Аномалия

Глядя на быстро приближающихся незнакомцев, парни инстинктивно попятились, но тут же врезались спинами в тесно сбившихся плечом к плечу людей. Не оставляя им шансов улизнуть, толпа вытолкнула их прямо под ноги головорезов — Феликс, запнувшись о камень, с криком упал на землю, а Хёнджин, всё же сумевший устоять, тут же наклонился, чтобы помочь ему подняться. Поравнявшиеся с ними мужчины мрачно переглянулись и оскалились, а затем, молча схватив парней за капюшоны толстовок, поволокли к автобусу, словно нашкодивших щенков. Застёгнутая до горла молния тут же больно врезалась в кожу, и захрипевший Ли попытался пальцами оттянуть ткань, чтобы схватить губами побольше воздуха. Его ноги с трудом успевали за быстрыми шагами бандита, ступни то и дело заплетались одна об другую, поднимая облачка пыли, но блондин понимал — его падение не заставило бы типа замедлиться. Напротив, он бы с удовольствием поволок его уже по земле, раздирая одежду и открытые участки кожи об острую гальку. — Куда их? — остановившись напротив Минхо и присоединившегося к нему Уёна, уточнил мужчина, державший Хвана. Сам Хёнджин — растрёпанный и раскрасневшийся, со злобно-прищуренными глазами — хоть и дышал рвано, но не совершал попыток вырваться, ясно осознавая всю их бессмысленность. Некуда было бежать, да и их бы всё равно остановили — мускулистой рукой или пущенной вслед пулей. — Пока никуда, — отвернувшись от парней, лениво ответил Минхо. — Для начала мы соберём всю их компанию, включая девчонку. Несмотря на все те противоречивые чувства, что Феликс испытывал по отношению к Джинсоль, в то мгновение он искренне обрадовался тому, что Ким уже как сутки находилась в безопасном месте. Впрочем, волнение за Чонина и Джисона, спрятавшихся где-то неподалёку, тут же перекрыло все остальные эмоции. Захотелось обернуться, найти их взглядом в толпе и лично убедиться в том, что они не собирались совершать глупостей, но дёргаться было нельзя — Минхо, будто гончий пёс, вышедший на охоту, только и ждал момента, когда они проколются и по глупости выдадут местонахождение друзей. — Все улетели прошлой ночью. Одни мы остались, — глянув на него исподлобья, твёрдо отрезал Хёнджин. — Да что ты говоришь?! — Уён, что всё это время нервно перекатывался с пятки на носок, подошёл в упор к Хвану и недобро прищурился. — А если мы хорошенько поищем? Кулак, мгновенно врезавшийся в солнечное сплетение, заставил брюнета сложиться пополам и задохнуться от острой ослепительной боли. Феликс дёрнулся было к нему, почти коснулся пальцами окаменевшего плеча, но незнакомец, что продолжал его крепко удерживать, по-звериному зарычал и дёрнул рукой — Ли тут же отлетел в противоположную сторону и, не в силах удержать равновесие, приземлился задницей в дорожную пыль. — Довольно, мы так не договаривались! — устав наблюдать за происходящим беспределом, вмешался один из спасателей. — Вы пришли сюда за припасами, а теперь ещё и людей собрались похищать? — Да какие же это люди, а?! — в сердцах взбеленился Уён. — Ты хоть знаешь, что этот недоносок сделал? Он проткнул мне ногу ножом! Подошва тяжёлого кожаного ботинка со всей дури врезалась в колено Хёнджина, и тот, как подкошенный, упал вниз лицом. Бандиты тут же довольно загоготали, по-разбойничьи засвистели, предвкушая продолжение схватки и готовой пролиться крови, а Хван, с трудом подняв голову, тут же получил очередной удар — на этот раз по лицу. — Как же круто! — с довольным видом тряхнув кулаком, оглушительно крикнул Уён. — Каждый в этой жизни должен получить по заслугам! Головорезы поддержали одного из своих лидеров громогласными воплями, и Феликс, воспользовавшись тем, что хватка на его шее