Аномалия

Жара стояла невыносимая. Даже в родной Австралии, где Феликс провёл всю свою жизнь, за исключением последнего года, температура редко переваливала за отметку в сорок градусов. Здесь же, в Южной Корее, она держалась уже неделю, и, если верить прогнозам погоды, даже не думала спадать или сменяться спасительным ливнем. Это было похоже на сумасшествие. Он вышел из-под ледяного душа каких-то три минуты назад, а футболка уже противно липла к спине, намокнув от пота. И чтобы хоть как-то спастись от иссушающего жара, не дающего покоя ни днём, ни ночью, парень с головой зарылся в спортивную сумку, яростно перерывая её содержимое в поисках искомого. — Ну что, обсудим игру? — устало раздалось из дальнего угла раздевалки, и Феликс вымученно закатил глаза, пользуясь тем, что стоял к остальным спиной и они не видели его реакции на знакомую до оскомины фразу. — Да что тут обсуждать, капитан? — удручённо произнёс кто-то из членов команды. — Мы облажались. — Все могут ошибаться, и мы не исключение. Именно поэтому нам нужно досконально изучить произошедшее, отыскать слабые места в атаке и защите, и проработать их с тренером. Осенью начнётся новый сезон, и мы должны быть к нему подготовленными! Феликс ожидал, что после столь пылкой речи капитана, игроки вскочат на ноги в едином порыве чувств, издадут хриплый боевой рык, а затем, встав кругом и обхватив друг друга за плечи, пропоют знаменитую кричалку. И всё, можно опять рваться в бой, требовать матч-реванш и выдирать зубами победу, которая сегодня, взмахнув напоследок длинным разноцветным хвостом, упорхнула к заклятым соперникам. Но вот незадача — никто из парней даже не пошевелился. То ли мучительная жара прибила их к лавкам, то ли разочарование из-за досадного проигрыша, выбившего их из турнирной сетки в шаге от полуфинала. Впрочем, почему «их»? Феликс тоже считался членом команды. И тоже изрядно накосячил. И его хвалёные кручёные передачи — за которые его, в принципе, и взяли в команду — получались смазанными и слабыми. Сколько раз за игру Хёнджин оборачивался к нему, грозно сверкая глазами? Сколько раз Кристофер, просивший называть его в университете исключительно тренер Бан, хлопал его по спине и просил собраться с мыслями? Да вот только как тут можно было собраться, если глаза заливал едкий солёный пот, а сердце, не выдерживая нагрузки, билось через раз? Проклятая духота выбивала почву из-под ног, и даже мощные кондиционеры не были способны остудить раскалённый воздух и прогретые от солнечного света кирпичные стены зала. И пока соперники, бывшие на голову сильнее, продолжали увеличивать разрыв в счёте, а ликующие фанаты неистово вопили, вскочив со своих мест, Феликс умолял себя хотя бы выстоять до конца матча и не хлопнуться в обморок. — Ли Феликс, не хочешь к нам присоединиться? — видимо, устав ожидать инициативы от младшего, холодно поинтересовался капитан. И именно в эту секунду парень нашёл то, что так отчаянно искал среди смятых футболок и небрежно сложенных шорт. Пластмассовая светло-розовая рукоятка торчала, будто поплавок, и Феликс жадно потянул за неё, вытащив из груды одежды ручной вентилятор. Нажав на кнопку, он в предвкушении поднёс лопасти к лицу, но те, лениво крутанувшись пару раз, смиренно сдались и затихли. Разочарованно зажмурившись, парень опустил руку с зажатым в ней вентилятором и едва слышно простонал. Ну, конечно, в нём села зарядка. Её ещё надолго хватило, учитывая, что Ли вообще не выключал устройство, пока добирался из столицы в пригород Сеула, где и проходила игра. — Феликс, ты издеваешься? Я к тебе обращаюсь! — изрядно повысив градус недовольства в голосе, повторно позвал его по имени капитан Хван. Ли, честно, хотел обернуться. Вот только для начала он должен был убрать вентилятор обратно в сумку, чтобы ненароком не потерять — другого у него не было. Потом эту сумку застегнуть и переставить на пол. Затем затянуть потуже шнурки спортивных штанов — он заметно похудел в последнее время, хотя и не прикладывал для этого особых усилий. И вот теперь, когда всё было сделано, можно и обернуться, вот только капитан никогда не отличался терпением. Ну, или не хотел падать в грязь лицом перед командой, не суть. Ведь как оно обычно бывало? Позволишь одному нарушать дисциплину и не соблюдать субординацию, а за ним и остальные потянутся. А то как же это так? Одному можно, а другим нельзя?! И всё, здравствуй хаос и анархия. Всё случилось слишком быстро — хлопок ладони, свист воздуха, а затем толчок между лопаток. Не такой уж сильный, чтобы оставить синяк или лишить равновесия, но достаточно унизительный — особенно для того, кто всё же пошатнулся и вскрикнул от неожиданности. Обернувшись под разрезавшие тишину раздевалки смешки, Феликс мрачно уставился на катившийся по полу волейбольный мяч — тот самый, который Хёнджин таскал с собой на каждую игру в качестве талисмана. Он был потёртым и грязно-сероватым от многочисленных ударов, пришедшихся на его долю. Но всё же и в нём была ценность. И ценность эта заключалась в трёх размашистых автографах, выведенных с помощью чёрного маркера. И пусть сейчас они заметно померкли и потускнели, лишившись былой