Благородная бабочка и колдовской огонь

Что было после, Юми уже смутно помнила. Казалось, дальнейшие ее действия были словно сном, длинным и беспрерывным, в котором она юркой бабочкой металась в бреду своего сознания, так и не находя выхода из него. Девушка не могла совладать с нахлынувшими не нее в миг эмоциями, но оставшаяся с ней толика здравого смысла помогла ей в конечном итоге не действовать с горяча и сообщить, что придет на встречу следующим вечером. Остаток ночи для юной девушки прошел бессонно. Только на рассвете Юми смогла отдохнуть несколько часов, чтобы потом снова проснуться и продолжить свои волнительные метания. Первым делом она позвала Джоелл. Ей нужно было с ней многое обсудить. Горничная сразу заметила, что с ее госпожой что-то не так и услышав скомканный пересказ прошлой ночи, подозрения девушки подтвердились. Джоелл была счастлива за свою госпожу, но также и переживала за нее. Для Юми это был первый любовный опыт, и если обычные прогулки – дело не хитрое и в целом безобидное, то прогулка на всю ночь, еще и с вероятностью ночевки в доме мужчины… Вселяла определенные опасения. Однако, Джоелл была не из тех, кто постоянно тревожится и переживает о чем-либо, для нее – сомнение в силах своей госпожи было равно постыдному и низкому поступку. Внимательно выслушав все мысли и впечатления Юми о пришедшем письме, она заботливо произнесла: – Первым делом, Вам нужно сейчас поспать – негоже молодой девушке идти на свидание уставшей и с темными кругами под глазами. Юми сначала хотела возмутиться, но после ее выражения лица приобрело вопросительный оттенок. Горничная уже знала, о чем она хочет поинтересоваться. – Не волнуйтесь. Я соберу для Вас небольшой багаж, а Вы пока должны набраться сил, чтобы хорошо провести время с месье Манджиро, не так ли? – она улыбнулась. Это было одновременно и не привычно, и очень приятно. Юми почувствовала, что ее любят, и что о ней заботятся. Ее сердце в этот миг покинули всякие сомнения – у нее все получится. – Спасибо тебе, Джои. Ты даже не представляешь, как много для меня это значит. С ответной теплой улыбкой и крохоткой слезинкой на ресницах, Юми изнеможенно упала на подушки, забываясь спокойным, сладким сном. Когда девушка в следующий раз открыла глаза солнцу, золотое светило было уже почти на закате. Юми резко дернулась от испуга, что могла все проспать, но размеренный голос Джои ту же успокоил ее. – С пробуждение, госпожа. Как Вам спалось? Ваш багаж на эту ночь собран. Нам осталось собрать лишь Вас, – Юми точно не знала, показалось ей или нет, но в голосе горничной слышалась легкая усмешка. Добрая усмешка. Юная мадмуазель приподнялась с постели, чувствуя себя бодрой и освеженной. Она улыбнулась на последние слова Джоелл, уверенно кивая. – Сделаем так, чтобы я выглядела как никогда хорошо! Вертясь перед большим витым зеркалом, Юми не сдерживала восхищенной и сияющей улыбки – ей очень нравился ее внешний вид. Платье цвета спелого красного персика отлично на нее село – оно было и не слишком пышным, чтобы во время прогулки ей было удобно передвигаться, но и достаточно нарядным, чтобы произвести должное впечатление на мужчину ее сердца. Плечи были закрыты, чтобы Юми не замерзла прохладной ночью, но «V»-образный вырез делал удачный акцент на ее светлых ключицах. Красивые кружевные нарукавники изящно дополняли весь образ, делая его более нежным и романтичным, а золотая вышивка на платье просто чудесно переливалась на свету, делая Юми словно яркой звездочкой в ночном небе, которая определенно точно зажжет сердце одной одинокой луны… Волосы были заплетены как девушка и хотела – не слишком туго, но и не были распущенны, чтобы ветер не спутал их. Несколько выпущенных из прически прядок аккуратно обрамляли ее личико, а на голове красовался нежный жемчужный ободок, дополняя общую картину, являясь вишенкой на торте. Последний раз полюбовавшись своим отражением, яркая улыбка девушки стала угасать. Она обернулась к горничной, смотря на ту с немым вопросом, но девушка поспешила ее заверить: – Вы выглядите просто превосходно, госпожа, Вы краше любой розы, цветущей в главном саду. Пожалуйста, улыбнитесь, Вам очень идет быть счастливой. Юми от смущения немного порозовела, еще больше преисполняясь внутренними силой и