на секунду ослабла, тут же вырвался и, не вставая в полный рост, подскочил к капитану. Он рухнул на колени рядом с ним, осторожно приподнял его голову и тут же ощутил, как по ладони заструилась горячая кровь, сочившаяся из разбитого носа. Испугавшись, Ли попытался вытереть её рукавом толстовки, но лишь размазал по лицу, а когда его попытались оттащить от Хвана, то вскрикнул и намертво вцепился в него, закрыв своим телом от возможных будущих ударов. — Да хватит уже! — возмущённо прошипел всё тот же спасатель, указав пальцем на заметно волнующуюся толпу. — Вы пугаете людей, уезжайте! Феликс мрачно обернулся на тех, кто ещё несколько минут назад безжалостно сдал их прямо в руки бандитов, и поморщился. Наверняка им было бы куда приятнее и спокойнее не видеть чужих разборок, не становиться свидетелями жестокого избиения и продолжать считать, что они не сделали ничего плохого, всего лишь защитили самих себя и своих близких. Теперь же, наблюдая за происходящим, они понимали, что натворили, но и вставать на защиту парней не спешили — никто не хотел идти против вооружённых до зубов опасных мужчин. Да Ли бы и сам, наверное, не пошёл, окажись на их месте. — Мы уедем после того, как найдём всех их дружков, — повернувшись лицом к спасателю, упрямо заявил Минхо. — У нас с ними личные счёты и… — Вы уедете прямо сейчас! — не позволив бандиту договорить, оборвал его на полуслове мужчина. — Даже так? — притворно округлив глаза, тут же нагло рассмеялся мерзавец. — А что, вы уже забыли о наших людях, что прячутся неподалёку и готовы сравнять это место с землёй? — Почему же? Я помню, а вы? — оскалился в ответ спасатель. — Если хоть одна граната прилетит сюда, то на воздух взлетим не только мы, но и все вы. Что, неужели так сильно хотите умереть? Хёнджин закашлялся и Феликс заботливо придержал его за плечи, позволив принять сидячее положение. Продолжая следить за Минхо и спасателями, ведущими молчаливую борьбу взглядами, Ли далеко не сразу посмотрел на Хвана, а когда сделал это, то не сдержал удивлённого вздоха. Всё лицо брюнета было вымазано в крови и пыли. Прежде тугой хвост растрепался, тёмные пряди прилипли к коже, а из распухшего носа продолжала сочиться кровь, срываясь с подбородка на футболку. — Мы уходим, но забираем их! — вновь привлекая к себе внимание блондина, громогласно озвучил своё решение Минхо. По лицу спасателя было видно, что он хотел возмутиться, но в последний момент вспомнив о том, что на другой чаше весов находились жизни сотен ни в чём невинных людей, мужчина всё же передумал. Коротко кивнув и дав знак остальным, он отошёл подальше, позволив затащить парней в салон. Бандиты не церемонились с ними — протащив по узкому проходу, заставленному ящиками с награбленными припасами, они швырнули их на жёсткое заднее сиденье, а сами устроились на местах ближе к выходу. Впрочем, ни глаз, ни прицелов с них так и не свели. Уён и Минхо, зашедшие в автобус последними, какое-то время тихо спорили — первый агрессивно указывал на парней и бурно жестикулировал, второй отрицательно мотал головой в ответ на каждый его довод, а затем и вовсе положил руку на плечо. — Потом! — донеслось до ушей Феликса, и Уён, поморщившись, всё же сдался. Дверца с шипением захлопнулась, отрезая салон от внешнего мира, и автобус мягко дёрнулся, покатившись в сторону ворот. Он проехал мимо палаток и испуганно жмущихся к ним людей, миновал неровную дыру в заборе, чтобы торжественно покинуть лагерь не через импровизированный чёрный вход, а главный, возле которого их уже ожидали несколько чёрных бронированных джипов. Часть из них, при виде автобуса, первой покинула территорию врага, а три последних машины покатились