жирности линий, но история их получения, сто тысяч раз рассказанная Хваном всем желающим и нежелающим, по-прежнему была полна подробностей и мелких деталей. И Феликс, положа руку на сердце, с удовольствием выслушал бы её в сто тысяч первый раз. Впрочем, самому рассказчику знать об этом было совершенно необязательно. Хан Джисон, к ноге которого прикатился драгоценный талисман, которым не погнушались запустить в местного тихоню, ловко подхватил мяч и передал капитану — а, по совместительству — ещё и лучшему другу. Тот благодарно ему кивнул, а затем вновь уставился на Феликса, будто опасался, что тот мог передумать и вновь от него отвернуться. — Если ты вдруг забыл, то ты тоже член команды. Поэтому сядь и обсуди с нами игру. Хёнджин старался говорить спокойно — он был хорошим капитаном. Понимающим, терпеливым и справедливым. Все дела. Его длинные чёрные волосы, слипшиеся после душа в мокрые сосульки, напоминали чем-то иглы маленького дикобраза. Они должны были быть опасными, и непременно стали бы такими, когда зверёк подрос и заматерел, но сейчас мягко гнулись во все стороны и с лёгкостью ломались, лишь создавая видимость опасности. Феликс же был настоящим ежом. И иглы его — пусть и не видимые взгляду — были остро заточены, щедро обмазаны ядом и направлены к миру. Он редко кого-то ими колол. Скорее, показательно угрожал и громко фыркал. И Хёнджин — то ли намеренно, то ли случайно — продолжал его тыкать пальцем в самые кончики, словно проверял — отравит или пожалеет. — Я знаю все свои ошибки, — медленно, чтобы не перепутать слова, выговорил парень. За год жизни в Корее он изрядно улучшил своё знание языка. Но вот в такие моменты — когда невольно оказывался в центре внимания, а главный виновник его бессонницы и душевной пустоты упрямо заглядывал в прищуренные глаза в ожидании ответа — мысли путались, а дотошно выученные слова бесследно вытравливались из памяти. И вновь возвращалась горькая беспомощность первых месяцев — та самая, когда Феликс всё понимал, а сказать толком ничего не мог. В то время одногруппники ободряюще хлопали его по плечам и убеждали на ломаном английском, что всё хорошо, что он непременно выучит корейский, а затем, сбиваясь в тесные кучки, со смехом обсуждали австралийскую бестолочь, не способную связать двух слов. Они ведь не знали, что у Феликса не было проблем с пониманием языка. Им нравилось считать, что он глупый, как пробка, и немой, как аквариумная рыбка. И если скажешь ему в глаза «you are so cool», подняв при этом большие пальцы, то он уж точно не поймёт, как после этого за его спиной на чистом корейском и с издевательским смешком добавят «да он непроходимый тупица!» Впрочем, эта тема была последней, которую парень хотел вспоминать, поэтому он сосредоточился на лице Хёнджина, вдохновлённо отчитывающего его. — Послушай, Феликс, не нужно держаться от нас особняком! Если мы команда, то должны быть вместе! — бурно жестикулируя, доносил свою мысль капитан. Мозг отчаянно ухватился за прозвучавшее «быть вместе», как утопающий за спасательный круг. И пусть его слабеющие ноги продолжало засасывать в бешено вращающуюся воронку, пальцы всё ещё цеплялись за пенопласт, проигрывая это «быть вместе» на все лады, отказываясь верить, что Хван вкладывал в них совсем иной смысл. — Я всегда открыт к диалогу! Если тебя что-то беспокоит или мешает влиться в команду, то просто подойди и поговори со мной. Все проблемы решаемы! — вскочив от переизбытка эмоций, упрямо доказывал Хёнджин. А ведь он действительно никогда не обижал его. И гадостей тоже не говорил — ну, за спиной, к примеру. Или там, где Феликс мог его услышать. Вот во время тренировок и матчей ругал последними словами, но тогда прилетало всем, да и Ли не считал словосочетание «криворукий идиот», выплюнутое в пылу игры, великим оскорблением, способным пошатнуть его веру в себя и обидеть до глубины души. — Поэтому, я умоляю тебя, хватит показывать свой характер! Мы уже поняли, что он у тебя есть. Давай же, просто сядь и послушай, что я скажу! — указав на место рядом с собой, подытожил свою речь Хёнджин. И, правда, почему бы не сесть рядом? Они могли бы ненароком соприкасаться рукавами футболок, а, если повезёт, ещё и коленями. И потом, поздно вечером, завалившись в кровать, Феликс бы вспоминал эти моменты, вкладывал отпечатавшиеся на подкорке сознания кадры в фотоальбом из воспоминаний, чтобы всегда иметь возможность к ним вернуться. Чтобы там, в глубине черепной коробки, наедине с самим собой и глупым заполошным сердцем, он мог немного помечтать о несбыточном и таком неуловимо прекрасном. Но Феликс больше этого не хотел. Он уже через это проходил. Он лучше других знал, что все эти воспоминания имели обратную сторону. Она была солёной на вкус от пролитых слёз и прокушенных губ. Пахла горьким кофе и рассветной свежестью. Была синонимом одиночества. Глухого, невозможного, беспросветного одиночества. И никакие светлые и нежные воспоминания не стоили того, чтобы вновь добровольно проходить через этот ад. Так что да, Феликс бы непременно подхватил сумку и ушёл, но не сделал этого лишь по двум причинам. Первая висела под потолком, разрезая застоявшийся