а солью, так что килька ретировалась подальше, но по ощущениям вернется с минуты на минуту. — девчонка рапортует быстро, кивая на кофе на столе, от которого заманчиво поднимается пар.       Беатриче с важным видом встает с земли, на которой сидела, отряхивает платье и выходит из палатки. На столе помимо кружки кофе прилично завязанный галстук. Ее слежка не прошла безрезультатно, так что, плюс к карме, ей так уж и быть можно поставить. Голос девчонки слышится совсем близко к палатке, она видимо увидела того же енота, который вчера вгрызся ей в руку, судя по тому, что она ругается, обещая «поймать лесную крысу и зажарить на вертеле». — Брось блохастого, мусор, опять вцепится и будешь ныть, что умрешь от бешенства! — повторения вчерашнего цирка Занзас не хочет, так что, уже значительно более бодрый, в галстуке и с кружкой кофе выходит из палатки.       Би все же сидит на корточках, пытаясь веткой оттолкнуть от себя енота, который отчего-то настойчиво пытается снова ее укусить — видимо мстит за то, что вчера не успел, а раз сегодня с ней нет огромного горящего лигра, можно и продолжить месть. — Я не специально, босс! Он сам на меня напал! — впрочем, ее попытки отбиться от енота постепенно становятся все менее успешными, полосатый нападающий разгрызает ее ветку обороны на раз-два. — Он похоже бешеный! И я умру от бешенства! — Би едва не плачет, пытаясь оттолкнуть лесного обитателя от себя подальше. Ее рука все еще перевязана после его вчерашнего нападения и все еще беспощадно болит после того, как она с пострадавшей рукой устроила себе банные процедуры. — Пристрелить обоих, что бы не мучались…? — Занзас не успевает договорить свое щедрое предложение об убийстве из гуманизма, когда Фран, прятавшийся за ближайшей к его палатке сосной, все же выбрался из убежища и снял с бедного животного иллюзию.       Енот принюхался к Беатриче и не найдя ее хоть сколько-то интересной для своего рациона, убежал обратно в лес, по своим енотьим делам. Би потерла лицо руками, отбросила ветку в сторону и выпрямилась во весь рост, нависнув над малолетним злодеем. Мало того, что из добрых побуждений семейного единства он покрасил ей волосы в зеленый, так еще и ее вчерашнего злобного врага на нее натравил! — Ах ты засранец! — Беатриче рычит, срывается на бег, заставляя и Франа покинуть уединение босса.       Не такой уж и плохой этот лес, отмечает для себя Занзас. Особенно после того как он хоть немного перевел дух, шумный мусор убежал развлекать друг друга, а впереди его ждет стрельба по собственным офицерам, уверенным, что на послеобеденном раунде у них будет больше шансов победить босса.