Аномалия

Вооружившись остро заточенным карандашом и линейкой, Феликс возвышался над ватманом и задумчиво жевал губу. Он не обращал внимания ни на гудящую от напряжения спину, ни на слезящиеся от тусклого света глаза. Высунув от усердия кончик языка, Ли упрямо продолжал работу над столь важным для себя проектом — уже в понедельник он должен был презентовать его комиссии во главе с профессором Пхёном, а многое до сих пор не было готово. Феликс знал о том, что не успей он в срок, и его никто бы не стал ругать, и уж тем более отстранять от работы — в укрытии находилось не особо много архитекторов, чтобы ими можно было столь легко разбрасываться. Напротив, парню бы непременно помогли, тщательно разобрали все ошибки и внесли необходимые корректировки. Вот только блондин ни для кого не хотел становиться обузой и не мог допустить, чтобы столь важный для всех проект тормозил из-за его непрофессионализма. И именно поэтому он готов был сутками напролёт торчать в библиотеке, забывая про еду и нормальный сон, лишь бы только никого не подвести и доказать, что эта ноша была ему по плечу. Когда дверь широко распахнулась, с лязгом стукнувшись ручкой о стену, Ли вздрогнул от неожиданности и подслеповато прищурился, всматриваясь в высокую мужскую фигуру, пробирающуюся боком в библиотеку. Впрочем, вначале протиснулась стремянка, а лишь затем уже вплыл тащивший её человек. — Хёнджин?! — отложив в сторону карандаш, удивлённо воскликнул Феликс. — Что ты здесь делаешь?.. Сосредоточенно сопя, Хван поставил стремянку под недавно перегоревшей лампой и решительно потряс её, убеждаясь в устойчивости получившейся конструкции. — Я смотрю, что ещё немного, и ты у меня совсем в крота превратишься, — карабкаясь наверх, недовольно проворчал он. — Вот скажи, сколько тебе секунд понадобилось, чтобы рассмотреть меня, м-м-м? — Да я тебя сразу узнал! — подойдя ближе к капитану, без зазрения совести солгал Ли. — Ну, конечно, как же иначе! — выудив из поясной сумки нужных размеров отвёртку, отмахнулся тот. — Я, конечно, не спорю, в очках ты будешь удивительно горяч, но всё же твоё зрение для меня важнее. Пока Хёнджин ловко откручивал болты, Феликс продолжал стоять внизу и крепко держать стремянку, чтобы та не качалась — не то что бы Хван его об этом просил, Ли делал это больше для собственного спокойствия. Не привыкший к подобной заботе, блондин старательно игнорировал щипание в носу, но всё равно не мог об этом не думать. Он сам ни разу не жаловался Хёнджину на тусклый свет — у того и своих забот хватало. К тому же, после долгожданного переезда Хвана в первое укрытие, мощность ламп их волновала в последнюю очередь. Им даже нравился этот загадочный полумрак, когда они прятались в глубинах книжных стеллажей и упоённо целовались, сжимая друг друга в тесных объятиях. Потом профессор Пхён загрузил своего любимого студента работой, и тот стал появляться в библиотеке лишь поздними вечерами, перед самым её закрытием, когда Феликс уже готовился выключить свет и закрыть дверь на ключ. В те моменты им важнее всего было узнать о делах друг друга и как можно скорее вернуться домой — в единственное место во всём бункере, где они могли не притворяться и не скрывать от окружающих свои чувства. И потому совсем неудивительно, что в первый раз Хвана насторожило освещение в библиотеке лишь спустя пару месяцев после его переезда. В тот вечер он пришёл чуть раньше обычного. Пока Феликс торопливо сортировал по полкам оставшиеся книги, брюнет подошёл к ватману, чтобы изучить проект, над которым Ли трудился, и возмущённо фыркнул. — Как ты тут вообще работаешь? — прищурился Хван. — Ничего ж не видно! — Да нормально всё видно, — вяло отмахнулся блондин. — Глаза уже привыкли. Он спешил поскорее закончить все дела, поэтому не сразу придал значения тому, с каким задумчивым видом Хёнджин расхаживал по библиотеке и всматривался в мигающие и потрескивающие лампы. — Нет, это не дело, — спрятав руки в карманах форменных штанов, заключил капитан. — Все эти лампы нужно срочно заменить. Ты же себе всё зрение посадишь! — О, если бы до этого ещё было кому-нибудь дело, кроме тебя, — пробубнил себе под нос Ли. — Поверь, я поднимал эту тему уже не раз. Мне обещали выделить лампы. Когда-нибудь. Больше они к этому вопросу не возвращались, а через неделю, будто назло, одна из ламп окончательно перегорела. Феликс отчаялся настолько, что уже готов был пойти к коменданту и попытаться выпросить у того настольную лампу, но у Хвана, видимо, имелись другие планы. — Держи! — Хван осторожно передал парню перегоревшую лампу и махнул рукой в сторону двери. — И принеси коробки из коридора. Недоумённо приподняв брови, Ли осторожно выглянул за дверь и едва сдержал потрясённый вопль — там, аккуратно обмотанные скотчем, лежали три лампы, по мощности с лихвой превосходящие те, что уже перегорели или только собирались это сделать. — Ты что, склад ограбил? — трепетно прижимая их к груди, уставился на капитана парень. — Нет, я просто сказал, что если один из ведущих архитекторов укрытия потеряет зрение, то смотритель с них три шкуры спустит. Профессор Пхён, к слову, пошёл вместе со мной и придал моим словам большей убедительности, — не скрывая сквозившей в голосе гордости, похвастал Хёнджин. — Так что давай уже развеем мрак в твоей берлоге! — Ты мой герой! — раздирая ножницами скотч, с нежностью рассмеялся Феликс. Спустя минут десять библиотека полностью преобразилась. Мало того, что свет с непривычки показался Ли настолько ярким, что у него начало резать глаза, так ещё и лежащую на полках пыль теперь нельзя было игнорировать. Мысленно решив, что непременно приберётся в помещении в ближайшие дни, блондин тут же повис на шее спустившегося со стремянки Хвана и благодарно его поцеловал. — Какой же ты у меня крутой! — облизнув сохранившие чужой вкус губы, хихикнул Ли. — И не говори! — самодовольно отозвался тот. — Архитектор, электрик, потрясающий любовник… — Прекрати! — спрятав смущение под показным возмущением, шлёпнул его по плечу Феликс. — Подожди меня пару минут, ладно? Я только на столе всё приберу. Пока Ли торопливо устранял беспорядок на рабочем месте, Хёнджин склонился над ватманом и пробежался взглядом по чертежу. Капитан часто помогал ему с проектом — многие его части