следом, замыкая процессию. Отвернувшись от окна, за которым теперь мелькали улицы мёртвого города, Феликс ненадолго зажмурился в попытке восстановить дыхание. Он отчётливо понимал, что паниковать сейчас было нельзя, но всё, чего ему хотелось, так это запустить дрожащие пальцы в волосы и оглушительно закричать. Страх, что навалился на блондина, был настолько ослепительным и осязаемым, что он и не надеялся на то, чтобы в одиночку с ним справиться. Надеясь хоть немного отвлечься от жутких мыслей, что наслаивались одна на другую, парень с усилием разлепил ресницы и осмотрел салон, в котором и не надеялся ещё когда-либо оказаться. Первое, что бросилось ему в глаза — это центральная часть автобуса. Сидения в ней были безжалостно выкорчёваны, а на их место поставлены два небольших кожаных дивана — один напротив другого. По проходу с тихим дребезжанием перекатывались пустые стеклянные бутылки из-под соджу и пива, а ящик с ещё нетронутыми возвышался возле одного из диванов. Но самыми шокирующими для Феликса оказались стены и потолок, обклеенные вырванными из мужских журналов постерами с обнажёнными девушками — он даже думать не хотел о том, что бандиты делали, любуясь ими. К счастью, заднее сиденье, на котором Феликс провёл столько времени, осталось почти нетронутым. Слабо улыбнувшись, он проехался подушечками пальцев по его мягкой обивке, и тут же обернулся к тихо позвавшему его по имени Хёнджину. — Ты как? — встрепенулся блондин. — Нормально, — хлопнув его по колену, шепнул Хван. — Только голова немного кружится. Убедившись в том, что мужчины были заняты разговорами друг с другом и не обращали на них особого внимания, Феликс предпринял очередную попытку помочь капитану. Натянув на пальцы рукав толстовки, он повернул лицо парня к свету и принялся оттирать тканью красно-чёрные разводы, оставшиеся на коже. Кровь к этому моменту уже подсохла и поддавалась с трудом, но Ли не сдавался, продолжая упорно очищать сантиметр за сантиметром. Хёнджин особо не сопротивлялся, лишь изредка, когда боль становилась совсем нестерпимой, жмурился и покусывал губы. — Нос не сломан? — обеспокоенно покосившись на чужую переносицу, уточнил блондин. — Да вроде нет, — оценив собственные ощущения, успокоил его Хван. Хорошо понимая, что ничего большего в данной ситуации он сделать не мог, Феликс отстранился от капитана и с тревогой всмотрелся в его осунувшееся лицо. Нос хоть и распух, но оставался ровным, вот только от сильного удара под глазами Хёнджина наливались фиолетовым синяки, темнея с каждой минутой. Да и сами зрачки, покрасневшие и воспалённые, не внушали доверия. — Что так смотришь? Страшный стал? — приподняв в ухмылке уголок губ, хрипло спросил брюнет. — Да уж, не красавец, — попытался отшутиться Феликс, которому больше всего на свете хотелось обнять Хвана и спрятать лицо на его тяжело вздымающейся груди. — Ясно, — протянул Хёнджин, и его глаза лукаво засверкали. — Разлюбишь меня теперь? Ли не успел понять, чего ему хотелось больше — наотмашь ударить капитана, добавив ещё синяков к уже имеющимся, или нежно поцеловать в красные потрескавшиеся губы, чтобы говорить и думать так стало неповадно. — Эй, вы, там! — привстав со своего места и тряхнув зажатым в руке пистолетом, рыкнул один из мужчин. — Ещё слово и я вас обоих вырублю! Понимая, что тот не шутил, оба парня резко замолчали и предусмотрительно отвернулись друг от друга. За всё оставшееся время проездки они так и не произнесли больше ни слова, и лишь в те моменты, когда автобус резко поворачивал и всех пассажиров заносило в сторону, Хёнджин касался украдкой ладони Феликса, будто успокаивал и пытался сказать: «Ничего не бойся, я рядом.»

