Сакура?!

      Улицы деревни Скрытого листа давно опустели. Разошлись даже праздные гуляки, возвращавшиеся из питейных заведений. Редкие фонари покачивались на ветру, отбрасывая мятущиеся тени. Отдаленный лай собак, и практически полный круг бледной луны, частично скрытой облаками, дополнял картину. Этой ночью Сакура неслышно ускользнул из родительского дома, открыв окно в своей комнате. Одеваться, как на миссию, или тем более как на свидание, показалось глупым, и он остался в черной толстовке и домашних свободных бежевых шортах. Ему предстоял долгий путь на окраину, в район Учиха — жутковатое место, в котором жил только один человек.       Почему он решил обосноваться в старом доме, где до сих пор витали призраки его убитых родственников — оставалось только догадываться. Жизнь шиноби всегда была очень близко к смерти. Возможно, он черпал в этом силу, и не давал себе сбиться со своей мрачной цели.       Сакура понимал, что должен вернуться до рассвета, чтобы не беспокоить родителей. Надо было спешить, и отойдя от дома, он перешел на бег, периодически срезая через чьи-то огороды и палисадники, перемахивая невысокие ограды.       Найти в погруженном в темноту и тишину районе единственное освещенное окно было нетрудно. Оно манило, словно огонь лампы — мотылька, но чем сильнее он приближался, тем меньше было уверенности. А если он ошибся, а если всё, что происходит — следствие совсем иных причин, связанных, к примеру, с Итачи? Если Саске уже и забыл, как целовал и касался его, всего однажды? И всё же оставлять всё, как есть, ему не хотелось. Лучше пусть скажет об этом ему в лицо. Может быть тогда отпустит эта тоска по тому, во что он едва не поверил… Если его сердцу суждено разлететься вдребезги — пускай это случится.       Раздвижная дверь открылась с протяжным скрипом. Аккомпанемент ей составили и ступени на второй этаж. Идти приходилось практически на ощупь — больше в доме свет нигде не горел.       Через мгновение Сакура оказался прижат к стене, шею укололо остриё куная. Он даже не услышал приближения…       — Что тебе нужно?       — Саске, я…       — Сакура? — искреннее замешательство, и хватка с шеи исчезла. Он судорожно вдохнул воздух.       — Да, я хочу с тобой поговорить.       — О чём?       — Может… хотя бы пустишь меня в комнату?       Несколько секунд было тихо, словно решение впустить кого-то туда, где он жил, было непростым. Но потом наверху распахнулась дверь, открывая освещенный проём.       — Заходи.       Можно было ожидать, что жильё одинокого подростка будет напоминать свалку, однако, в комнате Саске было на удивление чисто, и даже как-то уютно — последний уголок жизни посреди мертвого района. На столе — книга и несколько свитков, лампа под желтым абажуром, дающая тот самый, теплый свет, который был заметен сквозь окно, выходящее на балкон… аккуратно заправленная широкая кровать с кучей подушек.       Сакура хмыкнул — наш суровый воин — любитель комфорта? Это было неожиданно, и дало возможность слегка расслабиться.       Сейчас на Саске на было повязки, и волосы свободно рассыпались, он выглядел спокойнее, и махнул на кресло, показывая, где ему разрешено устроиться. Видимо, смирился с тем, что в его святая святых какое-то время побудет кто-то ещё. Сам Саске устроился прямо на кровати, скрестив босые ноги — единственной альтернативой было бы сесть прямо на пол.       — Не знаю, что с тобой творится, но сенсей вскоре начнет беспокоиться всерьёз. Может быть… не знаю… ты скажешь мне?       — Не думаю, что это твоё дело, — ответил резко, привычно срываясь в раздражение. Впрочем, Сакура ожидал чего-то такого. — Если это всё — тебе лучше уйти.       — Ты думаешь, я тащилась сюда через всю деревню, чтобы удовлетвориться таким ответом?       Саске пожал плечами, давая понять, что вопрос был задан неправильно. Разговор с ним часто напоминал шарады — пока не нащупаешь верный ключик — о честном ответе можно только мечтать. И всё же, он попробует.       — Я рассуждаю просто. За последние дни ничего особенного не случалось. Не было вестей ни о прошлом твоей… семьи, ни о каких-то других событиях, из-за которых ты мог бы так беситься. Значит, дело в том, что произошло во время миссии на окраине, — он чувствовал, что достигнутое было спокойствие стремительно трещит по швам, и щеки непроизвольно краснеют, выдавая его волнение. Но отступать уже было поздно. — Ты злишься на меня, или на себя?       Похоже, этот вопрос был правильным. По тому, как сжались челюсти, и расслабленная до этого поза превратилась в готовую распрямиться пружину.       — Какого хера… — кажется, Сакура впервые слышал, как благовоспитанный Саске использует такие низкосортные выражения. — Зачем ты пришла? Любопытно поковыряться у меня в душе? Рассчитываешь найти там что-то любопытное? Разочарую — кроме гнили и грязи там ничего нет. Не боишься ручки запачкать?       Он вскочил, в глазах взметнулся тот самый темный огонь. Ещё немного — и в руке заискрится чидори… красные радужки с запятыми-томоэ, пылали гневом. Сакура поднялся навстречу, словно против воли. Потому что вместо испуга он испытывал сейчас невероятное притяжение — именно таким Саске был прекрасен, как бушующая стихия — смотреть не отрываясь, подаваясь навстречу, не отдавая самому себе отчета в том, что может случиться — только бы коснуться, снова чувствуя кончиками пальцев это напряжение.       Всё замерло, как в роковом цукиёми, когда он прильнул всем телом, упираясь ладонями в грудь и оказываясь на расстоянии выдоха, прошептав под ухо.       — Не боюсь.       Судорожно вздымающаяся грудная клетка под ладонями, долгая секунда, после которой его стиснули в объятьях.       — Ты пожалеешь… — горячим дыханием в волосы.       — Никогда, — на этот раз поцелуй был не похож на тот, первый. Потому что недавняя вспышка словно бы стерла между ними какую-то невидимую границу. Сакура открыл рот и мокро лизнул в губы — он не знал, можно ли так, или нельзя, но этого просто хотелось. Хотелось пробовать, не просто принимая то, что будут готовы дать, а брать самому. Он снова толкнул в грудь, уже сильнее. Саске взглянул недоверчиво — ярость испарилась, уступая место чему-то новому, какому-то азарту, и потянул вверх уголок рта.       — Я знал, что ты — не такая, какой хочешь казаться. И теперь я хочу узнать…       Сакура нажал ему на плечи, усаживая на край. Смотреть сверху вниз ему нравилось больше. Он склонился, чтобы снова провести языком по губам, на этот раз прослеживая контур. Если бы он когда-нибудь пил алкоголь, то сравнил бы это чувство с опьянением — ему позволяли делать, как он хочет. Следующее движение уже встретило чужой язык. Они столкнулись, жарко и неловко…       Саске обхватил тонкие запястья и потянул за собой на кровать, откинувшись на подушки.       — Девчонки бывают такие смелые? — звучало удивленно и чуть насмешливо.       — Наверное, бывают. Но я не… — его не дослушали, вновь утягивая в поцелуй. Вряд ли хотя бы один из них представлял, что именно они будут делать дальше, подчиняясь только инстинктам и своим желаниям, которые уже давно сжигали их изнутри, и нашли выход так неожиданно. С каждой секундой становилось жарче, и Сакура, не долго думая, оторвался от губ, которые до этого с упоением прикусывал и избавился от толстовки, оставаясь в белой футболке. Собираясь из дома, он не мог предположить такое развитие событий, поэтому под футболкой ничего не было… но сейчас это было последнее, о чём он думал.       Вместо этого сейчас его переполняло вот это — желание быть ближе. Сдернутая с головы повязка заставила пепельно-розовые волосы упасть на глаза — в них тут же погрузились пальцы, не давая отдышаться, снова притягивая так, что оказалось удобнее перекинуть ногу через бедра лежащего под ним и опуститься, чувствуя под собой твердый возбужденный член. Это могло бы испугать, но вместо этого только подстегнуло развязно потереться, и застонать в поцелуй от того, как прошило покалывающим электричеством. Ответный стон дал понять, что движение оказалось приятным. Значит, надо сделать так ещё. Тем временем, руки Саске, до этого рассеянно скользившие по плечам, останавливавшиеся на талии, прошлись по грудной клетке, потирая соски…       Движение почти прекратилось, только пальцы неуверенно ощупывали, после чего одна рука опустилась вниз, касаясь ширинки.       