Благородная бабочка и колдовской огонь

Поздней ночью было тихо. Но тишина, исходящая от мирно дремлющего леса, совсем не убаюкивала девушку. Сон был далек от нее. Юми сидела на балконе с книгой в руках. С той самой, которую ей подал в библиотеке лакей. Отдающий холодом ветерок освежал, легкие нотки земли, ели и травы в нем бодрили, и на короткие мгновения лишали ее неспокойный ум вертлявых и навязчивых мыслей. Читая строчку за строчкой Юми, казалось, погружалась в атмосферу истории, следила за ходом событий, переживая жизнь книги вместе с героями, но то и дело, как крючком, что-то вытаскивало ее обратно в эту реальность. Она не могла перестать думать о Манджиро. Желтовато-оранжевым свечением отбивалось от каменных стен мерцание небольших подсвечников. В небе, за густотой деревьев и серых облаков, блестел кусочек луны. Что-то шелестело в траве, шуршало в кустах, но вся эта красота умиротворенной ночи не сильно впечатляла Юми. Она одновременно была здесь, и в своих беспрерывных воспоминаниях. Воспоминаниях последних дней. После того, как девушка дочитала главу книги и убедилась, что бабуля с дедулей мирно спят, она вышла из покоев пожилой пары, где ее, как хищный ястреб, схватил за руку и начал куда-то волочить Френсис. Не успев сказать и слова против, он приложил палец к губам, призывая девушку сохранять молчание. Они шли в сторону библиотеки, где недавно Юми получила письмо от своего месье. Как только массивная дверь с грохотом захлопнулась за взъерошенным от возбуждения Френсисом, он начал шарить по карманам и, неестественно громко, почти хрипя, возмущаться. – Вот, госпожа, только полюбуйся на это!! – в его руках было длинное, с заостренным кончиком, светлое птичье перо. – Что это? И что вообще происходит, Френсис? Ты совсем с ума сошел средь бела дня меня за руки таскать, еще и орать сейчас? – строго глянула на парня Юми, из-за чего его пыл остыл, а тон значительно смягчился. – …прошу простить, но послушай, пожалуйста. – Слушаю, – она тоже успокоилась. – Посмотри, это – перо! И как думаешь, где я его нашел? – пусть голос парня стал ровнее, но глаза все равно выглядели взбудораженными, почти безумными. – Без понятия, Френсис. Не удивлюсь, если ты ограбил птичье гнездо, специально, чтобы показать его мне. – Будет тебе! К твоему сведению, госпожа, «это» я нашел под этими самыми окнами! В клумбе! – парень указал в сторону подоконника, где они нашли письмо. – Как повезло мне, что еще никто не успел его заметить, и я смог забрать улику. – В смысле «улику»? Я ничего не понимаю, почему ты так трясешься от обычного пера? Он победно усмехнулся, слегка скалясь. – А ты не догадываешься? Я больше чем уверен, что никакая из здешних птиц не могла оставить такого пера здесь. У нас водятся лишь серые и черные совы и дрозды. Более светлые разве что скворцы, но «такого» оперения, точно ни у кого нет! И, к тому же, – на мгновение тон его зазвучал заговорчески, – только посмотри, как оно мерцает! – парень поднял перышко, цвета светлой пшеницы к тонкому лучу, демонстрируя госпоже удивительные радужно-золотые переливы на нем. Юми помолчала некоторое время, завороженно глядя на это чудо. – И, ты думаешь, что… – И я думаю то, госпожа, что «это» не может быть никаким совпадением. Оно появилось сразу после того, как Ваш ненаглядный месье отправил письмо. – Но как…? – на ее лице не было ни капли встревоженности, лишь чистое любопытство и живой интерес. – А вот это уже другой вопрос, моя госпожа… С тех пор мысли Юми вертелись вокруг этого загадочного пера, которое, по действительно счастливому стечению обстоятельств, нашел ее друг. «Как такое может быть?» «Что все это значит?» «Как причастен к удивительному перу Манджиро?» Столько вопросов, но ни одного ответа. И, как