***

Судя по времени на наручных часах, до нужного места они добирались порядка сорока минут. Феликс даже не пытался угадать в каком именно районе они находились — он слишком плохо знал Сеул, да и тот, лишённый малейших источников света, кроме луны и фар автомобилей, окончательно превратился для него в непроходимый и запутанный лабиринт. Автобус плавно остановился, мотор замолчал, и пассажиры, быстро поднявшиеся с насиженных мест, тут же начали покидать салон один за другим. Хёнджин и Феликс, взятые на прицел уже знакомым угрюмым головорезом, также пробирались по проходу, стараясь не делать резких движений и не запинаться о многочисленные ящики. Стоило им спрыгнуть на асфальт, как их тут же вытолкали в центр импровизированного круга, прямо к поджидающим их Минхо и Уёну. Силой надавили на плечи, вынуждая смиренно упасть на колени, а к затылкам приставили холодные дула, давая ясно понять — сопротивляться и убегать бесполезно. Угнанные из лагеря джипы с ярко-включёнными фарами взяли шумную толпу в кольцо, и холодные белые лучи, с трудом пробивающиеся из-за спин бандитов, неприятно слепили слезящиеся глаза, мешая толком осмотреться. Чувствуя себя цирковой зверушкой, выставленной на арену на потеху толпе, Феликс невольно сжимался и втягивал голову в плечи, прекрасно понимая — удар мог прилететь с любой стороны. В противовес ему Хёнджин, уже в полной мере испытавший на себе силу чужих ударов, держался на удивление спокойно, дерзко глядя на местных главарей снизу вверх. — Эх вы, жалкие маленькие глупыши! Ну неужели вы и вправду надеялись, что я вас не поймаю? — оскалив белоснежные острые клыки, невинным тоном уточнил Минхо. — Мы, — тут же с недовольным видом поправил его Уён. — Мы не поймаем. Снисходительно глянув на напарника, Минхо коротко кивнул и вновь уставился на парней. — Вы же понимаете, что сами виноваты во всём происходящем? Ну, право, кто заставлял вас нападать с ножом на уважаемого человека? Или стрелять в него и его людей? А кто давал право сбегать от меня и вынуждать гоняться за вами по всему городу? У меня что, других дел нет? Голос мужчины звучал на удивление невозмутимо, но именно это и страшило Феликса сильнее всего. Блондин малодушно желал прикрыть голову руками, но десятки насмешливых взглядов, направленных на него со всех сторон, останавливали его от этого поступка, не позволяя выглядеть ещё более жалким, чем он уже являлся. — Что ж, придётся наказать вас по всей строгости законов нового мира. Между прочим, законов справедливых и честных! — важно припечатал Минхо, и радостная толпа тут же загудела, вскинув кулаки к небу. Кто-то пнул Феликса между лопаток — не больно, больше унизительно, и он по инерции подался вперёд, ткнувшись ладонями в землю. Острые камушки тут же впились в тонкую кожу, но он не придал этому значения, искренне надеясь, что следующий удар не придётся ему на затылок. Хёнджин, злобно обернувшийся на толпу, тут же с шипением зажмурился — один из мужчин с наслаждением выплеснул ему в лицо остатки пива, а затем с рыком разбил бутылку, взорвавшуюся острыми осколками в метре от парней. — Эй, угомонись! — тут же обратился к нему взвинченный Уён. — Уберите его отсюда! Типа тут же бесцеремонно затолкали в задние ряды, а самые крупные осколки предусмотрительно собрали, отбросив в темноту. — Ну что, есть варианты, как именно мы их накажем? — не обращаясь ни к кому конкретному, склонил набок голову Минхо. — Солнцем! Конечно, солнцем! — тут же полетело со всех сторон, но Уён, раздражённо взмахнув рукой, привлёк к себе всеобщее внимание. — Наказание солнцем — это слишком просто! — окинув тяжёлым взглядом собравшихся вокруг людей, громко произнёс он. — Этот недоносок проткнул мою ногу ножом, и это большая удача, что мне удалось остановить кровь и не позволить ране загноиться, учитывая, что у меня не было при себе никаких лекарств! Я ведь мог из-за него не то что инвалидом остаться, но и вовсе сдохнуть! — Верно! — крикнул кто-то из толпы, и Феликс заметил, как бровь Минхо недовольно дёрнулась. — Давай так, — дерзко тронув зашипевшего напарника за плечо, прищурился Уён. — Я забираю темноволосого себе и делаю с ним всё, что захочу. А ты можешь наказывать мелкого — хоть солнцем, хоть ножом, хоть пулей в лоб. Ну, как тебе идея? Феликс взволнованно повернул голову к Хёнджину, но тот даже не пошевелился, продолжив сверлить мужчин потемневшим взглядом. Где-то там, за их спинами, продолжал бушевать выпивший лишнего головорез, исступлённо требовавший крови и зрелищ, пока остальные с криками отбирали у него очередную бутылку. А прямо перед ними, с трудом пытаясь договориться между собой, тяжело дышали два лидера. — И что же ты хочешь с ним сделать? — не спеша соглашаться на предложенную сделку, сложил руки на груди Минхо. — Ну, как