Осознание накатило панической волной. Какой же идиот! Забылся, перестал контролировать ситуацию, как делал это долгие годы… и в один миг… вот сейчас…       Видимо, весь спектр эмоций отразился на лице, потому что Саске действительно вскинул брови.       — Вот как, значит… — глубокий вздох, и больше он ничего не говорил, только смотрел словно бы по-новому.       Ожидая то ли удара, то ли слов, которые будут ещё больнее, Сакура сжался было, но потом расправил плечи. Встречать такое нужно лицом к лицу. Шиноби не подобает дрожать и скулить, как побитый пёс. Он тряхнул головой, откидывая с лица розовые пряди. В зелёных глазах плескался вызов. Если его оттолкнут навсегда — он найдет в себе силы уйти с достоинством и принять последствия.       — Ты и правда… необычна… необычный, — Саске подбирал слова. — Расскажешь, как так получилось?       — Моя мать хотела девочку, — просто ответил Сакура. Кажется, можно выдохнуть — ничего страшного прямо сейчас не произошло. И всё же…       — Это очень странная история. Впрочем, не мне говорить о странных историях, — Сакура осторожно сполз с его бедер, и Саске сел, слегка склонив голову набок. — И при этом, тебе нравятся парни?       — Один — точно, — стало легко, никакой агрессии или отвращения в его голосе не чувствовалось. Хотя, это ещё ничего не значит. Вопросы продолжались.       — Кто-то ещё знает?       — Наверное, кто-то из взрослых. Но всем плевать. Не знаю, я привыкла… — исправляться было лень. — И хочу тебя попросить…       — Я, по-твоему, совсем тупой? От меня никто не узнает.       Благодарно кивнув, Сакура отвел глаза. Похоже, ему пора… вряд ли сейчас Саске настроен на продолжение… чего бы то ни было.       — Хочешь уйти? — этот вопрос застал врасплох.       — А ты хочешь, чтобы я уш…ел? — возможность говорить о себе в мужском роде встречала внутреннее сопротивление.       В ответ Саске вновь поймал запястье и уверенно потянул на себя, укладывая рядом.       — Для меня нет разницы, кто ты, если ты об этом. Я, знаешь, в целом людей не слишком люблю. И ещё тогда сказал… что ты в этом плане — исключение. В душе не понимаю, из-за чего, но факт. Подозреваю, это не сильно похоже на какое-то признание… но как есть. Поэтому, останься сегодня со мной, если… сам хочешь.       Они помолчали, пока Сакура раздумывал, что делать. Со связными мыслями были явные проблемы. Облегчение мешалось с накатившей вдруг усталостью — тащиться по темным улицам назад не было никакого желания.       — Мне только нужно будет уйти утром, пока… родители не хватились, — на упоминание родителей Саске никак не отреагировал.       — Хорошо… уже поздно. Будем спать? — им не раз приходилось в походе засыпать рядом, иногда сбиваясь под утро в кучу у остывшего за ночь костра, но тогда с ними был Наруто, а иногда и сенсей. Вот так вдвоём… впрочем, после всего, что они уже делали недавно, это вряд ли можно было называть излишне интимным.       — Если честно, глаза и правда слипаются, — Сакура зевнул, прикрывая рот ладонью. Эмоциональная встряска заглушила возбуждение, сменившись сонливостью. Время давно переползло за полночь, в глаза словно песка насыпали. Он уткнулся носом в теплое плечо, уже сквозь сон чувствуя, как прикрывают одеялом…       Ранним утром Сакура проснулся, потягиваясь… и замер, оглянувшись по сторонам. К счастью, ещё только едва рассвело и через приоткрытое окно слышались первые птичьи трели… рядом никого не было. Нашарив на полу толстовку и приглаживая напоминающие воронье гнездо взлохмаченные пряди, наскоро умылся в найденной по соседству ванной и спустился во двор…       Так и есть — несмотря на прозрачный прохладный утренний воздух — без футболки, в одних шортах, Саске отточенными движениями выполнял ката на поросшей травой площадке. Тайдзюцу. Ему бы тоже было неплохо размяться, но время поджимало. Не отказал себе в удовольствии понаблюдать несколько минут за его движениями — то плавными, тягучими, когда он словно переливался из одной стойки в другую, то наполненными взрывной энергией ударами. И только когда серия закончилась, окликнул.       — Доброе утро! Мне пора…       Сдержанный кивок вместо ответа. Всё же… будет в порядке?       С той ночи между ними повисло некоторое напряжение — стоило пересечься взглядами — и в голове вспыхивали непрошенные воспоминания, теплой волной прокатывающиеся по позвоночнику, и оседавшие внизу живота тянущим… Сакура не знал, чувствует ли Саске тоже самое, но… он не прогнал его тогда. Назвал «исключением». Выходит, для него он — особенный. Не вызывающий отторжения. Конечно, это мало было похоже на те самые заветные слова, которые хочет услышать каждый влюбленный. Но может быть, для Саске это единственный доступный эквивалент? Он так долго был один, что просто не научился проявлять чувства общепринятым образом? Память легко воскрешала очевидную страсть, с которой он целовал и обнимал его… он точно хотел тогда большего. И если бы не, пусть и скрываемый, но шок от того, что он оказался не тем, кем его привыкли видеть — они бы точно… дальнейшие мысли приходилось подавлять усилием воли, концентрируясь на том, чтобы слушать наставника, вникать в детали предстоящей миссии…       Через несколько дней Саске поймал его в безлюдном закоулке.       — Эй… — кто-то другой не заметил бы, но для Сакуры было очевидно, что он волнуется. — Я думал… погуляем сегодня вечером?       Не иначе небо и земля поменялись местами. Учиха Саске приглашает его на свидание? Разумеется, он согласился. Прогулка под звездным небом в первые минуты была напряженной: когда они встретились, то оба не знали, куда деть руки, о чём говорить, пытались заговорить одновременно и разом осекались… в конце концов Сакура просто взял за вспотевшую, нервно дернувшуюся ладонь и улыбнулся.       — Саске. Это всё ещё я. Мы знаем друг друга с первого года академии. Прекрати вести себя, как идиот — и я попробую тоже.       — Пфф, прости, — кажется, неловкость отпустила. — Я собирался отвести тебя куда-нибудь, но ничего подходящего так и не придумал.       — А давай поднимемся на Скалу Хокаге?       — Ночью?       — Так мы гуляем, а значит без разницы. Наперегонки?       — У тебя нет шансов.       — Это мы ещё посмотрим… — Сакура показал ему язык и рванул в сторону возвышающегося над деревней монумента.       Они гуляли едва ли не до рассвета, не обращая особого внимания на то, где именно, занятые больше друг другом, болтали о пустяках, как никогда не бывало прежде. Под светлеющим небом под балконом дома Сакуры, когда уже было попрощались, и он собирался лезть наверх, чтобы вернуться домой, уже привычно, через окно, Саске обнял вдруг за талию, развернул к себе и поцеловал, долгим, глубоким поцелуем, закрывая глаза и растворяясь в ощущениях.       После этого ночные прогулки повторялись.       Тем вечером с неба накрапывал мелкий дождь, быстро превратившийся в полноценный ливень, и как-то так вышло, что ближе всего оказалось до квартала Учиха. Ввалившись в дом, на пороге оставили мокрую обувь, и поднялись по скрипучим ступеням. Саске принялся рыться по ящикам комода в поисках пары полотенец, пока Сакура недолго думая через голову стащил отвратительно липнувшее к телу платье и остался в облегающих шортах, которые всегда носил с платьем… обернувшийся Саске застыл.       — Что? — Сакура сцепил руки за спиной и встряхнул волосами, с которых сорвалось несколько водяных капель. — Нужно поскорее обсохнуть, иначе можно простудиться.       Пару раз моргнув, Саске поднялся, подавая полотенце, и тоже начал раздеваться. Только вот он не ограничился верхом, снимая абсолютно всё… глаза Сакуры расширились. Вот нахал! Он сместился так, чтобы стоять прямо напротив Учихи, беззастенчиво разглядывая с головы до ног. Там было, на что посмотреть. Плевать на пылающие щеки. — И что ты делаешь?       — Ты же сам сказал — вытираюсь. Чтобы не простыть, — поднял смеющиеся глаза. Ни стыда, ни совести!       — Да ты просто дразнишь меня! — фыркнул Сакура.       — Как ты догадался? — изумление было почти натуральным.       Их взгляды скользили по телу, и в какой-то момент и правда стало неловко и жарко одновременно. Саске сделал пару шагов вперед, становясь вплотную и выдохнул.       — Это не честно. Снимешь… тоже?       Сейчас уже Сакура не смел опустить глаза, потому что… он почувствовал, как краска заливает не только щеки, но и, кажется, шею. Приподнял руки и застыл, не решаясь опустить их на обнаженную прохладную кожу.       Саске решил за него, притягивая за талию, вжимаясь. Пара слоев ткани между ними не мешала ощущать, насколько он сейчас возбуждён. Уже не сомневаясь больше, Сакура опустил руки на плечи, сжимая, продавливая мышцы, на что Саске втянул воздух сквозь зубы и толкнулся бедрами.       Пришлось оторваться, потому что его развернули спиной, одновременно стаскивая шорты вместе с трусами до колен, откуда они упали вниз. Было бы стыдно — всё-таки на него в первый раз кто-то смотрел, если бы взгляд не был таким откровенно жаждущим, что становилось немного страшно. Сакура в теории знал, что такое секс, видел, как спариваются животные, но они же… что можно сделать?       Узнать можно было только прямо сейчас и опытным путём. Тем более, что Саске уже прижимался к заднице, такой горячий… его руки провели по ребрам, сжали талию, и сошлись на лобке. Одна влажная скользкая ладонь обхватила напряженный член и прошлась вверх и вниз, заставив задохнуться. Он делал так с собой? Это отличалось от ощущений, когда Сакура касался себя сам, чтобы сбросить возникающее периодически напряжение. Об этом никто с ним не говорил, и он просто делал так, как было приятнее всего, пока не наступала разрядка.       Чужие руки, сейчас ласкающие его, сдвигающие крайнюю плоть, открывая головку, пальцы, поглаживающие короткие бледно-розовые волоски на лобке — всё это накрывало совершенно отличающимися по силе эмоциями. Он откинул голову на подставленное плечо, шумно дыша приоткрытым ртом, обхватив чужие запястья, подталкивая двигаться быстрее, задавая ритм. Сквозь поднимающуюся жгучую волну, ощутил мимолетную боль, когда Саске впился зубами в основание шеи, как зверь, с то ли стоном, то ли коротким рыком…. Его тело напряглось, и вздрогнуло, член запульсировал, изливаясь спермой на руку, которую тот и не подумал убрать, продолжая двигаться, пока не затихли последние отголоски оргазма.       Сакура прикрыл глаза, успокаивая дыхание. Он никогда не испытывал такой яркой, до боли сильной разрядки. Колени подгибались, но его поддерживали, позволив откинуться на грудную клетку, вздымающуюся сейчас тяжелым дыханием. Ему тоже надо… Сакура развернулся и облизнул пересохшие губы. Захотелось опуститься на колени, что он и сделал — так будет удобнее.       Член Саске оказался прямо напротив его лица, и он неожиданно для себя потянулся и поцеловал головку с выступившей белесой капелькой. А потом провел языком вдоль выступающей венки, с удовольствием слушая низкий стон. Сплюнул в ладонь, парой движений распределив слюну, обхватил объемный, более темный по цвету, чем у него самого, ствол и сосредоточился на том, чтобы понять, как ему будет нравиться, ориентируясь по мелким движениям таза, когда Саске подавался к нему бедрами, коротко вдыхал, задерживал дыхание.       Вскоре ему удалось найти нужный нажим и те самые движения, потому что Саске уже сам толкался навстречу его руке, постанывая, пока не кончил, забрызгав щеку и грудь.       Он опустился на пол рядом с Сакурой, стирая капли с лица тыльной стороной ладони.       — Прости… и… спасибо. Я никогда так…       — Мне тоже было хорошо.       — Я не знал, как нужно.       — По-моему, это не важно, если нам обоим это нравится.       Кивнув, Саске коротко поцеловал его, и помог подняться — им нужно было привести себя в порядок. Сакура подумал, как бы так спросить у сенсея про какие-нибудь техники? Учитывая его увлечения, он должен знать, есть ли какие-то книжки на этот счёт… Есть, конечно Джирайя-сама, но обратиться к нему с таким вопросом Сакура точно не решился бы.       Эту ночь до утра они провели вместе, засыпая и просыпаясь под непрекращающийся шум дождя, снова лаская друг друга, после чего подолгу целовались, пока не проваливались в сон, сплетаясь обнаженными телами, не разжимая объятий, пока хмурый мокрый рассвет не возвестил, что пора расставаться.