они придумывали на пару, а когда Феликс заходил в тупик, то неизменно приходил к нему на помощь, давая важные советы. Блондин старался не отвлекать парня по мелочам, обращался лишь в самых крайних случаях, и всякий раз, получая от Хвана искреннюю похвалу, гордился собой. — Как тебе? — не удержался от вопроса Ли. — Мне нравится идея панорамных окон, — слабо покусывая подушечку большого пальца, задумчиво отозвался Хёнджин. — Нужно будет посоветоваться с инженерами, но я считаю, что это вполне реализуемо. Единственное, нужно сделать их не по всему этажу, а только в общем зале — в целях безопасности и экономии тонировочных материалов. — Я просто подумал, — Феликс подошёл к столу и взволнованно взмахнул руками, — что это было бы круто — смотреть на мир не только ночью, но и днём. Конечно, из-за тонировки картинка будет выглядеть чуть искажённой, но это же всё равно здорово, правда? — Конечно, — притянув к себе блондина, ободряюще улыбнулся Хван. — С окнами в комнатах ты тоже круто придумал. А то мы сейчас все, как замурованные в темницах сидим. — А ты круто придумал, что окна должны быть без возможности их открытия, — ответно восхитился возлюбленным Феликс. — Ну да, а то вдруг кому-нибудь среди дня захочется подышать свежим воздухом. Безопасность превыше всего! — легонько щёлкнув Ли по веснушчатому носу, фыркнул Хёнджин. Решив забрать чертёж с собой, блондин аккуратно сложил его и убрал в тубус. Ещё раз осмотревшись и убедившись в том, что ничего не забыл, он покинул библиотеку вслед за Хваном и запер дверь на ключ. — Пхён сказал сегодня, что к концу месяца я должен буду презентовать смотрителю итоговый проект, — закинув на плечо стремянку, поделился с любимым Хёнджин. — Он уверен на сто процентов, что его одобрят, но мне всё равно нужно быть максимально убедительным. — Ничего страшного, мы отрепетируем твою речь, — твёрдым голосом успокоил его Феликс. — Меня больше волнует другое. Успеем ли мы доделать к этому сроку проект? Так жаль, что Джисон отказался в этом участвовать, его помощь бы нам очень пригодилась! — А я, напротив, рад, что он отказался, — поудобнее перехватив лестницу, неожиданно возразил Хван. — Типа, я не рад, что он остался в пятом укрытии, но рад тому, что он выбрал свою дорогу. Он ведь всю жизнь делал то же самое, что и я. А сейчас он впервые за всё время осознанно решил, что быть архитектором — это не его. И если ему комфортнее остаться в пятом укрытии вместе с Даён и выучиться на повара, то я его полностью в этом поддерживаю! К тому же, он пообещал, что когда мы построим шестое укрытие, то он с радостью туда переедет. Как и Чонин с Юми, и Сынмин, и Крис с Юджин. Представляешь, мы будем опять все вместе, как в прежние времена! Разве это не здорово? Феликс заглянул в искрящиеся неподдельной радостью глаза Хёнджина и со смехом покачал головой. Чем больше он узнавал Хвана, тем сильнее поражался тому, каким трогательным романтиком тот был. — Если наш с тобой проект одобрят, то на строительство укрытия понадобится, как минимум, два года. Да за это время у наших друзей уже дети появятся! — тут же представив себе эту картину, весело захохотал Ли. — Тем лучше. Деткам там точно понравится, — мечтательно отозвался Хёнджин. Сдав стремянку и пустые коробки из-под ламп обратно на склад, парни быстрым шагом направились к лестнице. Коридоры укрытия изрядно опустели — большая часть жителей либо коротала время в столовой, либо разошлась по своим комнатам, готовясь ко сну. Но даже отсутствие людей не могло парней подтолкнуть к тому, чтобы взяться за руки. Это было одним из условий, что выставил им профессор Пхён — никаких чувств на публике, для окружающих они должны были казаться не более, чем братьями. Даже смотритель, не зная правды, считал их таковыми. — И что, мы теперь будем вынуждены вечно скрываться от людей? — крепко сжимая прохладную ладонь взволнованного Феликса, угрюмо поинтересовался тогда Хёнджин. — Это ради вашей же безопасности! Не все такие понимающие, как мы с Наён, — возразил в свою защиту Пхён. — Кроме того, сейчас очень важно, чтобы вы заявили о себе и своих способностях. Чтобы руководство поверило в вас, как в профессионалов! Пройдёт время, правда сама собой вскроется, но тогда вы будете достаточно влиятельными, чтобы уже никто не смог причинить вам зла. В словах профессора определённо скрывалась доля правды. Феликс прекрасно видел, что окружающие относились к ним настороженно. Так к чему было провоцировать людей лишний раз? Они могли потерпеть. У них была отдельная комната, за дверью которой они могли срывать маски и не прятать свои чувства. Им были гарантированы билеты в шестое укрытие, равно как и всем их друзьям — этот пункт они даже закрепили в договоре, заключённом в самом начале, перед стартом проекта. И они оба не сомневались в том, что правда рано или поздно стала бы достоянием общественности. И какой бы ни оказалась реакция окружающих, самым главным было то, что самые близкие люди уже всё знали и поддерживали их. Самыми первыми об их отношениях узнали супруги Пхён. Ни Феликс, ни Хёнджин не собирались изначально ставить их в известность. Просто они настолько истосковались друг по другу, что начинали целоваться, едва оставались наедине. Неудивительно, что во время одного из поцелуев парни услышали громкое «ой!» и грохот разбившейся вдребезги кружки. Мгновенно отлетев в разные стороны кабинета, они в страхе уставились на супругов. И если Наён, стыдливо обмахиваясь ладонью, глядела в потолок, то профессор потрясённо рассматривал парней — так, будто видел их в первый раз. В тот день чета Пхён тактично промолчала, никак не прокомментировав увиденное, но повисшее в воздухе напряжение так никуда и не делось. Впрочем, уже на следующее утро Наён вела себя как обычно. Женщина угостила парней чаем с домашним печеньем, и пока те, с трудом справляясь с волнением, хрустели им, подошла со спины и крепко их обняла. — Всё хорошо, мальчики, не переживайте! — поочерёдно поцеловав тёмную и светлую макушки, улыбнулась она. — Что бы ни случилось, мы останемся на вашей стороне. В отличие от чуткой жены, профессор Пхён не выражал столь открыто своей поддержки, но и отношения к парням не изменил. И, как и обещал изначально, сделал всё возможное, чтобы выбить для них