горячий воздух проржавевшими лопастями, и дарила мимолётное чувство прохлады — в холле и этого не было. Вторая продолжала цепко смотреть тёмно-карими глазами, не оставляя иных вариантов, как малодушно задержаться, всё же сохранив за собой безопасную дистанцию. Когда Хёнджин понял, что большего от Ли можно было не ожидать, то с неохотой сдался. Вытащив из рюкзака блокнот и ручку, он сел поудобнее и принялся дотошно опрашивать игроков, записывая все слабые места их команды. Парни отвечали вяло, тоскливо косились на вентилятор и явно проклинали в мыслях тех, кто пожалел денег на установку современного кондиционера, вынуждая их мучиться от невозможной духоты. Вероятно, все средства в своё время ушли на обустройство спортзала, а над прилегающей к нему территорией решили не заморачиваться. Да и кто знал, что такая жара наступит. Феликс в обсуждении не участвовал, хотя и слушал внимательно. Сидя на лавке в отдалении от остальных, закрывшись от редких капитанских взглядов светлыми прядями волос, он невольно задумывался над тем, почему за те три месяца, что входил в команду, так и не смог окончательно влиться в неё. Эти парни не стремились с ним подружиться, но и не буллили его. Они оттачивали его передачи, давали советы, даже изредка приглашали вместе сходить в бар после игры, но Ли неизменно отказывался. И нет, дело было не только в Хёнджине, от которого он всеми силами пытался держаться подальше. Дело было ещё и в собственной неуверенности, многократно возросшей после переезда в Сеул. И в природной интровертности, принуждающей поскорее вернуться домой, в приятную тишину и спокойствие. Иронично, но как бы Феликса ни тяготило порой собственное одиночество, он всё равно тянулся к нему, как котёнок к руке хозяйки. Оно было привычным, родным и до боли знакомым. Оно дарило чувство стабильности — а именно его парню вечно не хватало. А люди… Люди разочаровывали. Без них было проще и лучше. Минут через пятнадцать в раздевалку влетел запыхавшийся Крис в неизменном чёрном спортивном костюме. Сообщив о том, что автобус был готов к отправлению, он отошёл в сторону, позволив обрадованным парням выскочить в коридор, а вот Феликса поймал за локоть и нахмурился. — Ты как? — обеспокоенно уточнил он. — Нормально, — рассеянно пожал плечами блондин. — Почему ты спрашиваешь? — Ну, ты какой-то слишком бледный… — А ты слишком красный, — намекая на его покрытое испариной лицо, мягко фыркнул Ли. — Ты точно в порядке?! — Ой, всё! — шутливо закатил глаза тренер. — Иди в автобус, пора выбираться из этой дыры. С готовностью кивнув, Феликс переступил порог раздевалки и зашагал к выходу в сопровождении Криса. Тот ничего не говорил, лишь изредка промокал влажный лоб рукавом олимпийки, а Феликс боролся с искушением пошутить на тему его любимого цвета в одежде и предложить скинуть хотя бы часть из неё. — Доедешь вместе со мной до универа, — уже подходя к стеклянной двери, произнёс мужчина. — Я сдам инвентарь, а потом отвезу тебя домой. — Ладно. Стоило им выйти на залитую солнечным светом улицу, как у Феликса потемнело перед глазами и тут же закружилась голова. Он невольно схватился за локоть Криса, пережидая вспышку слабости, и тот затормозил, взволнованно нахмурившись. Ощущения были такие, словно Ли зашёл в разогретое до кипения море. Жар обступил его со всех сторон, жадно забрался под футболку, ущипнул под рёбрами и вдоль проступающих под кожей позвонков. Тяжело сглотнув, Феликс поднял угрюмый взгляд к выцветшему бледному небу и с ненавистью покосился на солнце. А затем, не говоря ни слова, оттолкнулся от тренера и заковылял к автобусу. Поднявшись по ступенькам в салон, парень бегло осмотрелся — все места в начале были заняты. Кто-то сидел вдвоём, кто-то положил на соседнее сиденье вещи, давая понять, что планировал ехать один. Пробираясь по узкому проходу, заставленному спортивными сумками и чужими ногами, Феликс старался не обращать внимания на звонкий девичий смех слева от него. Он знал, что мог сесть впереди рядом с Крисом — тот бы уступил ему место у окна и тактично не лез с расспросами. Вот только не хотелось вновь подогревать глупые слухи, вечно клубившиеся вокруг их тесного общения с тренером. Ли знал, что о них судачили всякое, но никогда не стремился развенчивать многочисленные сплетни. В конце концов, все были в курсе того, что у Криса была любимая девушка. Все видели, что отношения между ним и Феликсом были исключительно братскими. Адекватные люди всё понимали, а придурки нашли бы повод для новых слухов, сколько не разубеждай их в обратном. Сколько не рассказывай о том, что Кристофер — всего лишь школьный друг старшей сестры Феликса. Что он один поддержал его желание переехать в Корею и помог обустроиться на новом месте. Что именно Крис, видя состояние закрывшегося в себе подавленного парня, расшевелил его и затащил в команду по волейболу. Наверное, окружающие были правы, когда называли Феликса любимчиком Бана. Вот только ему, как любимчику, не полагалось никаких привилегий и снисхождений. И за это Ли тоже был ему благодарен. Четыре задних сиденья, напоминающие узкий диван, к счастью, оказались совершенно пусты. Закинув в угол