Благородная бабочка и колдовской огонь

Манджиро нес девушку на руках к выходу из леса, в сторону своего дома. Как бы клубок чувств из смущения и волнения бойко не трепыхался в юном создании, настраивая ее против этой авантюрной затеи, но желание остаться с мужчиной как можно дольше сметало любые сомнения. Юми хочет быть с ним, хочет встретить рассвет нового дня именно с ним. Она будет верить ему до самого конца. Каменный дом, к которому они пришли, расположился близко к лесу – достаточно было пройти несколько миль, как они увидели блеск стеклянных окон от маленького колдовского огонька Манджиро. Девушка была в волнительном предвкушении, ведь впервые идет в гости к мужчине, который не относился к ее дальним родственникам или друзьям семьи. Поэтому этот опыт был очень важен для нее. Жилище колдуна было не рассмотреть как следует в свете слабого огня, но по ощущениям Юми показалось, что он был больше среднего. Поставив маленькую мадмуазель на землю, Манджиро открыл тяжелую деревянную дверь, из-за которой в миг загорелся подвесной канделябр с десятком небольших свечей. Со всей галантностью и изящностью, на которую был способен мужчина, он негромко проговорил: – Прошу тебя в мою скромную обитель, милая Юми. И также учтиво добавил: – Пожалуйста, аккуратно переступай через порог. С первого взгляда было видно, что этот дом не принадлежит обычному купцу или мещанину. Каждая маленькая вещица тут вещала о том, что здешний хозяин – человек необычный. Мило обустроенный первый этаж для приема клиентов встречал девушку душистыми запахами дерева, трав и чего-то пыльного. Сразу же ударившие девушке в нос запахи леса исходили от висящих на веревках различных пучков травы, цветов и всяких веточек. Подобные пучки были повсюду – на полках с книгами, в вазе на круглом столике, в виде венка на стене. Все же, мужчина не соврал насчет того, что его профессия – аптекарь… Количество сухоцветов и прочего лесного добра тут было предостаточно. Также, как и книг, которыми был забит весь шкаф и парочка стопок даже, не поместившись, нашли себе пристанище в пыльном уголочке комнаты. Но еще более интересным для девушки стал стеклянный шкаф с множеством маленьких баночек, бумажных конвертов, свечей и прочего того, чего Юми даже не знала и впервые видела. Привыкая к незнакомой для нее обстановке, Юми вдруг почувствовала на своей талии мужскую руку, а над ухом прозвучал ласковый голос. – Присаживайся, а я заварю нам чай. Как в тумане она села за аккуратно застеленный белой скатертью стол, видя перед собой простую вазу с засушенными веточками каких-то растений. Присмотревшись, Юми увидела стебли мяты, лавра и несколько душистых цветов лаванды. Эта композиция очень отличалась от тех, что обычно находились в больших залах и библиотеке замка, поэтому она с интересом рассматривала сухие лиловые цветки и продолговатые зеленые листочки. Позволив себе немного больше, она пошуршала пальцами в букете, к своему удивлению найдя там один свежий розовый цветок. Однако дольше девушка не могла изучать содержимое вазы, так как с подносом вышел Манджиро. – Надеюсь, ты не будешь против – я сделал чай по своему усмотрению. Уверен, ты такого еще не пробовала! И колдун был абсолютно прав – юная мадмуазель пила чаи только либо в виде не самых приятных на вкус отваров, когда ее настигал какой-нибудь недуг, либо в качестве обычного черного чая, который привозили откуда-то из заграницы. Главным ее повседневным напитком все же было сладкое вино, поэтому любая светлая жидкость с бутончиками и лепесточками в чашке была для нее удивительной диковиной. – Благодарю, у него чудесный аромат. Я впервые буду пробовать что-то подобное, – девушка мило улыбнулась, подрагивающей рукой поднося чашку ближе, чтобы как следует насладиться сладковатым букетом ароматов чая. – К сожалению, ничего не могу предложить на десерт… Я редко ем что-то такое, – немного смутившись проговорил мужчина, отпивая глоток напитка. Юми тактично закивала головой, жестом левой руки показывая, что все в порядке. От волнения ее движения и мимика стали полностью такими же, как и на светских вечерах. Не торопясь дегустировать принесенное угощение, она снова глубоко вдохнула теплые пары, пытаясь разгадать его состав. – Кажется, я чувствую запах розы… – Ты права, здесь собраны бутоны чайной розы, лаванды, несколько лепестков гибискуса и отвар из шиповника, – ухмыльнулся Манджиро, с интересом наблюдая, как