отдельную комфортную комнату. Прежде чем открыто сообщить о своих отношениях друзьям, парни долго размышляли и сомневались. С одной стороны, ими руководили неуверенность и сомнения друг в друге. В голове хороводом крутились дурацкие вопросы. А что, если бы у них ничего не получилось? А если не сегодня, так завтра они бы расстались? Они ведь только начали встречаться и притираться непростыми характерами. И если бы они в итоге разошлись, то непременно поставили друзей в неловкое положение. С другой стороны, и Хёнджину, и Феликсу не терпелось поделиться своей радостью и получить поддержку от близких людей. Чтобы и у них тоже появилась возможность открыто держаться за руки в их маленькой компании и рассказывать о себе не в контексте обычных знакомых, а самой настоящей пары. Конечно, эту новость могли не принять. Могли осудить, посмеяться в лицо или вовсе презрительно отвернуться. Но каким бы сильным ни оказался страх, желание рассказать правду переселило. И первым, кто узнал обо всём, стал Крис, в укрытие которого они нагрянули с внезапным визитом. — Я рад за вас! — внимательно выслушав взволнованных парней, он улыбнулся и по-отечески тепло приобнял их. — И что, ты даже не удивлён?! — возмущённо округлил глаза Феликс. — А должен? — в притворном изумлении вздёрнул брови Бан. — Не знаю, как остальные, но лично я давно догадался, что между вами двумя что-то происходило. Ещё до того, как вы разъехались по разным укрытиям и драматично страдали вместо того, чтобы поговорить. — Это когда же ты всё понял? — не унимался Ли, пока Хёнджин стискивал его ладонь и растерянно покусывал губы. — Ну, — тренер загадочно усмехнулся и почесал затылок, — вы оба вечно тайком смотрели друг на друга. И ты, Ликс, всегда краснел, когда Хёнджин с тобой разговаривал! Блондин возмущённо фыркнул и хотел было пихнуть в бок не только оказавшегося излишне болтливым Криса, но и довольно расправившего плечи Хвана, но следующая фраза, произнесённая тренером, заставила его передумать. — А ты, Хёнджин, с самого начала относился к Ликсу по-особенному. Ты замечал это? — М-м-м, серьёзно? Не знаю, я как-то не думал об этом, — тихо протянул капитан. — Ну смотри, когда ошибались другие парни, ты орал так, что по спортзалу эхо грохотало. Когда ошибался Феликс, ты подходил к нему и спокойно объяснял, что он сделал не так и как это можно было исправить. А как ты с остальными с ума сходил? Мог и подраться шутливо, и мячом ударить, а когда кто-то случайно попал Ликсу в затылок, так ты его чуть не загрыз! — взахлёб делился воспоминаниями Бан. — Так он же мелкий такой, вот я и защищал его! — изрядно смутился Хван. — Ну-ну, — не скрывая радостной улыбки, фыркнул Феликс, и потом ещё не раз подкалывал парня на эту тему, упиваясь нежно-розовым румянцем на его скулах. Спустя месяц после переезда Хёнджина, приободрённые положительной реакцией супругов Пхён и Криса, парни запланировали долгожданную поездку в пятое укрытие, во время которой и решили рассказать всю правду остальным друзьям. С трудом дождавшись наступления ночи, они предложили всей компании выйти наружу и прогуляться по территории укрытия — тем более, что дождь к тому времени успел закончиться. На смену тёплым летним дням незаметно пришла промозглая осень и стало изрядно прохладнее — так, что изо рта вырывались облачка пара, а пальцы мёрзли без перчаток. Под ногами шуршало полотно из красно-жёлтых листьев, а в воздухе невесомо кружились новые. Терпко пахло спелыми фруктами и влажной землёй. И было так тихо, что перехватывало дыхание. Феликс зябко кутался в куртку и изредка ловил на себе задумчивые взгляды Хёнджина, шагающего чуть в стороне. Они не хотели и дальше водить друзей за нос, но оба волновались из-за того, что не могли предугадать их реакцию. Иронично, но у парней даже не было возможности поднять столь волнующую их тему — все разговоры крутились вокруг Чонина и Юми, решивших наконец-то встречаться, и Сынмина, которого на днях застукали в обществе той самой загадочной воспитательницы. — Мы не целовались, хватит фантазировать! — размахивая руками, яростно возражал Ким. — Я просто провожал её домой после ночной смены в теплице, вот и всё! — Вы держались за руки! — трепетно прижимая к себе замёрзшую Юми, подливал масла в огонь Чонин. — Я своими глазами это видел! — Да, потому что у неё были ледяные ладони! — остановившись, рявкнул Сынмин, алеющие уши которого были видны даже в темноте. — И вообще, ты такой подлый! Только начал встречаться, как сразу же ополчился против меня, вступив в местный клуб женатиков! — Дружище, да я наоборот волнуюсь за тебя! –положив руку себе на грудь, клятвенно заверил его Ян, хотя в карих глазах сияли смешинки. — Просто я впустую потратил столько времени, и не хочу, чтобы ты повторял мои ошибки. Вот и подталкиваю тебя в нужном направлении! Юми, в подтверждение слов новоиспечённого бойфренда, решительно кивнула и прижалась к нему ещё крепче. — Ну, а вы, двое, чего молчите? Уже нашли себе кого-нибудь? — поглядывая на держащихся в стороне друзей, хитро прищурился Джисон. Феликс вздрогнул от неожиданности и неуверенно покосился на Хёнджина. Он не мог прочитать мысли Хвана, но сам, стоило вектору разговора сместиться на их личности, резко передумал раскрывать карты. На него мгновенно нахлынули все прошлые опасения, к ним тут же щедро добавились новые, и назрел закономерный вопрос: зачем было ставить близких людей в известность раньше времени и испытывать на прочность дружбу? — Да, нашли! — ничего не подозревая о сомнениях, одолевавших блондина, и следуя заранее продуманному плану, кивнул капитан. — Ого! И кого, если не секрет? — продолжил допытываться Джисон. — Мы их знаем? Обеспокоенно прикусив губу, Ли попытался было привлечь внимание Хвана, но тот смотрел на друга в упор и взволнованно сжимал кулаки. — Хёнджин, может не буд… — Мы с Феликсом встречаемся! Фразы, прозвучавшие одновременно, вполне могли сбить с толку, но судя по вытянувшимся лицам друзей, они прекрасно всё услышали. Блондин смущённо попятился прочь, словно хотел убежать, но Хван, раскусив нехитрый манёвр, тут же притянул парня к себе, обнял за плечи, и решительно вздёрнул подбородок — мол, смотрите и думайте, что вы теперь с этой правдой будете делать. Судя по изрядно