спортивную сумку, Феликс сел в самом центре и вытянул ноги в проход. Вскользь подумал о том, что мог здесь даже уснуть при желании, благо, что ехать по послеобеденным пробкам буднего дня им предстояло часа два, а то и все три. К тому же, водитель, дождавшись появления тренера и захлопнув двери, не резко стартанул с места, а принялся обстоятельно выворачивать руль, безмолвно обещая сделать эту поездку для пассажиров максимально удобной и комфортной. Если бы только не духота, царившая в салоне. И всё бы ничего, вот только впавший в задумчивость Феликс взял и нарушил ненароком данную самому себе клятву, когда рассеянно повернул голову на заливистый смех. Впрочем, Джинсоль всегда смеялась слишком громко и заразительно, чтобы можно было долго её игнорировать. Запрокинув миловидное личико и прижав ладонь к пухлым губам, накрашенным лиловым тинтом, она буквально извергала из себя потоки смеха — искреннего, чистого, неистового. Её тёмные локоны мелко тряслись, узкие плечики подрагивали, а она всё продолжала хохотать, будто заведённая, отзываясь на каждое слово Хёнджина, на любую его, даже совсем несмешную шутку. Их отношения — по иронии судьбы — начались как раз в тот момент, когда Феликс стал членом команды. Тогда, в одно время с его появлением, был обновлён состав чирлидерш, и парни только и были заняты тем, что выбирали себе подружек из числа юных красавиц. Хёнджин сразу дал понять, что ему понравилась Ким Джинсоль, и её имя было автоматически исключено из списка потенциальных девушек. Первый месяц они неловко флиртовали и присматривались друг к другу — иногда прямо на глазах у Феликса, медленно осознающего природу своих истинных чувств к капитану. В те моменты, становясь невольным свидетелем их нежных взглядов и смущённых прикосновений, он ощущал себя покрытым коркой инея охотником, стоящим на льдине посреди Северного Ледовитого океана. Та, когда-то давно покрывшись трещинами, с хрустом откололась от материка и отправила его в свободное плавание, бороздя чёрную воду, унося застывшего на ней Феликса всё дальше от берега. Берега, на котором ярким цветком, непригодным для арктических морозов, расцветала любовь. Любовь, к которой он сам не имел никакого отношения. Любовь, которую он даже не мог выкорчевать и растоптать, потому что находился слишком далеко. Потому что разделял их целый, мать вашу, океан. И вот теперь они были вместе. Трепетно держались за руки, целовались по углам универа. Ждали друг друга после пар, чтобы пойти домой вместе. Вместе же зависали в модных кофейнях и ночных клубах. Разъезжали по разным городам на соревнования. И пока Джинсоль, задирая длинные стройные ноги и размахивая красными помпонами, прыгала в центре зала, Хёнджин любовался ей с расстояния и покусывал от нетерпения губы. И даже домой с этих самых соревнований они неизменно возвращались вместе. Джинсоль ждала его, верно и преданно, и в жару, и в холод. Пропускала автобус с чирлидершами, всегда уезжающий первым, и забиралась в один салон с разгорячёнными после игры парнями. Занимала место рядом с самым горячим из них. С тем, кто принадлежал ей по праву. А Феликсу только и оставалось, что досадно хмуриться и прибавлять громкость в наушниках — лишь бы не слышать звонкий смех. Лишь бы не знать, кто именно его вызвал. Смотреть, привалившись лбом к раскалённому стеклу, на пролетающие вдоль обочин пейзажи, и отстранённо размышлять над тем, что было бы неплохо попросить Криса высадить его у супермаркета — в холодильнике было пусто, а от пиццы и курочки уже мутило. В какой-то момент Ли повезло задремать. Это был неглубокий сон, на тонкой грани сознания и беспамятства. Он прекрасно осознавал, где находился и кем был окружён, но тело уже не принадлежало ему, плавно покачиваясь на волнах дрёмы. Изредка, когда автобус заносило на поворотах, Феликс приоткрывал глаза и вновь смотрел в окно — там мелькали то дома, то заправки, то ровные стены деревьев — и вновь опускал ресницы. Песни сменяли одна другую, позволяя вести хоть какой-то счёт времени. А ещё они восхитительно заглушали шумные голоса и один конкретный звонкий смех. Музыка была громче. Она закрывала густой тенью всё прочее, лишнее, напускное. Оставляла один на один с самим собой. И это была лучшая из возможных компаний. Ощутив лёгкое прикосновение к своему плечу, Ли вначале решил, что ему показалось. Дёрнув рукой и согнав невидимую муху, он досадно поморщился, и тогда его толкнули ещё раз, но уже сильнее. Блондин сердито распахнул глаза, но тут же злость от пробуждения сменилась растерянностью. Помедлив, он выдернул один наушник и исподлобья глянул на мальчишку, открыто улыбающегося ему. Он знал о Ян Чонине немного. Лишь то, что он учился в старшей школе, был двоюродным братом Хёнджина и постоянно таскался на игры их команды. Прежде они никогда не говорили, лишь здоровались, а теперь мелкий стоял в шаге от него и явно что-то хотел. — Ты не против, если я сяду рядом? Озадаченно осмотрев салон, свободных мест в котором было предостаточно, Феликс коротко кивнул и чуть сдвинулся вправо. Чонин тут же опустился рядом и протяжно вздохнул. Пошевелил вытянутыми ногами, задумчиво пожевал губу, а