его милая Юми изучающе рассматривает заваренный им чай. Ее губы коснулись горячей розоватой жидкости, вкушая первые нотки богатого букета вкусов и ее глаза тотчас же округлились. – Такой вкусный! – в приятном удивлении воскликнула она. Манджиро хрипло рассмеялся в кулак. – Что-то не так…? – Юми сильно смутилась, мысленно вонзая в себя иголки за излишество в эмоциях. Но мужчина смеялся совсем по другим причинам. – Нет-нет, просто ты так разволновалась, и я рад, что ты наконец немного расслабилась. Ты впервые гостишь вне высшего общества? – Да, ты прав… – девушка легко улыбнулась, радуясь тому, что он относится к ней с пониманием. – Для меня многое…что связано с тобой происходит впервые, поэтому… Манджиро учтиво кивнул головой, в знак того, что он понял о чем она. – Как и для меня, – с мягкой улыбкой на устах добавил он, отпивая еще глоток. Двое с минуту помолчали, давая друг другу время привыкнуть к новой обстановке, в которой оказались. Юми почему-то очень раздражал этот милый столик, который разделял ее с Манджиро. Ей было намного привычнее, когда она находилась рядом с ним: стоя напротив или сидя в обнимку, – абсолютно не важно, но не тогда, когда этот злосчастный стол создавал некомфортное расстояние между ними. Это будило в ней не самые приятные воспоминания о семейных и светских застольях… И вдруг из вязкого омута мыслей ее вытянул легкий толчок под столом. Манджиро ткнул ножку девушки носком своего ботинка. – Эй, не переживай так. Здесь тебе нечего бояться, тут тебя никто не укусит и не съест, – на последних словах он скорчил смешную рожицу и забавно зашевелил пальцами, чтобы заставить Юми развеселиться. И это подействовало. Она чуть прыснула смехом в ладошку. – В моем доме нет даже ядовитых зельев или каких-то проклятых артефактов – все довольно обычное. Спокойствие и легкость, с которой говорил Манджиро действительно помогли Юми почувствовать себя лучше, а упоминание магических вещей породило в ее любопытной головке несколько вопросов. – Если у тебя нет зельев, то чем тогда занимается аптекарь? Он чуть задумался, отвечая: – В целом, я не совсем аптекарь. Это больше прикрытие. Я колун-травник. – Травник? – в изумлении спросила мадмуазель, открывая для себя новое про возлюбленного. – А как это? – Ну… обычно травники посвящают себя изучению различных трав и тому, какими они обладают свойствами. – Ох, вот как. Я немного об этом знаю, но всегда думала, что они только коллекционируют их…ну или мешают зелья, или что-то в этом роде. – Ха-ха, не совсем. Думаю, ты могла перепутать коллекционирование с «травником», в который записывают характеристику собранного сырья. Это как некое небольшое пособие по свойствам трав, их особенностям, способу хранения и прочего. А если говорить за деятельность травника, то если человек заинтересован в лекарстве, то да, он будет и зелья варить, и практиковать целебные рецепты отваров, настоек, мазей и так далее. А если он хочет заниматься черной магией, то тут ты тоже права – травы будут для него основой для заговоров, наведения проклятий и другого нехорошего… Заслушавшись речью мужчины, Юми и вовсе забыла думать о своих тревогах и терзаниях. Разговаривая с Манджиро, сидя вместе с ним за столом, даже это неприятное чувство дистанции растворилось, сменяясь теплом и душевностью их поздней посиделки. После колдун рассказал своей гостье о том, что на самом деле, он никогда не планировал связывать колдовство с травами, но его дед, который был большим специалистом в этой области, с детства его многому научил, и так сложилось, что теперь травник – это для мужчины часть профессии. – Но в целом, я совмещаю лекарство с борьбой против темных сил. Изначально мне больше нравилась тема изгнания духов, снятия проклятий и даже изучение демонологии, но… – Манджиро неловко почесал затылок, – так уж сложилось, что по большей части я обычный деревенский колдун. К сожалению, здесь случается не так много случаев активности призраков и других потусторонних тварей. – Но тебе бы хотелось…как это правильнее сказать… Выйти на новый уровень в профессии? – спросила девушка, пытаясь спрятать радостную улыбку за прозрачным стеклом чашки. – Да! Очень хотелось бы. Легче всего, конечно, переехать в какую-нибудь местность, где аномальные ситуации случаются чаще всего, но это самый простой путь, поэтому я больше хотел бы стать настолько известным колдуном, чтобы люди сами ко мне приезжали из самых