бы сильно Френсис не удивлялся этому, и не возмущался, а интерес Юми нисколько ни поубавился к месье Манджиро. Казалось, чувства девушки стали только сильнее к мужчине, а ее любопытство заиграло новыми красками. Радужно-золотыми. К тому же, она еще больше убедилась в своих ощущениях насчет него. Девичья интуиция так и вопила о том, что ее прекрасный, чудесный самый лучший и фантастический Манджиро, связан с чем-то поистине…неземным, волшебным, загадочным… И Френсис абсолютно поддерживал это мнение. Парень всеми силами старался отпугнуть девушку от столь «ненадежного», «опасного» и «подлого мерзавца», какими только ужасными названиями не клеветая ее месье, начиная от «бандита» и, на худой конец, оканчивая «серийным убийцей», а сердце Юми все равно бесповоротно питало к этому мужчине сильные чувства. И кто бы что ни говорил, она придерживалась только одного решения: она хочет стать ближе к Манджиро. Резвый ветерок колыхнул ее распущенные волосы вместе со страницами книги. Девушка хотела перелистнуть на ту главу, на которой окончила чтение, но краем глаза заметила что-то необычное, похожее на яркую искорку или фитилек свечи… Обернув голову в сторону этого свечения, Юми едва не выронила книгу из рук. Прямо перед ней, на перилах, сидела светлокрылая, с легким золотистым переливом на кончиках перьев, сова. Туда, где лунный свет попадал на нее больше, она светилась ярче, на грани того, чтобы ее золотой цвет стал радужным. Птица держала в клюве знакомый по оформлению конверт – с такой же сливово-красной печатью, как и в прошлый раз. Ее умные, чернично-черные глаза смотрели пристально и внимательно на девушку. Но в них не было и толики опасности – лишь смиренное ожидание. Юми, чуть разинув рот, все не могла прийти в себя. Как и откуда взялась эта сова? Как столь беззвучно подлетела, что, если бы не ее чудное свечение, девушка еще долго бы не заметила ее. Спустя пару мгновений, когда первый шок отступил, Юми тряхнула головой, на ослабевших ногах вставая с места. Она приблизилась в птице, по привычке, зачем-то кланяясь. Сова выгнула шею, подавая находящееся в ее клювике письмо. Но улетать она так и не обиралась. Тогда девушка сообразила, что, возможно, птица хочет, чтобы Юми раскрыла послание прямо сейчас. Взмокшими кончиками пальцев, она разломала печать, то и дело посматривая на реакцию посланницы. А та молча ждала. Поначалу строчки перед глазами размывались, Юми будто перестала понимать буквы, но откинув ненужное волнение, прочла следующее: «Милая Юми, как только я уладил все дела, сразу же спешу писать Вам. Еще раз хочу извиниться за отмену нашей встречи. К сожалению, иногда обстоятельства бывают таковы, что мы не в силах им противостоять. Я думаю, Вы это и сами в полной мере понимаете, но тем не менее… Приношу свои глубочайшие извинения. Если Вы не против, милая Юми, мы могли бы встретиться с Вами прямо сейчас? В тот момент, когда читаете это письмо. Я заберу Вас отсюда, и мы проведем всю ночь в одном замечательном месте, которое я уже давно хочу показать Вам. После, если милая Юми устанет от прогулки, я мог бы предложить Вам свой кров. А с наступлением утра, я доставил бы Вас обратно домой, тихо и не заметно, так, что никто даже не подозревал бы о Вашем отсутствии. Но если это предложение, прекрасная Юми, кажется Вам слишком спонтанным и сумбурным, предлагаю встретиться на этом же месте, в тоже самое время завтра или же послезавтра, когда моей милой мадмуазель будет удобнее. Я буду ждать сколько потребуется, но, признаться честно, уже не могу терпеть нашу разлуку. Хочу как можно скорее обнять Вас, закружить и зацеловать… Как примите решение, прошу Вас сказать о нем птице, доставившей это послание. С замиранием сердца жду Вашего решения. Ваш месье М.»