затем покосился на уткнувшегося в телефон блондина. — Ты смотрел прогноз погоды? — и тут же, не дожидаясь ответа, продолжил. — Говорят, что такая жара будет стоять до конца недели! — Хреново, — поморщился Ли. — И не говори. Чонин не спешил объяснять зачем сюда пришёл, а Феликс не собирался устраивать ему допрос с пристрастием. Понимая, что послушать музыку ему больше не дадут, он спрятал наушники в карман штанов и перевёл взгляд на парней, привычно сгрудившихся вокруг Хёнджина. Тот что-то в красках им рассказывал, яростно жестикулировал, Джинсоль по-прежнему легкомысленно хихикала, а Джисон, встав коленями на сиденье, а локти сложив на спинку, нависал над Хваном и поддакивал ему, что-то добавлял, явно услышав эту историю раньше остальных и теперь зная её в подробностях. — Мы хотим вечером сходить в боулинг. Пойдёшь с нами? — неожиданно предложил Ян. Феликс не удержался и изумлённо уставился на парня — так, будто тот предложил ему не провести приятный вечер в весёлой компании, а ограбить под покровом ночи беззащитных старушек. Впрочем, парнишка ни капли не растерялся и беззаботно растянул губы в улыбке. — Пошли, будет здорово! — Нет, спасибо, я… У меня дела! — с опозданием нашёлся Ли. — У тебя всегда дела, — разочарованно протянул Чонин. — Не расскажешь, почему всегда держишься отдельно от остальных? Феликс бы рассказал. Он бы всё ему рассказал — да так, что у мелкого больше никогда не возникло желания приставать к нему с расспросами, но не успел. — Ну всё, мы погнали! — пожимая руки капитану и остальным членам команды, сразу четверо парней направились к выходу. — Вечером спишемся! — крикнул им вдогонку Джисон, пока те выбирались из салона на автобусной остановке на окраине столицы. Дождавшись, когда игроки спрыгнут на раскалённый асфальт, водитель захлопнул дверцы и они неспешно поехали дальше. Сразу же стало заметно тише. Умиротворённые зелёные пейзажи остались позади, далеко впереди замелькали многоэтажные дома из бетона, стекла и металла. Большая часть пути осталась позади, а оставшиеся километры спешно наматывались на пыльные колёса. Джисон, наконец, сел нормально. Джинсоль уткнулась в телефон, забила тонкими пальчиками по экрану, строча ответные сообщения подружкам. Хёнджин, потеряв из виду мелкого, завертел головой, и, увидев его в компании Феликса, изумлённо изогнул бровь, но вмешиваться не стал. — Так расскажешь или нет? — вновь напомнил о выбившем из колеи вопросе Чонин. — Нет, — равнодушно отвернувшись к окну, не стал церемониться Ли. Стоило отдать Яну должное — он не стал настаивать, а благоразумно замолчал. Продолжив сидеть рядом с ним, он широко зевнул, по-детски причмокнул губами и прикрыл ресницы. Автобус останавливался ещё несколько раз — каждый выходил на тех остановках, что были ближе к его дому. В конце концов, в салоне остались лишь Феликс, Крис и делегация Хвана, состоящая из его девушки, брата и лучшего друга. Чудесная компания. — Хёнджин, — вдруг обратился к нему тренер, — тебе необязательно ехать со мной до конца. Феликс поможет мне сгрузить инвентарь. — А? — вскинув голову, переспросил капитан. — Да нет, мне всё равно надо в универ по делам. — Ну, тогда хорошо, — легко согласился Бан, и, поймав на себе взгляд Феликса, подмигнул ему. Первым разорвав неловкий зрительный контакт, блондин перевёл взгляд на чёрный зев тоннеля, в который их автобус ворвался на полной скорости. Белый свет раскалённого добела солнца тут же померк, сменившись сумраком, расцвеченным лишь огнями под потолком. Машин было мало — большая часть ехала им навстречу, со свистом пролетая мимо на полной скорости. По их же полосе двигались лишь три автомобиля — один ехал спереди, а ещё два плелись позади, не рискуя обгонять неповоротливый автобус. Феликс знал, что когда они вынырнут из длинного, тянущегося прямо под горой тоннеля, им останется не больше пятнадцати минут пути. Там, перед универом, они с Хёнджином разойдутся в разные стороны и не встретятся до самого понедельника. И, ожидаемо увидевшись на вечерней тренировке, Хван будет привычно пилить его, эмоционально призывать к сотрудничеству, а Ли шипеть и закатывать глаза. Вот какими были их взаимоотношения — сегодня и в ближайшей перспективе. Когда лампы вдруг резко погасли, а затем, спустя секунду, вспыхнули, пассажиры настороженно вытянули шеи и замерли в ожидании, но ничего ужасного больше не произошло. И когда они уже были готовы расслабленно откинуться на спинки сидений — мол, всё в порядке, это всего лишь обычные перебои с питанием — как эти самые лампы начали бешено пульсировать, то озаряя светом тоннель, то вновь погружая его в кромешную темноту. А затем и вовсе, перегорев и лопнув от перенапряжения, брызнули стёклами во все стороны. — Что происходит? — поднявшись со своего места, подскочил к водителю Крис, но напряжённый мужчина лишь дёрнул плечом и вновь сосредоточенно уставился на дорогу. — Ничего себе, — выглядывая в окно, за которым теперь разливалась кромешная темнота, осторожно протянул Джисон. — Я как-то кино смотрел про чувака, которого в тоннеле засыпало! Он как раз по нему на машине ехал, а там всё обвалилось и придавило его! — Чонин, — резко