затянувшемуся молчанию, мыслительный процесс в чужих головах действительно шёл, при том столь активно, что никто не спешил его нарушать. И чем дольше продолжалось всеобщее безмолвие, тем сильнее начинала подрагивать рука Хёнджина. — Ну, — шумно выдохнул Чонин спустя вечность, — мы вроде ожидали этого, а вроде и в шоке. — В каком смысле ожидали? — не удержался от вопроса озадаченный капитан. — Мы что, действительно настолько очевидные? — Ну, типа, странно так тосковать по «просто другу», — показав пальцами кавычки, хмыкнул Джисон. — Да и Феликс у меня всегда вопросы вызывал своим поведением… — Да что опять Феликс?! — чувствуя, что неумолимо краснел, возмутился Ли. — Уж извини, что ты вёл себя, как типичная поклонница Хвана. Хорошо хоть на шею ему не вешался! — выпалил Хан, прежде чем Даён со строгим видом хлопнула его ладонью по спине. — А чего ты дерёшься? Я же правду говорю! И вообще, неужели вы забыли, как Хван превратился в королеву драмы, когда Ликс укатил в первое укрытие? На этот раз уже Хёнджин начал покрываться красными пятнами, а вот Ли, напротив, едва заметно улыбнулся и успокаивающе коснулся рукой его напряжённых лопаток. Они оба старались не упоминать время, проведённое в разлуке. Причин, по которым об этом молчал Хван, блондин не знал, а он сам просто не хотел лишний раз ворошить болезненное прошлое. Впрочем, узнавать от других о чём-то таком всё равно было любопытно и волнительно. Как ни крути, но Феликсу было важно осознавать, что для Хёнджина это время стало не меньшим испытанием. Что он тоже и думал о нём, и тосковал. Они сами, своими руками и поступками, натворили ужасных глупостей, и сами же справлялись с их последствиями. Зато на всю жизнь усвоили самый главный и ценный урок — о важности разговоров, и умении слушать и слышать друг друга. — В любом случае, мы рады за вас! — сделав шаг вперёд, взволнованно выпалил Чонин. — Спасибо, что честно рассказали нам обо всём. — Ага, поздравляем, — вяло похлопал в ладони Сынмин. — И низкий вам поклон за то, что оставили меня одного в клубе завидных холостяков, женатики! Почему-то именно скривившийся, будто проглотивший целиком лимон Ким, разрушил то едва ощутимое напряжение, что успело повиснуть между друзьями. Первым, прикрыв ладонью рот, хохотнул Джисон, затем его смех по цепочке подхватили остальные, и вот уже Сынмин отбивался от многочисленных рук, пытающихся его пощекотать, и громко звал на помощь. Уже возвращаясь обратно в укрытие, Хёнджин и Чонин заметно отстали от остальных. Феликс несколько раз оборачивался и исподтишка наблюдал за братьями — они о чём-то разговаривали, то весело улыбаясь, то выглядя удивительно серьёзными. И глядя на то, с какой нежностью и заботой они смотрели друг на друга, Ли отчётливо понимал, что правда, раскрывшаяся этим вечером, не могла испортить между ними отношения и заставить их отдалиться. — Феликс? Повернув голову, Ли удивлённо посмотрел на держащихся за руки Юми и Даён. Подруги неуверенно переглядывались и явно собирались что-то ему сказать. Вот только что? — Нет, отстань от меня! — с хохотом пронёсся мимо них Сынмин, за которым на всех парах мчался всклокоченный Джисон. — Клянусь, я больше так не буду! А-а-а!!! — Мы хотели тебе кое в чём признаться, — пользуясь отсутствием парней, неуверенно заговорила Даён. — Честно говоря, вначале ты нам не особо понравился. Просто, м-м-м, Джинсоль как-то обмолвилась, что это ты виноват в их с Хёнджином расставании. — Не волнуйся, она не рассказывала никаких подробностей! — тут же добавила Юми. — Да, без подробностей! Но тут несложно догадаться, — нервно заправив за ухо прядь волос, пожала плечами Даён. — Если это важно, то мы больше никому об этом не говорили. — Ясно, — глядя на полотно листвы у себя под ногами, коротко кивнул Феликс. Он повернул голову в сторону братьев и заметил, что те неотрывно наблюдали за ними, но подходить не решались. — Так вот, — продолжила свою мысль Даён, — мы были на стороне Джинсоль, да и сейчас продолжаем её поддерживать. Но если у вас двоих настоящая любовь, то… — То мы за вас рады! — опередила подругу Юми. — И хотя это не отменяет того факта, что вы по-свински поступили с Джинсоль, мы всё же желаем вам счастья. — Я понял. Спасибо, — так и не решившись поднять головы, кивнул блондин. Чувство вины перед Джинсоль действительно было невыносимым. В ту поездку в пятое укрытие Феликс был готов к тому, чтобы встретиться с девушкой, но та словно сквозь землю провалилась, а заявиться к ней домой после всего случившегося Ли не хватило духу. Блондин постоянно думал о том, что именно он мог ей сказать при встрече. Извиниться за то, что увёл у неё парня? Попросить прощения и понимания? Пожелать ей счастья с кем-нибудь другим? В любом из сценариев, а он их в своей голове разыгрывал десятками, наступал один и тот же финал. В каждом из них Джинсоль отвешивала ему звонкую пощёчину и посылала, куда подальше, потому что никакие слова и поступки не могли вылечить рану в её груди. Даже время не всегда с этим справлялось, что уж говорить про иголку в дрожащих руках того, кто сначала безжалостно полоснул по-живому, а затем попытался криво залатать. — Лучшее, что я мог для неё сделать — это уехать, — обронил в один из вечеров Хёнджин, когда они стояли на тесной кухоньке их нового дома и в четыре руки пытались приготовить ужин. — Если бы я остался там, она бы продолжала думать, что у нас есть шанс. — А ты бы дал ей этот шанс, если бы у нас с тобой ничего не вышло? — внутренне замирая от страха, всё же осмелился озвучить мучивший его вопрос Феликс. Хван задумчиво помолчал, глядя в стену, а затем отрицательно покачал головой. — Я расстался с Джинсоль не из-за тебя. Я ушёл от неё, потому что разлюбил. И если бы мы с тобой не стали парой, я бы всё равно не стал ничего возвращать. Но не только Джинсоль было больно. Бёль тоже страдала, только тихо и незаметно. Феликс оказался настолько эгоистичным, что лишь спустя пару недель после переезда Хёнджина заметил, что девушка полностью исчезла из его жизни. Она больше не приходила в библиотеку; не читала запоем книги, украдкой поглядывая на него поверх страниц; и даже не встречалась ему в коридорах бункера, хотя раньше они сталкивались постоянно. Ли никому в укрытии не говорил о том, кем именно