Каморка 2×3

            Аэропорт Италии корейца оглушил, так что он поначалу, мягко говоря, опешил и смущённо замер неподалёку от выхода с рейса с паспортом и телефоном в небольшой сумке. Полтора года назад по обмену приезжали к ним, теперь покорять «полуостров сапога» прилетел он, пусть его сюда чуть ли не силком отправили. Му Хён путешествовать не очень любил, так что всё было в новинку и всё — страшно. Выйдя после паспортного контроля и получения багажа на улицу, кореец глубоко вдохнул и тихо выдохнул. Вроде, его должны забрать       — Ti ammazzo, Burt! — прозвучало откуда-то со стороны, а после в поле зрения приезжего можно было заметить две фигуры — Джильберто и ещё один итальянец, видимо, его коллега, который бежал за мужчиной и недовольно отчитывал того за что-то. Сам Сфорца за полтора года не особо изменился, разве что пару длинных прядей были окрашены в красный, а на переносице красовались очки. Мужчина ловко перемахнул через низкий заборчик, крича в ответ:       — Aspetta di uccidermi, lasciami incontrare la mia amata! — сзади бегущий аж воздухом поперхнулся, а после, заметив Хёна, и вовсе остановился, немного хмуро глядя на корейца. Сам мужчина был повыше приезжего, посему мог позволить себе так смотреть. Берт тоже остановился, глянув туда, куда глядел его друг и, робко улыбнувшись, махнул корейцу.       — Sembra un adolescente, — недовольно скривившись, брюнет толкнул друга в плечо. — E perché ne hai bisogno?       — Заткнулся и не пизди, — хлопнув коллегу по лбу, мужчина обернулся и пошёл в сторону Хёна. — Приветствую в Италии! Ну, как у тебя полёт прошёл?       — Долго, — хлопнув глазками, Хён чихнул и прикрыл глаза козырьком из ладони, чтобы разглядеть хоть кого. — Привет, Джи, — на губах проскочила улыбка, а чемодан молодой человек придвинул ближе к себе. Солнце было ярким, но учёный об этом почему-то не подумал сразу, а сейчас тёмные очки лежали где-то внутри в футболку завёрнутые. Когда же он заметил недовольное лицо спутника Джильберто, парень смущённо опустил голову; было немного не по себе       — На него не обращай внимания, я его с работы сорвал, чтобы он на машине меня подвёз, — Сфорца мягко улыбнулся и аккуратно наклонился, оставив поцелуй на щеке. В качестве знака приветствия, но для самого учёного этого оказался достаточно, чтобы слегка зардется. — Вьерри, ты ж не обижаешься? — обратился он к коллеге, на что брюнет сверкнул серыми глазами и немного недовольно произнёс:       — В Фонде много работы, давайте уже поедем, а то начальник по шапке надаёт за опоздание.       — По-моему, я ему не нравлюсь, — на поцелуй старшего чмокнули в ответ, а Ченг стиснул ручку клади и немного сжал зубы       — Да он всегда такой, ёж колючий.       — Сам такой, Джи, — мужчина закатил глаза, вытащив ключи от авто, и отошёл подальше от парочки. На это младший ничего не ответил, только продолжил стоять с опущенной головой. Всё было для него… слишком ярким; небо, деревья, машины, тротуар — абсолютно всё. Плюс ещё жутко хотелось спать, устал как собака       — Давай, пошли, — учёный подошёл ещё ближе, аккуратно взяв Хёна за свободную руку, и мягко потащил за собой. Честно говоря, Сфорца такого не хватало, да и их переписки в соцсетях не могли заменить когда-то полученное тепло. Посему сейчас старший старался уловить момент, чтобы потом не остаться без тёплых воспоминаний от совместной работы. — Ты к нам на сколько?       — До особого распоряжения, — в голосе прозвучала улыбка, после чего Му добавил. — На год, и знаешь, Джин очень шумно возмущалась, когда узнала       — О, представляю, кстати, как она там, как ребёнок? — Джиль умильно расплылся в улыбке, подходя ближе к авто. Её водитель уже сидел внутри и из салона тихо доносились обрывки рок песен.       — Всё у всех хорошо, только мелкая очень полюбила воровать у меня носки и галстуки. Что ей от них надо, я не знаю       — Хах, видимо, активной будет в мать, — итальянец заправил красную прядь за ухо, после открыл дверь авто, пригласительно махнув рукой внутрь. — Давай багаж сюда.       — Да не дай Боже, — Ченга аж передёрнуло, так что он поёжился и вручил любимому коллеге свою ношу. — Только аккуратно, пожалуйста       — Конечно, — фыркнув в ответ, Берт открыл багажник, уложив туда чемодан, и сел с другой стороны авто. Му Хён слегка тряхнул головой, засопел и сел к Джилю на заднее сиденье, тут же облокотившись о чужое крепкое плечо и закрыв глаза. Спать тянуло неимоверно, а ехать ещё Бог знает сколько, так что кореец слегка сжал чужую кисть и задремал, позже уткнувшись в конечность носом Приехали в Фонд часа через три и то, были небольшие пробки на которые Вьерри матюгался как мог; на одной такой дороге, когда сотрудников не захотели пропускать в зону итальянского филиала, Ла Вольпе переругался с конвоем. Тем не менее, доехали без проблем. Сам Берт всю дорогу не спал, больше любуясь спящим на его плече Хёном и ловил взгляд коллеги в духе «о, боже, какой кошмар». Периодически учёный морщился и кривился, иногда прятал лицо в итальянце, но все равно спал. Пару раз просыпался из-за резкого торможения, недоуменно заспанно смотрел на кого-то из встречающих и отъезжал обратно. Долго б ещё отдыхал, если б не разбудили       — Хён, просыпайся, уже приехали, — Вьерри давно вышел из машины и курил где-то неподалёку от ворот Фонда. В свою очередь русый мягко расстолкал корейца, аккуратно трепля его по волосам.       — 나는 피곤하다…       — Горе ты, однако, — учёный слегка фыркнул, а после без спросу сгрёб коллегу в руки и вышел из машины. Можно было мамой поклястся, как итальянский коллега рот приоткрыл, увидев данную картину. Тот только мыкнул и уткнулся лицом в чужую шею. Оставалось только молиться, что его не будут трогать хотя бы пару дней, чтобы он отдохнул и немного привык к другой стране

***

      Пару дней спустя Джиль сидел у себя в кабинете и разгребал гору отчётов, которую надо было сдать в срочном порядке. Волосы у учёного были забраны в высокий хвост, только пару красных прядей свисало на лицо; подперев щёку кулаком, Берт немного сонно хлопал глазами и, опираясь о край стола, зевал.       Хён пока ещё сидел у старшего на квартире и немного привыкал. Если в первый день он проспал часов двенадцать и проснулся глубокой ночью, запутавшийся в одеяле и во времени совсем, то на второй день в голову ударил местный климат, и молодой человек просидел все время под кондиционером с чаем и бумагами, которые ему прислали изучить. Благо, начальник местного филиала оказался человеком добрым и понимающим       Вернулся мужчина домой часа через два, весь уставший и слегка замызганный в плане ментального здоровья. Он тихо вошёл в квартиру, закрыв за собой дверь, и стянул кеды; сразу отправился в душ, дабы смыть с себя остатки сонливости и усталости. Предстояло ещё на дому поработать, тем более, внушительный пакет с документами он не зря притащил с собой, оставив в коридоре.       — Джи? — вместо ответа послышался щелчок закрытой ванной, на что Ченг вздохнул и смерил взглядом поллитровую чашку. Сколько он уже выпил за сегодня? Шесть или больше? Он, признаться, не считал, так что сейчас подобрался, поправил на себе всё и вышел в коридор       Вышел мужчина из душа в одном полотенце, двинувшись в сторону коридора. Волосы мокрыми змеями лежали на плечах, посему Сфорца вытирал их другим полотенцем, немного ворча что-то себе под нос. Было прохладно, отчего по коже пробежал табун мурашек; в некоторых местах можно было заметить парочку шрамов или что-то похожее на них, чего сам итальянец не особо любил. Голова была занята тем, что надо перебрать документы из пакета и попробовать не сидеть допоздна как в прошлые разы. На кухне тихонько ворчал чайник, а сам «товарищ обменник» задумчиво смотрел в окно, облокотившись на подоконник и чуть надув губы. Кроме кухонной утвари слышалась ещё какая-то едва различимая мелодия, кою кореец мурчал под нос       — Хён, ты случайно не видел мою кружку? — в пищеблок вошёл хозяин квартиры, более-менее вытерев волосы. Не особо волновало, что он почти голый зашёл, ещё и перед гостем. — Утром её искал, не нашёл.       — Какую кру-… — вздрогнув, брюнет обернулся, замер и тут же быстро зажмурился, так же стремительно краснея и поджимая губы. Он не испугался, но было, мягко сказать, неожиданно немножко       — Синюю в горошек, — поправив полотенце, Джиль чуть усмехнулся и сложил руки на груди. Вслепую нашарив стоящую на подоконнике чашку, которую он принёс, чтобы снова сделать себе что-то попить, мужчина вопросительно выгнул бровь. Как раз синяя в горошек. Сфорца ещё больше усмехнулся, видя удивление на лице Му Хёна. Учёный подошёл ближе и аккуратно забрал свою кружку, отправляя её в раковину; уши у русого были красные как цветы на его кактусе в комнате.       — Прости, что взял… Я не знал, что она твоя, а спросить не мог, ты ушёл раньше…       — Да всё нормально… — тихо просипел Берт, откашлявшись. Немного было приятно, что кружка приглянулась брюнету, посему для себя итальянец решил, что в следующий раз специально оставит эту кружку для него.       — Мгм, — сказать, что Му Хён проклинал свою стеснительность и то, как легко его ввергнуть в состояние адского смущения и тихой истерики, значило промолчать. Чуть приоткрыв глаза и глядя в пол, учёный чуть ли не пулей выскочил из кухни. Русый устало вздохнул и, помыв свою кружку, двинулся в комнату, дабы одеться. Захватив по дороге пакет с документами, Джиль скрылся где-то за дверью. Не сказать, чтобы было как-то неловко перед коллегой по обмену, просто… странно и в какой-то степени забавно. Они ведь оба знаю, что симпатичны друг другу, общаются нормально, так что же мешает уже прямо начать встречаться? Над этим вопросом Сфорца решил поломать голову ночью, чтобы сейчас не отвлекаться от работы.       Немного посидев на полу возле кровати, Хён обнял колени, поставил сверху подбородок и тихо сопел, думая. Да, они флиртовали, да, им было вместе хорошо, но всё равно он был не готов видеть объект внимания и симпатии в опасно обнажённом виде, когда полотенце держалось на одном небольшом узелке. Сделав глубокий вдох, выдохнув и немного растрепав себе отросшие волосы, Ченг встал и направился к старшему. Подойдя сзади, младший осторожно обнял мужчину за плечи и упёрся щекой в его затылок       — М? — Берт хлопнул глазами, замирая, пруслушиваясь к собственным ощущениям. Вроде бы, сердце слегка ухнуло куда-то вниз и застряло в желудке. Пошуршав документами, учёный аккуратно положил ладонь на замок из рук; волосы немного липли к майке, даже слегка пушились.       — Джи, спасибо, — тихо прошептал парень и чуть нахмурился. — За всё спасибо. 