обернувшись к брату, махнул рукой Хёнджин, пока Джинсоль что-то причитала и взволнованно прижималась к его плечу. — Иди сюда! Ян испуганно пересел ближе к Хвану, а Феликс, оставшись в одиночестве, вцепился пальцами в сиденье, со страхом глядя на то, как их автобус летел вперёд, ориентируясь лишь на задние фары ехавшего в паре метров от него автомобиля. — Всё, ребятки, мы уже близко! — обрадованно крикнул водитель, ткнув пальцем на белое пятно. Вот уж действительно — свет в конце тоннеля. Машина впереди заметно ускорилась, отрываясь на приличное расстояние — её водитель, видимо, как и они, спешил убраться отсюда, как можно дальше. Она вырвалась из-под мрачных сводов тоннеля, как птица из клетки, и тут же оказалась залита ослепительным солнечным светом. Но вместо того, чтобы продолжить нестись вперёд ровной стрелой, она резко сменила траекторию и на полной скорости влетела в металлическое ограждение. А затем, отброшенная от него с невероятной силой, врезалась в другую машину с таким же развороченным и дымящимся капотом. Колёса натужно взвизгнули, явно оставляя на асфальте чёрный след, и водитель вывернул руль, вынуждая автобус затормозить прежде, чем они приблизились к месту аварии. Махина неповоротливо заскрипела, развернулась, перегородив сразу обе полосы, и две машины, ехавшие сзади, врезались в её бок на полной скорости. Феликс держался крепко, но сил его жилистого тела не хватило на то, чтобы удержаться на сидении — он с криком рухнул в проход, изрядно разодрав подбородок и ладони о пол. Крис, всё ещё стоявший на ногах, тоже неуклюже упал, а остальные, со всего маху приложившись лбами о передние сиденья, ненадолго затихли. Впрочем, водителю удалось это сделать — автобус затормозил в десяти метрах от выезда из тоннеля, и, в последний раз скрипнув, затих. — Вы как? Все живы? — с кряхтением поднявшись, прищурился Бан. Водитель, быстро распахнув двери, выбежал из салона и метнулся к месту аварии, игнорируя крики матерящихся и пытающихся догнать его любой ценой шофёров. Те явно не понимали, что именно случилось и почему автобус столь резко затормозил, и теперь планировали выяснить отношения с незадачливым недотёпой — их сердитые вопли были прекрасно слышны. — Что произошло? — зажимая рукой рассечённую бровь, шмыгнул носом Чонин. Хёнджин, заметив кровь, тут же бросился к брату и крикнул замешкавшейся Джинсоль, чтобы та нашла аптечку. Крис же, громко подсказав ей, где она лежала, склонился над Джисоном, пытаясь растрясти его и вернуть в чувства. Феликс встал на ноги самостоятельно. Схватился за спинки сидений в попытке поймать ускользающее равновесие, а затем поднял взгляд, тут же шокированно замирая. Отказываясь верить увиденному, он зашагал вперёд — мимо всхлипывающего Чонина и Хёнджина, осматривающего его рану; мимо спешащей к ним Джинсоль с красным пластиковым чемоданчиком; мимо успокаивающего Джисона тренера. На него никто не обратил внимания, равно как и на то, что снаружи стало подозрительно тихо — больше никто не кричал и не стремился затеять драку из-за разбитых автомобилей. Спустившись по ступенькам на усыпанный мелкими стекляшками асфальт, Феликс взмахнул ресницами и медленно зашагал вперёд, с трудом переставляя обутые в белоснежные кеды ноги. Здесь, под сводами гигантского тоннеля, было тихо и прохладно. Но там, где темнота заканчивалась и расползался белый солнечный свет, творилось что-то страшное, невообразимое, больше похожее на кадры из фильмов ужасов, чем на реальную жизнь. Феликс остановился в шаге от черты, где заканчивалась тень и начинался свет. Вначале он ощутил на своих щеках жар — будто сам демон из преисподней приблизился к нему, жадно всматриваясь в его лицо, протягивая к нему когтистые лапы. После чего, с трудом собравшись с мыслями, парень поднял взгляд на два разбитых вдребезги автомобиля, а затем увидел ещё множество таких же: четыре, шесть, десять… На двадцать первом он сбился со счёта. Этих автомобилей было так много, что они полностью перекрыли собой всю дорогу до самого горизонта. Перевёрнутые, дымящиеся, слетевшие в придорожную канаву, наглухо перегородившие путь вперёд. Как так вышло, что случилась настолько массовая авария? И где же были все люди? Почему никто ещё не вышел из машин и не возмущался, не снимал происходящее на камеру телефона, не звонил в полицию? И затем, сам себе отвечая на поставленный вопрос, Феликс в страхе посмотрел вниз, глядя на три неподвижные фигуры лежащие под солнцем, успевшие отойти от тоннеля всего лишь на несколько ничтожных шагов. Быть может, они потеряли сознание из-за жары или шока? Такое ведь могло случиться?.. — Ёнчоль, ну куда ты убежал?! — обогнув автобус, возмущённо крикнула незнакомая женщина. Недовольно уставившись на оцепеневшего Феликса, она почти сразу заметила мужские фигуры, лежащие на земле, и молниеносно изменилась в лице. С трудом сделав первый шаг по направлению к телам, она начала постепенно ускоряться, переходя на бег. Пронёсшись мимо парня, обдав его приторным запахом цветочных духов, оглушив цокотом каблучков, эхом отражающимся от стен, она выбежала на солнечный свет — к мужу, брату, коллеге, любовнику — или кем ей этот