минимум, я желаю засадить ножи в обе его ступни, — легко пожал плечами Уён. — А потом я заставлю его бежать. Я же не садист и готов дать ему крохотный шанс на спасение, пусть я и уверен, что он не сможет этим шансом воспользоваться. Дикая ухмылка разрезала его лицо на две неравные половины, и Феликс ощутил, как по его спине побежали мурашки. Он испытал странное и пугающее чувство, когда осознал, что они всецело оказались во власти чужого, враждебно настроенного к ним человека. Они не могли сбежать, потому что были окружены со всех сторон воинствующей гудящей толпой, не сводившей с них зорких взглядов. Не могли вымолить прощения, так как ни извинения, ни клятвы этим людям были не нужны. Не могли предложить ничего взамен своих жизней, потому что у этих отморозков уже было всё. Они нарекли себя хозяевами нового мира, и этот новый мир они строили сами, своими руками, кирпичик за кирпичиком, и их с Хваном кости должны были лечь в его фундамент, как и скелеты всех тех, кого они загубили прежде и с кем планировали расправиться потом. — Наказание солнцем более зрелищное, — на удивление, продолжал настаивать на своём Минхо. — Парни смогут развлечься и сделать ставки, правда же? Толпа одобрительно загудела, поддерживая его идею, и Феликс неожиданно понял, что спор этих двоих был куда глубже, чем казался на первый взгляд. Вряд ли Уёна и Минхо волновала судьба парней, стоящих перед ними на коленях — отстоять именно свою точку зрения было для них делом принципа и способом доказать окружающим, кто из них двоих считался самым главным. И пусть Ли не знал, как именно и почему эти двое решили объединиться, но в том, что они до сих пор продолжали оставаться соперниками, убедился наглядно. — Если тебе так сильно хочется его побить или нашпиговать ножами — пожалуйста. Но всё же пусть их финальным наказанием окажется солнце, — расплылся в фальшивой улыбке Минхо. Хёнджин и Феликс одновременно подняли взгляды к небу — оно всё ещё оставалось тёмным, с рассыпанными по его поверхности мерцающими звёздами, но в ближайшие несколько часов тьма неминуемо должна была отступить. И глупее всего с их стороны было надеяться на то, что грядущий день мог оказаться пасмурным. — Значит компромисс? — прищурился Уён. — Именно, — развёл руками Минхо. Резко развернувшись к парням, Уён без предупреждения вскинул ногу, чтобы ударить Хвана в грудь, но тот, на удивление, весьма ловко увернулся, и тяжёлая подошва вместо рёбер с хрустом врезалась в широкое плечо, опрокидывая его на землю. — Хёнджин! — испуганно вскрикнул блондин, и увидев, что раздражённый головорез не собирался отступать, накрыл его своим телом, тут же взвыв от прицельного удара по почкам. — Да! Так их! — оживились мужчины, одобрительно засвистев и захлопав в ладони. — Прекрати, — сипло прошептал Хван и, из последних сил перекатившись, закрыл собой задыхающегося от острой боли Феликса. Блондин всем телом ощутил тот град ударов, что моментально обрушился на спину Хёнджина. Уён лупил его беспорядочно — кулаками и ногами. По рёбрам, почкам, безжалостно месил подошвами бока. Ли пытался вывернуться, сделать хоть что-то, чтобы облегчить чужую боль, но Хван не позволял. Он чувствовал на плече его сбитое дыхание, слышал тихие хрипы, вырывающиеся сквозь закушенные губы, и сходил с ума от того, что ничего не мог сделать. Что не имел возможности не то что взять чужую боль на себя, но даже разделить её. — Хватит! Прекратите! — не выдержав, звонко закричал он. — Вы же убьёте его! Схватив брюнета за волосы, Уён с лёгкостью откинул скрюченное от боли тело и склонился над Феликсом. Всмотревшись в горящие возмущением глаза, он хохотнул и тут же отвесил звонкую пощёчину, от которой у Ли лязгнули зубы. — А это кто голос подал, м?! — Не трогай его! — не в силах подняться, потребовал Хван, но мужчина даже не глянул в его сторону, будто бы разом потерял всяческий интерес. — Как же вы заступаетесь друг за друга, прямо дух захватывает! — преувеличенно восхищённо цокнул языком Уён. — Близкие друзья, что ли? А может братья? Или в жопу друг друга долбите? По ушам неприятно ударил глумливый хохот со стороны бандитов, а ещё через секунду на Феликса обрушилась очередная мощная оплеуха. — Больше всего на свете я ненавижу пидоров! Даже пачкаться об вас не хочу! Брезгливо скривившись, Уён прицельно плюнул прямо в лицо содрогнувшегося блондина, а затем, довольный собой, поднялся в полный рост. Проходя мимо Минхо, он остановился ненадолго и позволил себе кривую ухмылку. — Я закончил, — спрятав руки в карманах широких джинсов, деловито сообщил он. — И я согласен сделать с тобой ставку. Кто победит, тот и станет главарём. — Договорились, — косо глянув на него, с лёгкостью согласился Минхо, словно был заранее уверен в своей безоговорочной победе.