사랑해요, — после последней фразы исследователь поцеловал Джиля в мокрый затылок и уткнулся лицом в него же, дыша в него носом. Сфорца пытался сейчас понять, что происходит. С одной стороны, было и приятно, и страшно, с другой… С другой, мужчина аккуратно откинул голову назад, мягко касаясь чужих губ. Просто захотелось, да и устал учёный от таких воздержаний. На поцелуй Му Хён ответил, но не углублял. Было странновато, но очень и очень приятно; молодой человек что-то тихо проурчал и слегка улыбнулся, кладя одну руку на щёку партнёра. Мужчина довольно растёкся, прикрыв глаза, и положил руку на затылок корейца; до мурашек приятно, отчего учёный что-то проурчал в поцелуй. Честно сказать, внутри всё приятно расплывалось в лужу. — Я тебя люблю)       — Я тебя тоже люблю, Хён, — Берт слегка улыбнулся уголками губ, целуя куда-то в нос. Выпрямившись, мужчина потянулся, а после довольно легко сместился на кровать, так как до этого сидел на стуле. Поманив Ченга к себе, учёный поудобнее лёг на кровать.       Брюнет прошёл следом, уселся на уровне пояса и улёгся грудью на торс, сложив руки под подбородком и улыбнувшись. Снизу вверх на итальянца смотрело два тёмных глаза и немного покрасневшее лицо с умильной улыбкой. Говорить ничего не хотелось, посему Сфорца просто протянул руку к волосам, мягко поглаживая. Ладно, можно считать, что один барьер пройден

***

      Итальянский филиал казался Му Хёну удивительно маленьким, что молодого человека изумляло, но привык он довольно скоро. Что смущало, так это новые коллеги, которые для учёного были слишком громкими, активными и болтливыми, посему обеды он проводил в своём кабинете или в какой-нибудь тихой каморке. Ну, просто не мог он нормально есть под бесконечный смех и щебетание. Вот и сейчас он спрятался в облюбованной кладовке и сел на пол, сложив ноги в полу-лотос и открыв свой тормозок. Джиль чуть вздохнул, идя к привычной кладовке. Знал он эту страсть Хёна к кладовкам, посему шёл уверенно; освободившись от дел и отчётов, мужчина насвистывал что-то себе под нос. Заприметив знакомую дверь, русый аккуратно постучался.       — Хён, ты там?       — Мгм, — Ченг сначала опустил глаза, потом глянул на дверь и вздохнул. Было неловко, очень, но Берт ему частенько говорил, что лучше заботиться о своём комфорте, чем о мнении окружающих, так что в кафетерии корейца почти никогда видно не было       — Всё нормально? — мужчина зашёл в кладовку, плотно закрыв за собой дверь. Присев перед корейцем на корточки, учёный бережно погладил по волосам и слегка улыбнулся.       — Да, я вот обедать собирался, как видишь       — Не устал так прятаться ото всех? — сев напротив коллеги, совсем не жалея казённый халат, Джиль сложил руки на груди.       — Нет, и мне всё равно, если кто-то будет что-то обо мне сплетничать, — вздохнув, Му посмотрел старшему в глаза и чуть наклонил голову набок, будто спрашивая, почему он должен устать от тишины кладовки       — Дело твоё, конечно, но лучше иногда выходить из зоны комфорта, — учёный поправил хвост, немного хмурясь чему-то своему.       — Я не могу… и не хочу, — надув губы, кореец поджал колени ближе к груди, немного отвернулся и подцепил ногтем рыбную чипсину, после чего отправил её в рот       — Мой ты стесняшка, — мужчина слабо улыбнулся и приблизился, оказываясь прямо напротив лица корейца. Мягко взяв того за подбородок, Джиль неспешно поцеловал в губы, свободной рукой зарываясь в волосы. На поцелуй Му ответил, но всё равно обиженно укусил Берта за губу и тихо засопел. Он был отходчивым (да и вообще эмоциональным), только всё равно хотелось показать, что он может быть с характером. Промычав что-то в губы, старший потихоньку разместился между ног Хёна, ластясь и слегка углубляя поцелуй; руки обвили талию, прижимая к себе. Тепло, хорошо, плыть захотелось от такого. Судочек был поставлен в сторону, а кореец немного вжался в стену, закрывая глаза. Щеки быстро раскраснелись, так ещё и улёгся Сфорца так, что немного давил куда не следовало бы. В частности, на внутреннюю сторону бедра и немного пах и низ живота. Губы сместили на шею, мягко прихватывая кожу. Кусаться итальянец не решался, посему просто целовал и не особо спешил, чтобы не спугнуть своим напором.       — Мф… ты что надумал?..       — Что-то, — совсем рядом с ухом выдохнул учёный, немного прикусывая мочку. Халат услужливо полетел куда-то в сторону, сам русый продолжал мягко целовать.       — Джи-и, — простонал Му Хён, наморщил лоб и положил руки на плечи мужчины, слегка пытаясь его отпихнуть, но было заметно, что «обменнику» несколько нравится. — Куда ты полез.? — горячий мокрый язык прошёлся по кадыку, губы мягко коснулись ямки между ключицами. Сфорца ещё не был слишком настойчив, лишь так, наполовину; синие глаза потемнели, дыхание слегка участилось. Собственно, предательский жар обжигал в футболке и джинсах, отчего мужчина едва слышно что-то пробормотал себе под нос. — А… — вырвалось тихое и короткое, а сам Ченг весь замер, будто как дышать забыл, и несильно сжал пальцы на плечах. Полминуты спустя правая рука скользнула на шею и чуть надавила на неё; пальцы вплелись в мелкие торчащие волосы на основании черепа       — Хён, — тихо выдохнул русый, глядя на раскрасневшееся лицо партнёра.       — М-м?..       — Знаешь, ты такой красивый, когда стесняешься, — мужчина слабо улыбнулся, нежно целуя в линию челюсти. Лицо всё запунцовело, а исследователь тяжело выдохнул и сглотнул, сжав волосы в кулак и чуть сверху вниз глянув на Джиля. Положение воистину было смущающим, но мозг немного начинал подтекать       — Мой красивый, хороший, — довольно урчал старший, продолжая зацеловывать открытые участки кожи. Горячие ладони полезли под одежду корейца, неспешно поглаживая живот и грудь, проходясь кончиками пальцев по бокам.       — Не такой уж и… ах…~ — стон вырвался на полуфразе, а младший прикрыл рот рукой и прикусил кожу на тыльной стороне ладони, чуть отворачивая голову. Комплексы имелись, так что особо симпатичным себя Хён не считал и стеснялся комплиментов в адрес своей внешности       — Красивый, — почти по слогам протянул Сфорца, целуя в мочку уха. Горячая ладонь остановилась на паху, не давя и особо ничего не делая; пальца свободной руки игрались с сосками, периодически царапая чувствительную кожу рядом с ними.       — Хён… — тихо выдохнул Джиль, припадая к губам. Руки подцепили край футболки корейца, потянув вверх и намекая снять её вместе с халатом. В поцелуй младший впервые ворвался жадно, голодно, будто хотел взять на себя инициативу, но на деле подчинялся и хотел подчиняться       — Джи… со-о-олнце…       — Красивый, — почти по слогам протянул Сфорца, целуя в мочку уха. Горячая ладонь остановилась на паху, не давя и особо ничего не делая; пальца свободной руки игрались с сосками, периодически царапая чувствительную кожу рядом с ними.       — А-а… Д-джи-и-и… — несло на волнах чего-то, отчего учёный довольно выдохнул тихое «мой», задирая футболку до подбородка. Пальцы рисовали какие-то узоры на оголённой груди, пока сам мужчина целовал нежно, но с небольшим напором.       — Мх, — спина соприкоснулась с холодным полом, отрезвив голову, но ненадолго, и тонкая рука постепенно поползла по рёбрам и боку. — Чёрт…       — Что?.. — ненадолго отстранившись, Сфорца слегка наклонил голову на бок. Поняв, в чём причина, учёный подцепил свой халат и постелил под Хёна; рука вновь прошлась по груди, немного задевая соски.       — Ты чё-ё-ёрт…       — Почему?.. — склонившись ниже, русый провёл языком по линии челюсти, мягко кусая за скулу. Если не присматриваться, то Берт стянул с себя футболку и отбросил её в сторону. Не сказать, что тело у учёного было красивым несмотря на тренировки в спортзале Фонда, ещё и шрамы тут и там.       — Красивый… и 유혹자, — тихонько простонал Му Хён, жмурясь и сопя как ёжик. Волосы уже растрепались, лицо совсем раскраснелось, а молодой человек чувствовал если не потенциально изнасилованным, то зажатым в угол. И ведь не сказать, что роль этакого маньяка Джильберту не шла — хотелось до одури       Сфорца довольно проурчал что-то себе под нос, взяв партнёра за руку; замок пусть и был не крепким, но в нём чувствовался трепет, исходящий от мужчины. Свободная рука расстегнула ширинку на джинсах корейца, после пальцы обвели член по ткани трусов. И без того растрёпанный хвост полез ярко-красными прядями на лицо, щекоча кончиками чужую шею и грудь. Ченг с тяжёлым выдохом весь замер и ощутил прилив крови к низу живота, сглотнув, прикусив губу и чуть откинув голову назад. На долю секунды стало до одури обидно за свой низкий рост и что он даже до чужой ширинки сейчас дотянуться не может, ибо руки коротки. Медленно стянув джинсы вместе с нижним бельём, мужчина снова провёл пальцами, теперь уже по оголённой плоти, смыкая пальцы вверху. Внизу всё горело и жало, отчего пришлось разорвать замок из рук и стянуть с себя хотя бы джинсы; Джиль действительно старался быть помягче, понежнее, посему и движения рукой на плоти были плавными.       — О Боже, — почему-то в голове мелькнула мысль, что Джин Хо над ним бы по-доброму расхохоталась, если б узнала о данной ситуации; Му и самому стало смешно, отчего он и хихикнул, и навстречу выгнулся, прикрывая глаза и толкаясь в чужой кулак       — Я вроде бы ещё ничего страшного не сделал, — усмехнувшись, учёный тихо фыркнул и оставил поцелуй на переносице.       — А ты знаешь, что у нас принято трахаться только после свадьбы?..       — О, какие традиции, однако, — Берт слегка улыбнулся, горячо выдыхая на ухо Хёну: — А у нас не учитывается этот факт. Тем более, итальянцы с родителями живут до тридцати лет. Тебе повезло, что я этот порог прошёл, — рука на члене сжалась у основания, после снова провела вверх с небольшим нажимом.       — Консервати-и-изм, — последний слог приятно растянулся из-за стона, а по шее прочертила влажную дорожку капля пота. — Но я тоже не учитываю… — сердце клокотало где-то в горле, а внизу уже начинало медленно протяжно пульсировать. Можно было бы назвать Берта извращенцем за горячий язык в районе шеи; мужчина слизнул солоноватую дорожку, аккуратно прикусив за кадык. Плавные движения руки немного перетекли в слегка рваные и быстрые, с небольшой задержкой где-то у основания. — Кха-а-кх…~       — До чего ж хороший… — тихо выдохнул Джиль в губы, целуя по похабному развратно, посасывая язык и обводя зубы. Хён глухо замычал в поцелуй, прижался к партнёру всем телом и, отстранившись, откинул голову назад, отчего обнажилось бледное и беззащитное горло. Пальцы заскребли по плечам, и учёный вильнул бёдрами       Мокрые от естественной смазки пальцы скользнули к анусу, мягко надавливая. Учёный никуда не торопился, посему действовал аккуратно и нежно; губы оставляли поцелуи везде, где только можно. Просто хотелось быть рядом, ощущать под собой горячее тело.       — Мх… М-м-м… — ощущение странным, жутко странным, но внутри всё сначала всколыхнулось, потом колом встало. Хён напрягся       — Расслабься, — прозвучало где-то рядом с ухом, сам Берт прикусил губу партнёра; пальцы аккуратно вошли внутрь, неспеша расстягивая. — Если будет больно, говори, — язык прошёлся по линии челюсти и опустился на шею. Учёный честно старался обмякнуть, но получалось с трудом. Хотелось, только как будто в нём что-то процессу противилось и довольно яро       — Поцелуй меня… пожалуйста, поцелуй…       Покорно подчинившись, мужчина прильнул к губам, целуя так, что у самого где-то внутри едва колыхнулось сильное желание овладеть. Свободная рука зарылась в тёмные волосы, перебирая и сжимая тёмные пряди; Джиль стремился как можно осторожнее растягивать податливое нутро. Младший прикрыл глаза, отвечая на поцелуй, и издал странный звук, похожий на всхлип. Двигающиеся внутри пальцы начинали потихоньку распалять, так что Ченг, продолжая целовать, постепенно перестал зажиматься и поддался, прислоняясь своей «спичечной» грудью к крепкой партнёра       — Хён… — горячо выдохнул Сфорца в губы, мягко проводя языком по нижней. — До чего ж ты красивый… — достаточно расстянув, мужчина убрал пальцы, а после аккуратно вошёл, замирая и давая привыкнуть к чувству заполненности.       