***

      А потом произошло это. Столкновение с Орочимару, после которого плечо Саске запятнала проклятая печать… Всё вроде бы закончилось хорошо, если этом можно было так назвать, и вот уже Сакура спешил к Саске в больницу, сжимая в руках пакет румяных ароматных яблок. Он предвкушал, как будет кормить его сочными яблочными дольками, и ничто не омрачало его настроения… до того момента, как в коридоре послышался голос Наруто и он увязался за ним в палату. Сакуре не хотелось ни с кем делить мгновения наедине с любимым, которых за последнее время и так практически не было.       Как обычно, между ними завязалась словесная перепалка, и пришлось треснуть неугомонного по бестолковой соломенной головушке — он картинно свалился на пол, изображая поверженного… за этой суетой Сакура пропустил тот момент, когда с Саске начало твориться что-то неладное… он и до этого был мрачнее и отстраненнее обычного, но для него было скорее нормой периодически впадать в это состояние. Опыт показывал, что если его не тормошить — рано или поздно он приходил в норму самостоятельно… вот только в этот раз всё было совсем иначе.       Позже Сакура ругал себя, что не заметил, не обратил достаточно внимания… а потом оказалось уже слишком поздно. Резкий удар выбил из руки протянутый кусочек яблока так, что он отлетел к стене. Наруто тут же вскинулся.       — Что такое?! Почему ты на меня так смотришь?       — Наруто. Мы будем драться с тобой. Сейчас!       — О чём ты? Бабуля Цунаде только тебя вылечила.       — Я в порядке. Сразимся сейчас! — шаринган затопил его глаза красным.       Сакуре оставалось только переводить взгляд с одного парня на другого. Какого черта происходит?! Только что же…       — Ты думаешь, спас меня? Я не знаю, есть ли у тебя связь с Пятой, но то, что ты попросил её сделать — излишне.       — Что?!       — Ты говорил, что хочешь сразиться со мной. Сейчас — самое время! Или зассал?       Что от творит?! Надо остановить это безумие.       — Саске! Что ты… Наруто!       Его взгляд обжег концентрированной горечью. Что же с тобой происходит? Наруто неожиданно подобрался, приняв решение.       — Отлично. Сейчас и впрямь подходящее время. Я тоже думал об этом бое.       Два дебила.       — Прекратите это, оба! — но его никто не слушал. Больше ни Саске, ни Наруто не смотрели в его сторону, сцепившись взглядами. Это их вечное соперничество, которое и двигало их обоих вперед, и было обоюдоострым мечом, на который каждый из них так и рвался напороться, рассекая грудину…       Они поднялись на крышу, где ветер развевал белые простыни, как декорации к предстоящей сцене.       — Что смешного? — осведомился Саске, кидая взгляд на оскалившегося Наруто.       — Ничего, я рад, что наконец побью тебя!       Сакура не верил своим ушам. Что он задумал? Собирается всерьез драться с другом, который ещё вчера не мог подняться с постели? Зачем выводит его? И Саске поддался.       — Не строй из себя крутого, лузер!       — Это не я — тот кто тащится позади, прячась за чужими спинами! Что-то на тебя не похоже — растерял свою невозмутимость? Трусишь?       Пока они обменивались простыми ударами, Сакура был относительно спокоен — таким образом причинить друг другу серьезный вред они вряд ли сумели бы. Прятки между белоснежными полотнищами тоже скорее напоминали спарринг. И пускай спустя некоторое время оба уже тяжело дышали, всё ещё могло окончиться благополучно. Но потом в ход пошли техники. Крышу окутало пламя, в котором один за одним испарялись теневые клоны. Вот только трое из них уже плели на ладонях нечто смертельно опасное… Стоило Саске заметить это, и на его руке зазмеился молниями шар чидори, наполняя воздух жужжанием разрядов. Хотелось закрыть глаза — вмешаться в это безумие Сакура не мог, и только стоял и смотрел, как в замедленной съемке приближаются друг к другу рыжая и темная фигуры, окутанные потоками разнородной чакры.       — Прекратите! — услышал он свой крик, как со стороны, бросаясь между ними… он не успевал…       Зато успел Какаши-сенсей, как щенят отправив обоих в полет до водонапорных башен.       Не успел он отойти от произошедшего, проводив Какаши-сенсея, который попытался сделать хорошую мину при плохой игре, как Наруто буквально прорычал в спину:       — Не путайся под ногами впредь, Сакура.       Вот как. Похоже, обломки их когда-то существовавшей дружбы осыпались только что. Он с трудом представлял, каково было сейчас Саске. Он словно гнался за призраком силы, рвал жилы на пределе возможностей, и всё равно оказался позади того, на кого когда-то посматривал со снисходительной улыбкой. Должно быть, сейчас ему совсем плохо. Он понимал, что сейчас видеть кого-либо Саске точно не хочет. Не захочет, чтобы его видели таким: злым, слабым, отчаявшимся. Как не рвалось сердце быть рядом — он не примет ничьей жалости и утешений. Саске ушел. Один.       Сидя на балконе своего дома, Сакура вспоминал все те теплые, радостные моменты, что были между ними троими. Когда соперничество Саске и Наруто было больше детской игрой — частью их дружбы. Вот только они уже не дети. И сенсей не будет решать проблемы за них. Теперь они должны разбираться сами.       Разговор с Наруто в раменной ничего не дал — тот, как всегда, прикрывался широкой улыбкой и лучился оптимизмом в своём стиле, как будто действительно верил в то, что всё будет хорошо. И Сакура улыбался ему в ответ. Вот только кошки скребли на душе всё больше и больше. Что-то происходило прямо сейчас, и он чувствовал, что бессилен этому помешать.       И он отправился за Саске, с трудом отвязавшись от собравшегося провожать до дома «кавалера». Будь, что будет. Он не собирается разводить сопли и просто выскажет Саске всё, что думает. Всё, что чувствует.       Он нагнал его на выходе из деревни и разом понял: случилось что-то непоправимое. Он был собран, как собираются в дальние походы. За плечами — аккуратно подогнанный рюкзак… уходит?       Уходит… не слова ни сказав. Даже ему. Стало больно дышать, и вовсе не от быстрого бега…       Услышав шаги, он обернулся, и поймал с размаху влетевшего к нему в объятья.       — Зачем… — тихий шепот во влажный от пота висок. — Так будет только больней…       — Нет. Не уходи, — ответный шепот, и лихорадочные быстрые поцелуи по лицу. — Прошу тебя… Ты мне нужен.       В ответ Саске только гладил лопатки, шею, плечи, руки, словно старался запомнить его тело наощупь. Поцелуй горчил пониманием, что решение принято, и что бы ни было сказано — это ничего не изменит. Вокруг не было ни души, и только полная желтая луна освещала улицу. С каждой секундой Сакуру переполняло отчаяние. В какой-то момент он вырвался, пытаясь докричаться до того, кто мысленно уже был так далеко:       — Я люблю тебя настолько, что кажется, сейчас умру! Если ты останешься со мной — я сделаю так, что ты никогда не пожалеешь. Каждый наш день будет счастливым. Я сделаю для тебя что угодно, поэтому, умоляю, останься! Если тебе нужна месть — я помогу. Мы обязательно что-нибудь придумаем… останься со мной! А если не можешь… возьми меня с собой.       — Спасибо тебе за всё, но… ты должен… остаться в Конохе, — он оглянулся на четыре темные фигуры, возникшие из тени и ожидающие его в некотором отдалении. — Я не могу взять тебя с собой. Если я тебя потеряю, то не смогу дальше жить. Я вернусь за тобой, когда всё закончится.       Сакура поверил бы ему. Так хотел бы поверить. Сердце рвалось на части, не желая отпускать того, кто стал так оглущительно дорог и близок. Он может не вернуться. Он может не захотеть вернуться. Сто тысяч разных «если», и он больше никогда его не увидит. На один хрупкий, призрачный шанс. Игнорируя зрителей, вновь порывисто обнял, сглатывая рвущиеся из груди слова и жгущие глаза слёзы.       — Я тебя не прощу, если не вернешься.       — Я вернусь, — слегка отстранил, придерживая за плечи, и целуя в лоб. — Если ты будешь ждать меня, Сакура.       Он вернулся за ним. Четыре бесконечных года спустя.