***

Лишь когда небо начало понемногу светлеть, парни поняли, где именно они оказались. Ещё месяц назад этот район, выстроенный на живописном берегу реки и состоящий из огромных особняков, считался элитным. Сейчас же жильцы этих домов наверняка были мертвы, а их места за огромными панорамными окнами, теперь надёжно затонированными, как и окна автомобилей, заняли кровожадные бандиты. На время позабыв об избитых и униженных пленниках, мужчины оставили их сидеть на газоне в компании пары вооружённых охранников. Никуда не спеша, они перетащили в ближайший дом украденные из лагеря ящики, а джипы загнали в гаражи. На асфальтированной дороге остался стоять лишь автобус, из которого доносились пьяные крики и вырывались клубы дыма от кальяна — видимо, головорезы праздновали успешную вылазку в лагерь. Вскоре к мужчинам присоединились три молодые девушки, которых вывели из особняка на другой стороне улицы. Вряд ли они находились здесь по своей воле, но сопротивления не оказывали и шли, низко опустив головы. Не прошло и пятнадцати минут, как грубый смех сменился стонами, и дежурные, что охраняли пленников и не имели возможности присоединиться к импровизированной вечеринке, разочарованно вздохнули. — Меня сейчас вырвет, — едва слышно прошептал Хван, избитое лицо которого было закрыто волосами. Ли ограничился сухим кивком — ещё не хватало, чтобы эти звери вновь набросились на них с кулаками. Выждав минуту, Феликс незаметно скосил взгляд на брюнета и поморщился. Он сам, получив куда меньше ударов, с трудом мог сидеть ровно, Хван же и вовсе то и дело заваливался на бок, изо всех сил хватаясь за траву окровавленными пальцами. Когда звёзды на небе окончательно выгорели, превратившись в едва различимые точки, а до рассвета осталось всего ничего, бандиты вновь пришли в движение. Пока часть из них выводила из автобуса растрёпанных девушек в мятой одежде, остальные зашли в один из гаражей, выкатив из него тяжеленную бочку. Предусмотрительно закрыв за собой двери, они выкатили её в центр пустынной дороги, втроём схватили, чтобы поставить в вертикальное положение, а затем подтащили к ней пленников. Усадив сопротивляющихся парней на холодный асфальт по обе стороны от бочки, мужчины крепко их к ней привязали, накрутив кучу хитроумных узлов, и напоследок тщательно проверили чужие карманы. Желая проверить крепость бечёвки, Ли подался вперёд и та тут же больно впилась в его грудь и плечи — так сильно, что даже дышать стало трудно. Тогда он, уперевшись пятками в асфальт, попытался сдвинуть бочку хотя бы на сантиметр, но та, весившая по ощущениям тонну, даже не покачнулась. Заметив движение слева от себя, Феликс покосился на крыльцо одного из особняков — там, стоя плечом к плечу, курили два лидера, едва слышно о чём-то переговариваясь. Не сводя с пленников хитрых взглядов, они усмехнулись своим мыслям, а затем пожали друг другу руки, скрепляя сделку. — Ну же, Доён, вставай! Поднимайся, мать твою! — донеслась шумная ругань из салона. — Эй! — свистнул Уён, привлекая внимание мужчин. — Быстро все внутрь, сейчас начнётся! Проходящие мимо бандиты, тащившие на себе пьяного напарника, покосились на розовую полосу света, прорезавшую небо на горизонте, и, хохотнув, скрылись в доме, наглухо захлопнув за собой дверь. Феликс с опозданием сообразил, что они с Хёнджином остались совершенно одни. Недоумённо осмотревшись, блондин недобро глянул на огромные затонированные окна — пусть он этого и не видел, но был уверен, что за ними толпился не один десяток мужчин. Поморщившись, парень поднял взгляд к небу и отчётливо понял, что от восхода солнца их отделяло всего лишь несколько минут. Что можно было сделать за этот ничтожный отрезок времени? Порвать верёвки? Но они были слишком крепки. Перегрызть их зубами? Но Феликс даже