ему приходился Хван. На людях они демонстративно держались на расстоянии, даже старались не смотреть друг на друга без причины. Просто дальние родственники, работающие над общим проектом и делящие, ради удобства, одну комнату на двоих. Так почему тогда девушка столь неожиданно исчезла? Неужели она что-то почувствовала? Заметила то, что было надёжно скрыто от всех остальных? Им довелось увидеться вновь совершенно случайно. В тот день у Феликса поднялась температура, и Хёнджин с Пхёном едва ли не насильно отправили его в госпиталь. Ли сопротивлялся до последнего, но придавленный железными аргументами всё же сдался и честно высидел небольшую очередь. А когда зашёл в кабинет, то озадаченно замер — на месте врача сидела Бёль и что-то сосредоточенно записывала в карту предыдущего пациента. — Проходите, пожалуйста, — указала она на стул, и лишь после этого подняла взгляд. Далеко не сразу справившись с охватившим его волнением, блондин прикрыл за собой дверь и неуверенно помялся на пороге. — Привет, — откашлявшись в прижатый к губам кулак, поздоровался он. — Привет, — низко опустив голову и стиснув в пальцах шариковую ручку, сухо кивнула Бёль. — Тебя что-то беспокоит? — Да, очень! — опустившись на край стула, с готовностью подтвердил Феликс. — Меня беспокоит, что ты избегаешь меня и больше не приходишь в библиотеку. — Работы много, — равнодушно пожала плечами девушка. — Вот видишь, врачом стала. — Поздравляю! Бёль сдавленно всхлипнула и тут же вытащила из кармана халата носовой платок — не знай Ли девушку и решил бы, что у той был обыкновенный насморк. Но Феликс видел, как её охватывала паника и отчётливо понимал, что именно он был тому причиной. Ему просто хотелось её успокоить. Чтобы она не расстраивалась из-за того, что у них ничего не вышло. Не тосковала по нему, как Джинсоль по Хёнджину. Просто отпустила это чувство и начала жить дальше. — Все книги, которые мне понравились, я складываю для тебя в отдельную стопку. Приходи, когда посчитаешь нужным, — слегка наклонившись вперёд, тепло улыбнулся Феликс. — Ты и читать успеваешь? — теребя в руках платок, нервно поинтересовалась Бёль. — А я уж было подумала, что ты в библиотеке теперь только целуешься! Блондин мгновенно оцепенел, будто на него опрокинули ведро ледяной воды. Он растерянно уставился на Бёль, но та упрямо смотрела на разложенные перед ней документы и хмурила тонкие тёмные брови. — Уходи, Феликс. Не делай мне больнее, чем уже есть, — с трудом шевеля непослушными губами, потребовала она. Парень медленно повёл плечами, попытался собраться с мыслями и неуверенно встал на ноги. Бёль, сцепив зубы, также вышла из-за стола и распахнула дверцы шкафа, встав к Ли спиной и принявшись бездумно перекладывать папки с места на место. Он, потрясённый и потерянный, так больше ничего и не сказал, вместо этого бесшумно покинув кабинет. Но был готов поспорить, что стоило двери захлопнуться, как за ней что-то с грохотом упало. — Можно зайти? — с готовностью подскочил следующий в очереди мужчина. — Пока нельзя, доктор просила подождать пять минут, — отрицательно мотнул головой Феликс и неспешно зашагал прочь. Иногда он размышлял о том, а не слишком ли дорогую цену заплатили другие люди за их с Хёнджином счастье? Да, они любили друг друга. Да, начали встречаться. Но зато попутно разбили два других сердца. И пока у них всё было хорошо, Джинсоль и Бёль оставались безутешными. Сколько времени девушкам понадобилось бы, чтобы забыть их и начать жить дальше? Чтобы найти если не новую любовь, то хотя бы просто встретить интересного для них человека? Феликс не мог не чувствовать себя виноватым. Не мог не корить себя за будто бы украденное счастье, вкус которого был горько-сладким. Это ощущение постоянно грызло его, и ему потребовалось много смелости, чтобы однажды поднять эту тему в присутствии Хёнджина. — Лично я считаю, что в случившемся нет твоей вины, — обняв блондина со спины, прошептал в его взлохмаченную макушку Хван. Они лежали в кровати, крепко прижавшись друг другу, и окружающая их темнота развязывала языки, позволяя обсуждать темы, на которые днём и заикнуться было неудобно. — Ты ничего не обещал Бёль, вы с ней даже не встречались. Да, она влюбилась в тебя, но никто не властен над своими чувствами. К тому же, если кто-то нас полюбил, то это ещё не значит, что мы должны полюбить этого кого-то в ответ, — гладя Феликса по плечу, спокойно доносил до него свою мысль Хёнджин. — А Джинсоль? Перед ней я тоже не виноват? — нахмурился Ли. — Да я увёл тебя у неё! — Виноват не тот, с кем изменяют, а тот, кто изменяет, — длинные тонкие пальцы на мгновение замерли, но тут же продолжили своё неспешное движение по бледной коже. — Ты не вынуждал меня от неё уйти, я сам принял это решение. — И как ты живёшь с чувством вины? Феликс перевернулся на другой бок и положил ладонь на тёплый, ровно вздымающийся живот Хёнджина. Капитан медлил, не спеша с ответом. Он протянул руку, убирая с чужого лица светлую прядь волос, и легко потёр подушечкой пальца мягкую щёку Ли. — Я стараюсь не думать об этом. Тону в работе и уговариваю себя не бояться. — Не бояться чего? — недоумённо нахмурил брови Феликс. — Закона бумеранга, — шумно выдохнул Хёнджин. — Такого, по которому ты однажды разлюбишь меня и уйдёшь к другому. Гештальт закроется, весы уравняются. И наступит гармония, чёрт бы её побрал. Блондин нахмурился и резко подался вперёд, ткнувшись носом в чужие горячие ключицы и отрицательно замотав головой. Глупости, какие же глупости говорил Хван. У Феликса было столько возможностей перегореть и разлюбить его, а он сохранил это чувство в самые страшные для человечества дни, когда привычный мир вокруг рушился, а люди погибали на глазах. Но даже тогда, прячась по тёмным углам от ослепительного солнечного света, он сохранял в своей груди тёплый огонь любви к Хёнджину. И именно это чувство вело его вперёд, не оставляя места страху и не позволяя сдаться. — Я люблю тебя, — вдыхая лёгкий запах с бледной кожи, прошептал Феликс. — Я тебя сильнее, — стиснув парня в крепких объятиях, отозвался эхом Хван. — И мне бы так хотелось, чтобы это чувство длилось вечно. Ли настолько глубоко ушёл в свои мысли, что не только не запомнил дороги домой, но и благополучно пропустил мимо ушей