Ёнчоль приходился, и, странно пошатнувшись, будто бы получив меткий удар прямо в солнечное сплетение, рухнула, как подкошенная. Лишь в это мгновение отмерев, Феликс схватил потрескавшимися губами раскалённый воздух и спешно отшатнулся прочь. Пятясь к автобусу, он не сводил взгляда с женщины, ещё минуту назад полной злости и раздражения, а теперь лежащей на земле, подобно тряпичной кукле. И пусть он всё ещё ничего не понимал, но одно знал твёрдо — выходить туда, за пределы тоннеля, было нельзя. И когда мимо него, ещё не зная об этом важном правиле, пронёсся Хёнджин, блондин не придумал ничего лучше, как помчаться за ним следом, обхватить руками поперёк груди и потянуть назад. В тот момент он не думал ни о чём, действовал на голых инстинктах, заставивших переступить его через все возможные границы, сломать самим собой воздвигнутые стены, добровольно решившись на столь тесный контакт с посторонним, небезразличным ему человеком. Впрочем, окажись на его месте хоть Крис, хоть Чонин, хоть Джинсоль — Феликс поступил бы ровно так же, не раздумывая. — Что ты делаешь?! — пытаясь сбросить с себя чужие руки, возмущённо зашипел Хван. Они немного потолкались, а когда Ли понял, что капитан был значительно сильнее, то поставил ему грязную подножку, и они на пару с криком рухнули на асфальт, стёсывая кожу о его твёрдую поверхность. — Придурок! — схватившись за локоть, взвыл Хёнджин. — Я должен им помочь! Выскочивший на их крики тренер ожидаемо бросился делать то, что не смог Хван. И тогда Феликс, не успевший до него дотянуться, набрал полную грудь воздуха и оглушительно закричал: «Стой!» Испугавшись то ли его истошного крика, то ли накрывшего следом гулкого эха, Крис послушно замер и обернулся на всклокоченного парня. — Не ходи туда! — протянув к нему дрожащую руку, хрипло взмолился Феликс. — Пожалуйста, отойди оттуда! Даже не приближайся! — Да чего с тобой такое? Ты головой тронулся?! — осматривая ссадину на руке, процедил Хван, пока оставшиеся в автобусе пассажиры в страхе смотрели на них через стекло, не спеша покидать относительно безопасный салон. — Вы не понимаете! — упрямо замотал головой блондин. — Она туда выбежала и сразу же упала! И машины… они повсюду, а водителей нет! Да там никого нет! Тренер и капитан многозначительно переглянулись, никак не комментируя услышанное, а затем одновременно зашагали вперёд. Испуганно подскочив, Феликс, прихрамывая, бросился за ними следом, вцепился в их футболки, оттягивая назад, ближе к себе, но те протащили его за собой несколько метров и остановились на том самом месте, где чуть раньше возвышался сам Ли. Продолжая беспомощно комкать в кулаках ткань, Феликс тоже смотрел вдаль и рвано дышал. Пейзаж перед ним ни капли не изменился, всё так же поражая своим мрачным катастрофичным масштабом. И, по-прежнему, поблизости не было ни души. — Эй, Минсон, ты слышишь меня? — обратившись к неподвижному водителю, позвал его по имени Крис. — Ты в порядке? — Не ходи туда! — как заведённый, повторял Феликс. — Ты умрёшь, если выйдешь! — Да что за глупости ты несёшь? — не выдержав, прикрикнул на него мужчина. — А что, если им нужна помощь? Ты хоть понимаешь, что любая секунда промедления может стоить слишком дорого?! — Тренер, — позвал его Хёнджин, но тот его даже не услышал, по-прежнему отчитывая младшего. Ли же было плевать — пусть бы он орал на него последними словами, только не выходил наружу. Даже если это всё глупости и он ошибался, то ничего страшного. Потому что жизнь Криса стоила дороже, чем жизни всех этих четверых вместе взятых. — Тренер, да послушайте меня! — повысив голос, рявкнул Хван. А когда Бан, вскинув бровь, наконец, уставился на него, капитан устало махнул рукой на Минсона. — У него глаза открыты. Он мёртв. Феликс, в отличие от Криса, не стал это проверять и вглядываться в остекленевшие зрачки водителя. Тем более, что Хёнджин отпрянул к автобусу и больше не было необходимости его удерживать. — Ладно, наверное Ликс прав, так что давайте вернёмся в салон и не будем испытывать судьбу, — в замешательстве произнёс Бан. — Нам просто нужно позвонить в службу спасения. Стоило им вновь оказаться внутри автобуса, как остальные тут же набросились на них с расспросами, а Джинсоль и вовсе с причитаниями повисла на Хване, будто бы тот вернулся с битвы с обезумевшим монстром — ни больше, ни меньше. Чонин, лоб которого был надёжно зафиксирован повязкой, хотел было расспросить Феликса об увиденном, но тот молча обогнул его, вернувшись к своим вещам, брошенным в конце салона, и постарался не вслушиваться в слёзный лепет девицы, предлагающей осмотреть ссадины Хёнджина и обработать их. — Проверьте свои телефоны. Связь у кого-нибудь ловит?! — громко крикнул Крис, безуспешно пытаясь включить свой мобильник. — Не знаю, мой разбился в момент аварии, — тоскливо констатировал Джисон. — Мой не работает, — щедро заливая свежие раны бойфренда перекисью, пожаловалась девушка. — Но ведь он был заряжен почти полностью! Феликс даже не удивился, когда убедился в том, что и его телефон был мёртв — чёрный экран не желал сменяться заставкой, сколько ни нажимай на кнопку включения, сколько ни стучи корпусом по