не мог до них дотянуться. Согнув руки в локте, он вцепился в бечёвки пальцами, с рычанием потянул от себя изо всех сил, но те ожидаемо не поддались, намертво врезавшись в кожу. Предрассветный прохладный ветер разворошил прежде спокойную листву и наотмашь ударил в лицо, принеся с собой ощущение скорой смерти. И осознавать её приход оказалось неожиданно больно. Казалось бы, теперь они жили в мире, где каждый день мог оказаться последним, но почему-то прямо сейчас, понимая, как немного им осталось, Феликс не мог сдержать разочарования. Он ведь ещё так мало всего успел. Он не насладился сполна жизнью. Не налюбовался этим миром и даже толком не познал его. Тыкался по тёмным углам, как слепой котёнок, а надо было забить на всё и бежать, бежать, бежать. Брать всё, ловить каждый момент, не глушить эмоции, а сполна наслаждаться ими — и горем, и счастьем, и печалью, и радостью. И даже неразделённой любовью к тому, кто сейчас находился рядом. Ощутив горячую влагу на щеках, блондин зажмурился и несдержанно всхлипнул. Вновь дёрнул верёвки, возмущённо забил ногами по асфальту, поднимая пыль, закрутил головой из стороны в сторону и заскулил, как подстреленный зверь, угодивший в охотничьи силки. — Ты чего там? — неожиданно спокойно раздалось из-за спины. — Не дёргайся. — Что значит не дёргайся? — роняя горячие слёзы, доказательство того, что он всё ещё был живым, надсадно прошептал Феликс. — Неужели тебе совсем не страшно?.. — Я не собираюсь показывать этим уродам свой страх, — холодно отчеканил Хван. — Как там солнце? Озадаченно вскинув брови, Ли сморгнул влагу с ресниц и уставился на горизонт — розовый становился всё ярче и насыщеннее, но ещё не лопнул, как переспевший плод, разбрызгивая вокруг себя солнечные брызги, будто капли сока. — Ещё не встало, — ответственно сообщил он. И всё же, из всех возможных смертей эта была самой приятной. Не от пули, не от холеры, не от ножа в спину. Ещё бы руку протянуть, чтобы сжать ладонь Хвана, и извиниться перед ним за всё. — Хёнджин, — шумно шмыгнув носом, неожиданно для самого себя позвал Феликс капитана. — Чего тебе? Парень прикусил губу, набираясь смелости, и вжался затылком в местами ржавый металл. — Я люблю тебя. Не услышав в ответ ни слова, Ли сконфуженно фыркнул и опустил взгляд. Глупо было надеяться на ответное признание. Да он и не рассчитывал на него. Просто хотел в последний раз сказать о своих чувствах, которые стали сейчас лишь сильнее. — И я благодарен тебе за то, что всё это время ты находился рядом. Если бы не ты, я бы уже давно погиб. И пусть я не говорил этого раньше, но скажу сейчас — ты самый лучший в мире капитан. Феликс вздрогнул, когда первый луч солнца, прошив алые облака, упал на землю. Он прокатился по траве, разбиваясь золотыми искрами о капельки росы, мазнул широкой кистью по асфальту, разбавляя холодный серый светлой краской, отразился от многочисленных окон, запутался в шелестевшей на ветру зелёной листве, и, преодолев последнюю преграду, ударил прямо в глаза Феликса. Тот зажмурился, не слыша ничего за бешеным грохотом сердца, и закричал, почувствовав прикосновение. Вначале ему показалось, что он уже умер — иначе как можно было объяснить тот факт, что Хёнджин сидел на корточках прямо перед ним и несдержанно тряс за плечи, что-то говоря? И верёвка больше не впивалась в кожу, а смиренно, будто задушенная змея, лежала на его коленях. Блондин поднял задумчивый взгляд на парня и завороженно улыбнулся, с восхищением глядя на то, как солнце очерчивало фигуру Хвана и подсвечивало изнутри его волосы. Как ласкало теплом чужую оливковую кожу, ещё не успев сменить невесомо щекочущее перо на остро заточенный металл. — Феликс, вставай! — разобрал Ли сквозь шум в ушах. — Нам нужно уходить! Куда уходить? Зачем? Как так вышло? Блондин