всё то, что рассказывал ему по пути Хёнджин. Казалось, они только что вышли со склада, а вот уже перед глазами белела хорошо знакомая дверь, ключ от которой был зажат в руке Хвана. — Ты меня вообще не слушал, да? — заглянув в растерянные глаза блондина, с притворной грустью в голосе уточнил он. — Извини, я задумался, — с трудом возвращая ясность мыслям, развёл руками Ли. — И о чём, если не секрет? — заинтригованно вздёрнул бровь капитан. — Не о чём, а о ком, — ткнув любимого пальцем в бок, смешливо наморщил нос Феликс. Хёнджин ойкнул от неожиданности, растёр рёбра и убедившись, что рядом никого не было, шутливо шлёпнул парня по ягодицам. — Пошли уже. Я голодный, как волк! Не успел капитан открыть ключом дверь, как оба парня услышали нарастающий топот. И стоило только Хвану заглянуть в помещение, как его едва не снёс с ног белоснежный ураган. — Тише, малыш, ты же меня уронишь! — прохрипел брюнет, пока его лицо радостно вылизывали горячим розовым языком. — Просто кое-кто сильно по тебе соскучился, — втолкнув обоих в квартиру и зайдя следом, парировал Феликс. — Что значит «по тебе»? А по тебе разве не соскучились? Ну-ка, Мун, давай это исправим! Самоед словно только этого и ждал. Громко тявкнув, будто оспаривая на своём собачьем глупое предположение светловолосого хозяина, он неуклюже подпрыгнул, уложил передние лапы на плечи ахнувшего парня и ткнулся мокрым носом ему в подбородок. — Время обнимашек! — радостно воскликнул Хёнджин, обнимая Ли уже со спины и свободной рукой вороша густую белую шерсть пса. Феликс до сих пор в красках помнил в каком шоке он находился, когда из истребителя, прибывшего в первое укрытие, вышел Хёнджин с Муном на поводке. На несчастного пса надели даже намордник и он тоскливо скулил, жался к ноге Хвана, пока тот успокаивающе почёсывал его за ухом и что-то тихо говорил. — И как это всё понимать? — растерянно пробормотал Феликс, когда они подошли ближе и самоед забил пушистым хвостом по земле, выражая искреннюю радость от встречи. Неужели Мун запомнил его всего лишь после пары коротких встреч? Ли сел на корточки и пёс тут же влетел в его объятия, тычась носом в подставленные ладони и пытаясь тявкнуть, что из-за намордника было сделать весьма проблематично. — Сюрприз! — неловко развёл руками Хёнджин. — Я сказал Пхёну, что либо мы перебираемся сюда вдвоём, либо оба остаёмся в пятом. Он сказал, что всё решит. Как видишь, не обманул! Феликс шмыгнул носом и крепко прижал к себе пса, ткнувшись лицом в его мягкую тёплую шерсть. Он ощущал, как радостно билось сердце животного, выбравшегося, наконец, из тесной клетки, и вновь ощутившего себя нужным и важным. Тогда, в момент их первой встречи в приюте, блондин даже не предполагал, что однажды он станет Муну хозяином. Но если им с Хёнджином было по силам сделать кого по-настоящему счастливым, то стоило ли отказываться от этого шанса? Несмотря на то, что смотритель пошёл на уступки и разрешил Хвану переехать в укрытие вместе с собакой, он строго-настрого запретил выводить Муна из комнаты днём. Исключение составляли лишь ежевечерние прогулки, когда им после отбоя разрешалось подниматься на поверхность и в течение получаса выгуливать пса на свежем воздухе. Казалось, что Муна это заточение ни капли не тяготило. У него было множество игрушек, его неизменно баловали и вкусно кормили, с ним играли даже в пространстве тесной квартиры, где он носился часами, как угорелый. Его часто навещали профессор Пхён с супругой, и они же с ним сидели, если Хёнджину с Феликсом приходилось покинуть укрытие. А уж если в гости прилетал кто-то из друзей, то собачьему счастью и вовсе не было предела и он купался во всеобщем обожании и любви. Вместе с тем, Мун умел быть спокойным и понимающим. Если парни работали дома, то он спокойно спал на лежанке или сидел возле них, изредка бодаясь, чтобы его не забывали чесать за ушком. Иногда забирался ночью на кровать, укладывался между парнями и смешно сопел. Спокойно терпел, когда на Феликса накатывала тоска и он прятал мокрое от слёз лицо в его белоснежной шерсти. Даже Хёнджин ничего не знал об этих тихих истериках, а Мун спасал от них — раз за разом, ничего не прося взамен. Пока Хван принимал душ, Феликс покормил проголодавшегося за день пса и разогрел на плите нехитрый ужин — рис с мясом и овощами. Разложив его по тарелкам, он неспешно накрыл на стол и принялся терпеливо ожидать возвращения бойфренда. Квартира, что им выделил смотритель, была совсем крохотной, даже меньше той студии, в которой жил Феликс до аномалии. В ней с трудом помещались крохотная кухня и ванная с туалетом; две односпальные кровати, которые они давно поставили впритык друг к другу; узкий шкаф для одежды и стол с парой стульев. Но даже это небольшое пространство казалось им преисполненным уюта и комфорта. И они щедро заполняли его собой — своими вещами, запахами, присутствием — чтобы больше никогда не чувствовать себя одиноко. — Я построю для нас самую лучшую комнату в шестом укрытии. Там будет большое окно и ты сможешь смотреть через него на мир в любое время суток. Я защищу его надёжно, чтобы солнечный свет никогда не смог до тебя добраться. А ещё сделаю уютный уголок с мягким диваном и книжными полками. Будешь там сидеть и читать свои фантастические истории. Там будет много места и много света. И будет, где развернуться Муну, — рисуя свои бесконечные чертежи, вслух мечтал Хёнджин, и Феликс ему искренне верил. Во время ужина в основном говорил Хван. Ли внимательно его слушал и гладил Муна, сложившего голову ему на колено. Временами пёс пытался прикусить пальцы хозяина, но блондин шутливо отбивался от этих поползновений, в ответ игриво подёргивая самоеда за мягкие торчащие ушки. — А как прошёл твой день? — уже собирая со стола грязную посуду, поинтересовался капитан. — Выглядишь тихим. Случилось что-то? — Да всё как обычно, — неуверенно пожал плечами Ли. — Учёба, библиотека, работа над проектом… Знаешь, я много думал над словами Сана. Он вроде подарил мне надежду, а вроде и предложил окончательно её убить. — Мы же вроде всё с тобой решили, — не отвлекаясь от мытья посуды, слегка нервно возразил Хёнджин. — Да, но… — не в силах продолжить, Феликс замолчал и откинулся на спинку стула. Несмотря на недавно сыгранную свадьбу и