коленке. Тренер, тем временем, пощёлкал по кнопкам радио — абсолютно все частоты молчали, а вместо знаменитых хитов, чередующихся с новостями и тошнотворно-позитивной рекламой, динамики извергали шипящий белый шум. — И всё же, что там случилось? — замерев посреди прохода, в ужасе просипел Чонин. — Если впереди авария, то почему здесь ещё нет полиции? Ведь кто-то же должен был туда позвонить! Вот вы слышите сирены? Я нет! — Послушай, — выставив перед собой ладони, спокойно заговорил Крис, — я понятия не имею, что случилось, но я уверен, что сюда уже спешат службы спасения. Нам нужно всего лишь подождать несколько минут, и скоро здесь будут и полиция, и скорая помощь. Нас осмотрят, а затем мы вернёмся домой. Обещаю, что эту ночь вы встретите каждый в своей постели, а всё произошедшее окажется не больше, чем приключением, о котором вы в красках расскажете остальным во время следующей тренировки! Феликс прекрасно чувствовал, что мужчина и сам не верил в то, что говорил. Но перед ним стояла конкретная задача — любой ценой успокоить остальных, не допустить паники и истерик, и он делал для этого всё, что мог. Самого Ли успокаивать было не нужно, равно как и Хвана, увидевшего всё своими глазами. Им троим было понятно, что если спасатели и приедут, то точно не сейчас. И даже когда они окажутся здесь, им придётся постараться, чтобы объяснить всё произошедшее. А вот девчонке, мелкому школьнику и впечатлительному Джисону незачем было знать подробности. Да те и сами были рады отвлечься. Вжикнув молнией рюкзака, Чонин вытащил пачку чипсов со вкусом паприки, с усилием открыл её, и по салону тут же поплыл насыщенный запах специй. Сунув в рот целую горсть, Ян предложил угоститься остальным, но все вежливо отказались, а Джинсоль и вовсе вспомнила, что у неё в сумке лежал шоколадный батончик, который наверняка успел растаять. — Феликс, — резко обернувшись, позвал блондина капитан. — Держи! Неловко поймав прилетевшие в его руки перекись и запечатанный бинт, Ли сухо кивнул Хвану и разочарованно поджал губы. Он слабо представлял, как можно было в одиночку забинтовать себе руку, но просить о помощи точно не собирался. Поэтому, разодрав зубами упаковку, он уже готов был наложить повязку — пусть кривую и косую, хоть какую-то, как шипящее радио щёлкнуло, и белый шум сменился механическим женским голосом. — Внимание! Это обращение ко всем жителям Сеула! — разрезая тишину, принося с собой волнение и тревогу, равнодушно отчеканил робот. — Правительство просит вас оставаться в местах, где нет доступа солнечного света! Безопасными считаются станции метро, подземные переходы, кинотеатры и торговые центры, не имеющие открытых источников света! Если вы находитесь в квартире или офисе, то держитесь подальше от окон! Избегайте любого контакта с солнечными лучами! До того момента, как службы спасения к вам приедут, позаботьтесь о себе и своих близких! Чонин прекратил жевать, а пачка в его руках опасно накренилась. Он посмотрел туда, где лежали тела, и поёжился, словно бы только сейчас смог дать этому здравую и осмысленную оценку. Хёнджин, видимо желая его подбодрить, протянул руку через проход и вцепился в его плечо — мол, не беспокойся, я с тобой, я не дам тебя в обиду — ни до приезда спасателей, ни после. — Внимание! Это обращение ко всем жителям Сеула! — спустя десять секунд тишины, вновь принялся вещать робот, и Крис тут же выключил радио, не спеша оборачиваться к остальным. Феликс обессиленно опустил руку с зажатым в ней бинтом и зажмурился. Он же говорил, он сразу нутром почуял, что случилось какое-то дерьмо. И если бы не его стремительная реакция, то и Хёнджин, и Крис лежали бы там, в общей куче мёртвых тел, медленно загнивающих на солнце. И нет, он не просил за это ни благодарности, ни особого отношения. Он просто был обычным человеком. И он хотел, чтобы и у него было чужое плечо, в которое он мог уткнуться в поисках поддержки и защиты. Чтобы и его ласково потрепали по волосам, обещая лживое, но такое нужное «всё будет хорошо». Чтобы и ему протянули мерзкие чипсы с паприкой, предлагая разделить на двоих этот момент, этот страх, это приключение. — Кто же ссадины бинтует, не обработав их? На одно короткое мгновение допустив мысль о том, что это мог быть Хёнджин, Феликс вскинул голову и тут же помрачнел — напротив него возвышался Крис, и всё равно это было лучше, чем ничего. — Давайте не будем паниковать, хорошо? — взяв в руки перекись и бинт, опустился он рядом с блондином. — Мы находимся в надёжном месте, нам ничего не угрожает. Уверен, что через пару часов за нами приедут спасатели! Было весьма иронично наблюдать за тем, как несколько минут неуловимо превратились в пару часов, а затем в обещание дождаться подмоги до заката, а то и вовсе под покровом ночи, раз уж солнечный свет внезапно оказался столь опасен. К рассвету иронии не осталось. Не осталось вообще ничего, кроме отупляющей растерянности и страха. И пока остальные, включая Криса, дремали, скрючившись на неудобных для сна сиденьях, Феликс сидел на ступенях автобуса и мрачно смотрел на розовеющее небо, которое начинали распарывать изнутри первые, ещё обманно-робкие лучи солнца.