ничего не понимал, окончательно потеряв ориентацию в пространстве. Последним, что он запомнил, были нервно прищуренные глаза Хёнджина, а через ничтожную долю секунды его горячие губы врезались в приоткрытый рот Феликса, целуя напористо и глубоко. И именно этот несдержанный поцелуй сумел пробить ту глухую броню, которой покрылся парень в ожидании неминуемой гибели, выкрутил до предела звуки, яркость красок и ощущений, и вновь вдохнул жизнь в того, кто успел с ней проститься. — Уходим, — хрипло повторил Хван, немного отстранившись, но всё ещё касаясь чужих губ, и Феликс кивнул, давая понять, что, наконец, услышал его. Подав Ли руку, Хёнджин помог ему подняться и осмотрелся. Особо бежать было некуда — тут и там возвышались одинаковые дома, утопающие в зелени, но все они были закрыты на замки. Конечно, можно было попробовать пробиться в один из них, но это заняло бы время, которого у них не было. Тем более, что мир вокруг стал знакомо и неуловимо белеть, стремительно теряя привычные очертания. — Автобус! — крикнул Феликс, и Хван кивнул, не хуже Ли понимая, что это был их последний шанс. Они метнулись к нему на всей скорости, по-прежнему держась за руки. Пассажирская дверь была ожидаемо закрыта, поэтому им пришлось оббежать махину и дёрнуть на себя водительскую. На удивление, та распахнулась, и Хёнджин, подсадив Феликса, буквально затолкал его в салон, а следом пробрался сам. Захлопнув дверцу, он с грохотом упал на грязный пол, а Ли, что бесцеремонно стащил его с кресла, крепко обнял парня и натянул ему на голову капюшон. Особой уверенности в том, что тонированные стёкла могли защитить их от солнца, не было, поэтому они оставались неподвижными до тех пор, пока белизна за лобовым стеклом не рассеялась, а мир вокруг не стал прежним. Но даже тогда они не спешили вставать, продолжив прижиматься друг к другу плечами и тяжело дышать. — Как тебе удалось развязать верёвки? — крепко стиснув его локоть, полюбопытствовал Феликс. — Ну, я украл кусок стекла от разбитой бутылки и спрятал его внутри кеды, — чуточку хвастливо ответил Хван, и блондин опустил испуганный взгляд на обувь, ставшую тёмно-красной от крови. — Эй, ты чего побледнел так? Нормально всё, просто немного порезался, пока его доставал. — Какой же ты придурок! — фыркнув, обиженно отвернулся от него Ли. — Эй, что значит придурок?! — с наигранным возмущением выдохнул брюнет. — А кто-то только что признавался мне в любви и называл героем! — Разве? Не помню такого! — попытался было отказаться от собственных слов Феликс, но обнявший его со спины Хёнджин мягко рассмеялся, и Ли не оставалось ничего иного, как накрыть его ладони своими собственными и зажмуриться. Хван ещё долго не ослаблял хватки, а когда понял, что с Феликсом что-то происходило, осторожно повернул его лицо к себе и нахмурился — парень беззвучно глотал слёзы и успел до крови прикусить губу, чтобы ни один звук не вырвался из сдавленной тисками груди. — Не надо, Феликс, не плачь. Всё же хорошо, — притянув парня ближе к себе, успокаивающе прошептал Хёнджин. — Я никому не дам тебя в обиду. — С-с-спасибо! — задыхаясь, рвано поблагодарил его блондин. — Тише, — коснувшись губами кончика его носа, слабо улыбнулся Хван. — И вообще, поехали отсюда, пока эти уроды не надумали нас остановить. Капитан первым поднялся в полный рост, и от Феликса не ускользнуло, как тот поморщился и схватился за поручень, пережидая вспышку боли в избитом теле. Вот только когда его глаза открылись, то выражение лица тут же неуловимо изменилось, разом растеряв всю ту лёгкость, что украшала его. Ещё не зная, что такого ужасного увидел перед собой Хван, блондин попытался было встать, но тут же осел, услышав глухой щелчок затвора и громкий, торжествующий смех. — Неужели вы думали, что мы позволим вам уйти?