успевшую забеременеть жену, Сан продолжал работать сутками напролёт и решать множество важных вопросов. Даже добился повышения, став одним из заместителей главного смотрителя, не забыв при этом о своём друге по карантину. И всякий раз, когда он прилетал по делам в первое укрытие, они с Феликсом неизменно встречались и обменивались новостями. Именно в одну из таких встреч Чхве и рассказал ему о разработке проекта дальних полётов. Несмотря на их дороговизну и сложность организации, они были необходимы — с их помощью можно было доставлять грузы в другие страны, обмениваться специалистами и возвращать людей, которые к началу аномалии оказались далеко от дома. Но самое главное, они бы помогли главам укрытий встречаться друг с другом, обмениваться опытом и сообща решать, что нужно делать, чтобы не позволить оставшимся людям исчезнуть с лица земли. В перспективе это должны были быть не прямые рейсы, а множество промежуточных, с частыми остановками в различных аэропортах, сделанных для того, чтобы не застать в пути рассвет. Путь до Сиднея при таком раскладе занимал бы пару-тройку суток, но даже это в сложившихся условиях казалось чудом. — Знаешь, я бы мог договориться и выбить тебе билет на самолёт. По сути, ты же гражданин Австралии и имеешь полное право оказаться на борту, — понизив голос, чтобы их никто не услышал, сообщил Чхве. — Ты подумай о том, надо ли тебе это. И дай знать, если ответ будет положительным. Феликсу бы обрадоваться из-за появления почти осязаемой возможности вскоре вернуться домой, но вместо этого он лишь сухо кивнул в ответ и тут же перевёл тему. — Почему ты не согласился сразу же? — держа блондина за руки, осторожно поинтересовался Хёнджин вечером того же дня. — Потому что я боюсь, — рассматривая потолок, честно признался Ли. — Сейчас у меня есть хотя бы слабая надежда на то, что они живы. Но если я узнаю, что их больше нет, то что мне тогда делать? Я не хочу терять эту веру! А ещё Феликс не хотел видеть ни опустевший, будто бы погрузившийся в спячку дом; ни заброшенный сад, обвивающий фундамент бурно разросшейся зеленью и словно желающий добраться до самой крыши, чтобы проглотить особняк целиком; ни холодные тёмные комнаты, по которым гулял сквозняк, тревожа жёлтые огрызки занавесок. Он не хотел ходить по скрипучему полу, покрытому слоем пыли и влетевшей сквозь разбитые окна листвы. Не хотел всматриваться в многочисленные выцветшие снимки, тоскливо смотревшие на него со стен и книжных полок. Не хотел колоть пальцы о засохшие стебли роз, за которыми больше некому было ухаживать. И дышать затхлостью и плесенью, что неизбежно ползла вверх по обоям, пропитывая ядом каждый сантиметр, он тоже не хотел. Даже если бы Феликс не нашёл родных, даже если бы не узнал о них ничего нового, дом до самого последнего дня преследовал бы его в кошмарных снах. Равно как и скрипящие на ветру старые деревянные качели на заднем дворе дома. Как разбитая вдребезги витрина пекарни, в которой мама покупала по утрам свежие булочки. Как пришедшая в упадок, захламлённая брошенными автомобилями улица, по которой они когда-то носились наперегонки с Рэйчел. Феликс ещё не был там, но уже отчётливо всё это видел. И он не желал наглядно подтверждать свои слова — даже видений было достаточно, чтобы свести его с ума. — Ликс, ты не обязан туда лететь. — Но если я этого не сделаю, то поступлю, как трус! — выдернув руку и прижав её к пылающему лбу, всхлипнул Феликс. — Я сын, я брат. И я должен пройти через это, увидеть своими глазами наш дом и попытаться найти правду! — Феликс, — Хёнджин приобнял его за плечи и легко встряхнул, вынуждая посмотреть на себя, — ты не обязан проходить через это в одиночестве. Я был у себя дома и я знаю, что это такое. А ещё я знаю, что если бы тебя не было рядом, то я просто сошёл с ума! Мы сделаем это вместе, когда ты будешь готов. — Тебя никто не отпустит, ты главный архитектор укрытия, — мягко ткнувшись лбом в чужое плечо, всхлипнул Ли. — Ну, уж дней десять они как-нибудь проживут без меня, — рассмеявшись, фыркнул Хван, и на сердце блондина сразу же стало чуть теплее. — Не бойся, я с тобой! С того памятного разговора прошло достаточно времени, но Феликс ни на день не прекращал думать о грядущей поездке, как и не мог избавиться от сомнений в том, стоило ли ему лететь в Сидней с Хёнджином. В конце концов, у парня и без того было достаточно проблем и обязательств. Так зачем было взваливать на него новые и отвлекать от по-настоящему важных дел? И пусть говорить об этом вслух оказалось мучительно, но молчать было бы ещё хуже. Внимательно выслушав сбивчивую речь блондина, Хёнджин закинул полотенце на плечо и вернулся к столу. Сев напротив и подавшись вперёд, он попытался заглянуть в чужие глаза, но Феликс прикрыл их рукой и зажмурился для большей надёжности. — Вот скажи мне, если бы я тебе сказал, что хочу всё бросить и вернуться домой, ты бы меня отпустил? — откровенно спросил Хван. — Нет, конечно! — вскинув голову, испуганно округлил глаза Феликс. — Чего тебе там делать? Это же опасно! — Вот видишь? А это всего лишь столица. Ты же собираешься полететь на другой континент. Как я могу отпустить тебя туда одного? — капитан нервно отбросил упавшие на лицо тёмные пряди и покачал головой. — Давай мы поступим, как и хотели изначально, и как только появится такая возможность, мы полетим туда вместе. Не забивай себе голову переживаниями об этом. Я делаю это, потому что так правильно. Потому что именно так и должны поступать люди, которые небезразличны друг другу. В голосе Хвана было столько уверенности и твёрдости, что эти чувства невольно передались и Феликсу. Опустив взгляд на протянутые к нему руки, он уверенно вложил в них свои ладони и крепко стиснул чужие пальцы. — Не стыдись своих слёз, — ободряюще шепнул Хёнджин. — Бояться — нормально. И твой страх перед будущим уж точно не делает тебя плохим сыном. Если ты не готов к правде, какой бы она ни была, значит для неё ещё не пришло время. Но когда ты найдёшь в себе смелость, чтобы встретиться с ней лицом к лицу, я буду рядом. Как ты был со мной в тот день. Они поднялись на поверхность сразу после наступления полуночи. Охранник, привычно потрепавший Муна за загривок, открыл тяжёлую металлическую дверь и отошёл в сторону, пропуская