Исследователь хотел было что-то ему ответить, но рот так и замер в беззвучном стоне, пока глаза округлились, а с губ сорвался тяжёлый сипящий выдох. Ресницы быстро слиплись в стрелки, по виску пробежала слезинка       — Б-большо-ой… — Джиль не двигался, просто замер, но всё равно продолжал целовать лоб, лицо, шею. Не торопился, да и некуда особо. — Джи… — руки с плеч переползли на шею, и молодой человек попытался обнять итальянца. Прижаться грудью к груди, почувствовать на себе дыхание, вдохнуть чужой запах. Жуть как хотелось       — М?.. — мужчина склонился ниже, аккуратно обнимая в ответ. Медленно двинувшись на пробу, учёный оставил мокрый поцелуй на скуле корейца.       — Почему ты выбрал меня?..       — Потому что люблю тебя, очень, — взяв медленный темп, учёный постепенно начал двигаться внутри партнёра. — Потому что ты замечательный человек, — поцелуи пусть и были аккуратными, но всё равно в них чувствовался весь трепет, который Берт испытывал к Хёну.       — Люблю… очень… — получилось отрывисто — молодой человек потихоньку захлебывался ощущениями, и крыша понемногу начинала течь. Член сочился смазкой, просил внимания, а сам Му Хён тёрся им о торс итальянца, оставляя влажные блестящие дорожки       Мужчина тихо постанывал, с едва слышным придыханием шептал имя партнёра, не переставая целовать. Жарко было до одури и пустоты в голове, отчего движения получались несколько рваными, но не болезненными. Джилю сносило крышу, а чужое тело под ним ощущалось особенно чётко и горячо, будто под кожей были горячие угли.       — Потрогай…       Мутноватым взглядом синих глаз учёный сначала обвёл лицо Хёна, после свободной рукой обхватил член, двигая рукой в такт движениям внутри корейца. Было до одури приятно, аж стадо мурашек пронеслось по спине вместе с солёными дорожками пота.       — Мха-ах… — глухо выдохнув, брюнет понял, что такими темпами финал близок. Пальцы вплелись в волосы старшего, сжимая их и чуть скребя по коже головы короткими ногтями; он был уже весь мокрый где только можно       — Хён… Как же я тебя люблю, — Сфорца мягко улыбнулся, прикусывая мочку уха, после весь вздрогнул, замирая. В глазах предательски скакали мушки, отчего учёный что-то сипло проурчал, прикрыв глаза. Рука на чужом члене сжалась с небольшим напором провела вверх.       Чувство было непонятное, странновато-новое, пусть и старое, но Ченга быстро повело после того, как он быстро уткнулся лицом в плечо Джиля и зажмурился. Внизу приятно пульсировало, а у корейца было такое ощущение, что он взлетел куда-то за седьмое небо       — Блять… Жарко… — тихо выдохнул Джиль, ткнувшись лицом в плечо партнёра.       — Мне одному пить хочется?.. — едва слышно прошептал брюнет, ставя подбородок на место между шеей и плечом и закрывая глаза       — Не одному, — тихо отозвался мужчина, поднимая голову от плеча.       Через полчаса можно было увидеть довольно забавную картину: Сфорца и Ченг сидели в кафетерии, потягивая один графин лимонной воды на двоих через трубочки. И только одному богу известно, как итальянцу удалось привести тихого и нелюдимого коллегу в шумное место. Впрочем, сейчас кроме них, бармена и парочки мужчин из конвоя никого не было.