светом от приятных слов. Ей уже очень хотелось, чтобы время встречи с Манджиро как можно скорее наступило. – Я не могу уже ждать, Джои, когда уже будет вечер?! – в чувствах топнула ножкой девушка, хмуря темные бровки. Горничная ухмыльнулась уголком губ, думая, какая все же забавная и милая ее госпожа, когда сильно чего-то хочет. – Уже совсем скоро, госпожа. Но нам еще нужно выбрать для Вас накидку, – и опережая протест девушки, она учтиво добавила: «Будет очень обидно, если Вы действительно захвораете под холодным ночным ветром. Ведь тогда Вы еще долго не сможете видеться с месье Манджиро». Юми с неохотой соглашаясь, тяжело вздохнула, направляясь к сундуку с одеждой. Закатное небо в этот день поражало своей насыщенностью и густотой красок. Терракотово-красная горизонтная полоса одновременно восхищала и пугала своей огненной яркостью, которая мягко перетекала в апельсиново-оранжевый и кораллово-розовые переливы. Юми казалось, будто все за окном начало пылать, все горело в могущественных и сочных тонах вечернего полотна, пламенность и огненность которого прерывал темно-зеленый густой массив леса. Не имея сил больше терпеть тесноту стен, девушка выбежала на балкон, вдыхая теплые ароматы весны, подставляя лицо последним ласковым лучикам солнца. – …та кожаная накидка, с которой Вы вернулись от достопочтенного месье Манджиро, тоже собрана, – негромко проговорила Джоелл, не переступая через порог балкона. Юми, не оборачиваясь к ней, радостно выкрикнула: – Да-да, хорошо. Спасибо тебе! – ее взгляд был направлен в темноту дремучего зеленого леса, со стороны которого к ней вот-вот должен был прийти ее прекрасный месье… Когда на смену яркому закату на землю начали спускаться темные сумерки, сердце Юми забилось быстрее. Она вся напряглась, вслушиваясь в каждые мимолетные шумы и шорохи. Любые треск или шелест могли означать приближение Манджиро. Она не хотела упустить этот момент. Девушка ходила из стороны в сторону, сцепив пальцы: было видно, что она очень переживает, но переживания эти были трепетными и нежными. Очень приятно-волнительными. Вскоре она подозвала Джоелл, чтобы последний раз проговорить все, о чем они договорились. Никто не будет беспокоить Юми с этого момента и до того времени, пока она не вернется. Горничная объяснит всем, что из-за бессонницы юная госпожа плохо спит, и желает отстраненного отдыха. Даже Френсис не будет ни о чем знать. В его голове и так слишком много тревог... Юми обменялась с Джоелл фразами благодарности и снова вышла на балкон. И как только ее стан появился в фиалково-сумрачной темноте, девушка тут же услышала что-то напоминающее шаги… В сумерках мелькнул короткий огонек, тут же исчезая. Но за тот миг, что длилась рыжая вспышка, она увидела до боли в сердце знакомые пшеничные пряди… Несясь без памяти к тому месту, где видела огонек, Юми едва не забыла о том, что если будет так отчаянно бежать, то ее прелестнейшая прическа испортится. Но это было уже совершенно не важно, ведь все равно ее стан скрыт дымчатым покрывалом ночи. Приближаясь, она снова увидела краткое рыжее свечение. Девушка, как и тогда, почувствовала себя бабочкой, но теперь она не порхает из стороны в сторону, а бежит прямо в своей цели. Прямо к огню, который манил ее душу и сердце. Как только мужские руки легко подхватили юную мадмуазель, кружа ее и крепко обнимая, она едва не взвизгнула от счастья. Эти руки, этот запах, эти длинные чарующей красоты волосы Юми узнает везде. Это был он. – Ох, что за нимфу я держу в руках своих? – прошептали ей с хрипотцой и нежной усмешкой любимые уста. Она рассмеялась. – Но Вы не можете меня видеть. Я скрыта ночным небом, – шептала в ответ Юми, пальцами поглаживая скулы и лоб Манджиро. Он улыбнулся. – Мне и не нужно видеть Вас, милая Юми, чтобы знать о Вашей красоте. Она исходит от Вас, я ее чувствую… – хриплый шепот Манджиро коснулся губ девушки, и мужчина тут же заключил ее в порывистый и жаркий поцелуй. Юми в полной мере почувствовала то, как сильно мужчина скучал по ней все это время. Он мог выразить это тысячами разных слов любви, но за него все сделали его губы и горячий язык, которые сводил ее с ума, почти лишая рассудка… С трудом отрываясь столь желанных губ, Манджиро произнес на выдохе: – Думаю, нам стоит поспешить.