неразлучную троицу вперёд. Едва оказавшись вне стен укрытия, самоед тут же зашёлся радостным лаем и поскакал вперёд, протащив зазевавшегося Хёнджина по траве. Капитан с трудом притормозил пса, но даже так им пришлось перейти на быстрый шаг, отдыхая лишь в те короткие промежутки времени, когда Мун останавливался, чтобы обнюхать очередной куст или покрытый мхом валун. — С такой пробежкой никакие занятия спортом не нужны, — запыхавшись, ворчал Феликс. — Угу, попробуй удержи этого кабана, — демонстрируя проступившие на руках вены, притворно жаловался Хёнджин. Хитрец, специально ведь хвастался, зная, что хорош собой. И именно по этой же причине постоянно щеголял по дому в одних лишь спортивных штанах, то и дело сбивая Феликса с мысли и мешая сосредоточиться на книгах или требующих точности чертежах. — Ты нарочно, да? — ворчал блондин, украдкой поглядывая на широкую мускулистую спину. — Нравится? — лопаясь от гордости, поигрывал мышцами Хван, и ловко уклонялся от летящего в него карандаша. Нравился, конечно. Ещё как. — Вот вернёмся домой и продолжим занятия спортом. Есть у меня для тебя одно упражнение на гибкость и выносливость, — нарочито подливая масла в огонь, подмигнул Хёнджин. — Прекрати, твои дурацкие шутки совсем несмешные, — игнорируя неумолимо краснеющие щёки, показательно закатил глаза Феликс. — Зато упражнения эффективные! — пользуясь темнотой, Хван приобнял блондина за талию и мгновенно отстранился. Парни успели отойти от укрытия достаточно далеко, чтобы охранник не мог их увидеть, но всё равно соблюдали дистанцию, хотя больше всего на свете хотелось нырнуть за ближайшее дерево и до одури целоваться. Феликс прекрасно знал, что они оба желали этого одинаково сильно, иначе бы Хёнджин не смотрел на него с такой нежной жадностью во взгляде. Им всегда было мало друг друга, всегда недостаточно. — Может мы порепетируем моё выступление перед комиссией? — попытавшись взять себя в руки, нахмурился Хёнджин. — Давай. Что мне нужно спросить? — не меньше Хвана желая отвлечься, с лёгкостью согласился Феликс. Мун, успевший обнюхать небольшой пятачок земли между кустами, с новыми силами бросился вперёд, и парни вновь ускорились, подстраиваясь под скорость неугомонного пса. — Всё, что посчитаешь нужным. Представь, что ты глава комиссии! — с трудом удерживая трещащий по швам поводок, прохрипел Хван. Подойдя к поставленной задаче со всей серьёзностью, Феликс поднял к небу задумчивый взгляд и пожевал нижнюю губу. О чём бы он, будучи руководителем проекта, спросил главного архитектора в первую очередь? Какой вопрос стал бы самым важным? — Скажите, Хёнджин, — для пущего эффекта изменив тембр голоса, обратился к нему блондин, — почему вы решили построить шестое укрытие на берегу моря? — О, я с радостью отвечу на этот вопрос! — мгновенно оживился Хван. — Во-первых, на этом участке находится крайне плодородная почва, на которой мы сможем выращивать овощи, фрукты и злаки. Во-вторых, там необычайно свежий воздух, благодаря которому мы сможем создать на базе укрытия госпиталь для тех, кто имеет проблемы с дыханием, а таких людей в укрытиях немало. В-третьих, благодаря близости моря у нас всегда будет свежая рыба. В-четвёртых, отдалённость от больших городов обезопасит нас от набегов бандитских группировок… Ну как, нормально? Я, конечно, добавлю ещё красок и деталей в речь для большей убедительности, но навскидку пока вышло как-то так. Брюнет робко почесал кончик носа и вздрогнул, когда Феликс захлопал в ладони. — Это была отличная речь, мистер главный архитектор, — похвалил Ли бойфренда и указал на Муна. — Даже он был настолько ей впечатлён, что прекратил носиться! — О, спасибо, мои бесценные слушатели! — поочерёдно поклонился им Хёнджин, и самоед звонко тявкнул, продолжив довольно скалиться. — А если серьёзно? — Всё хорошо, правда, — подойдя ближе и поправив капюшон чужой толстовки, прошептал Ли. — Ты был крайне убедителен. Единственное, что я бы добавил, так это про удобство доставки стройматериалов с помощью кораблей и катеров. А ещё катера можно использовать, как средство передвижения вместо истребителей. — Точно! — щёлкнул пальцами Хван. — Вот за что ты мне такой гениальный достался? Капитан не удержался и поцеловал Феликса в губы, отстранившись так быстро, что тот даже не успел коснуться ладонью его острых скул. Мун вновь залаял, заметив на нижней ветке дерева птицу, и непременно бы бросился к ней, если Хёнджин не натянул до предела поводок, оставшись стоять на прежнем месте. — На самом деле, есть лишь одна причина — самая главная, но я держу её в секрете. Рассказать? — Хёнджин взглянул на блондина из-под опущенных ресниц и, дождавшись несмелого кивка, продолжил. — Именно на берегу моря, забравшись прохладной осенней ночью на вершину старого маяка, я понял, что люблю тебя и готов бороться. И в ту минуту, когда я принял эту мысль, всё неуловимо изменилось. Словно бы солнце встало, разгоняя тьму. И дышать стало легко, и мрак рассеялся, и небо порозовело. И бояться больше было нечего. Феликс замер, в ярких красках представив эту картину, и невольно зажмурился. Это было чертовски романтично и преисполнено особого символизма — построить шестое укрытие там, где было принято настолько важное, судьбоносное для них двоих решение. Забыв про мир, про наполняющие его звуки и зыбкие тени, блондин распахнул ресницы и доверчиво заглянул в глаза — карие, бездонные, в которых отражались и луна, и звёзды, и даже он сам. Представить сложно, сколько всего вокруг безвозвратно разрушилось, а они, несмотря ни на что, сумели обрести друг друга. Теперь всё изменилось и стало другим, и каждый день мог стать для них последним, а они стояли плечом к плечу и делали всё возможное, чтобы научиться выживать в мире без солнца. И хоть у них и осталось ничтожно мало сил, но надежда всё ещё играла на их стороне. Присев на корточки, Хёнджин внезапно расстегнул поводок и Мун, звонко залаяв и сорвавшись с места, бросился за вспорхнувшей с ветвей птицей. — Что ты сделал?! — тут же взволнованно воскликнул блондин. — Сколько раз я просил тебя не отпускать его! — Не бойся, он не оставит нас, — закинув руку Феликсу на плечо, Хёнджин вдохнул хвойный запах леса и едва заметно улыбнулся. — Те, кто любят, всегда возвращаются.