дальних уголков страны… Это было бы замечательно. Мужчина как-то мечтательно уставился в потолок, нежно улыбаясь своему желанию. Девушке нравилось, когда Манджиро рассказывал о себе, своих целях и планах на жизнь. Казалось, Юми и сама перенимает от мужчины его запал и энергию двигаться вперед. А для нее, как для юной души, которая только начинала свой путь, это было немаловажно. – А чем отличается колдун от травника? Спустившись с облаков своих мечтаний, Манджиро встрепенулся, забавно растерявшись. – Эм-м…ну это считай, одно и тоже, просто травник – отрасль, а колдун – профессия. Как, например, ведун или ясновидец может быть тоже колдуном, но заниматься предсказыванием будущего, а шаман – вызыванием духов природы, проведением ритуалов и так далее… Юми оживилась, слыша новые интересные слова, чувствуя, что ей очень нравится погружаться в незнакомую для нее сферу, поэтому с желанием узнать больше, спросила: – Тогда получается, если ты не занимаешься зельями, то делаешь лекарства? – Да. Лекарства, защитные мешочки, обереги, иногда зелья. Но не ядовитые, – он усмехнулся. –Еще травы бывают нужны для обрядов и заклинаний, но, как я уже говорил, к сожалению, применять их для такого мне приходится крайне редко, – заметно изменившись в лице, мужчина разочарованно окинул взглядом всю свою коллекцию магического сырья, спрятанную за тонким стеклом витрины. Юми заметила его грусть, поэтому поспешила извиниться: – Прости…я…мне просто очень интересно то, чем ты занимаешься, так что… Я не хотела затрагивать проблемную тему, прости. Манджиро вскинул в удивлении брови. Он не думал, что Юми примет его расстроенный вид на свой счет. – Нет-нет, это я должен извиниться. Мне приятен твой интерес ко мне, так что я благодарен за это. Вероятно, я наскучил тебе этими скучными рассказами. Лучше расскажи о себе и своей жизни. А вот этого девушка ожидать никак не могла. Манджиро улыбнулся ей так тепло и нежно, что у нее больно сжалось сердце. Юми было очень приятно и в то же время стало тяжело на душе. Она заметно смялась от смены темы, уходя куда-то глубоко в себя. Взгляд живого голубого озера стал ледяным и отстраненным – девушке не очень хотелось вспоминать то место и тех людей с которыми ей приходится проживать, поэтому его вопрос поставил юную душу в глухой тупик. Мужчина заметил, как прекрасное лицо возлюбленной исказил сковывающий холод и легкая фрустрация, поэтому захотел немного утешить ее. Ненавязчивым движением, он протянул ей руку раскрытой ладонью вверх, безмолвно прося сделать тоже самое. Юми слегка удивилась. Неловко, словно впервые, кончиками пальцев она коснулась чуть шершавой ладони, нежно, но крепко беря его за руку. Она будто набиралась сил и энергии от него. – Все в порядке, ты можешь рассказать мне обо всем, что тебя радует и беспокоит. Я сейчас здесь и с тобой, готовый слушать. Эти слова были и медом, и дегтем для милой мадмуазель. Юми хотелось бы рассказать мужчине о Френсисе и Джои, об их маленьких приключениях. Как они с парнем любят тайком проникать в кладовку на кухне и пробовать всякие вкусности и сладости. Как вместе перемывают косточки противным гостям и их высокомерным маленьким отпрыскам, которые уже с малых лет считают себя великими мира сего. Как она с Джоелл каждый вечер обсуждает сюжет недавно прочитанной книги, как девушка дает ей разные советы и просто поддерживает каждый день, не давая Юми полностью утонуть в духоте и грязи напыщенного мира знати… Но…больше чем наигранная и слащаво-приторная светская жизнь, Юми расстраивало то, что она никогда не сможет назвать этих двоих в полной мере своими друзьями. Как бы они ни были близки, но между их троицей всегда будут эти невидимые стены неравенства, которые никто из них не в силах разрушить. Джои никогда не обратится к Юми как к своей подруге, а Френсис не назовет ее просто по имени. Они навсегда останутся ее слугами, а она – их госпожой. Юми казалось, что она принимает это и понимает необходимость такого отношения, но… Это не отнимало того факта, как больно ей было колыхать давно осевшие на дно мысли об этом… Юми горестно свела брови, улыбаясь дрогнувшей на губах печалью. Ее взгляд уперся в их стиснутые с Манджиро ладони, и тут же прояснев, она натянула привычную ей не естественную улыбку. – Все в порядке, спасибо. Просто мне не кажется, что я могу поведать тебе что-либо интересное. Все совершенно обычное и скучное…даже очень. Ты ведь и сам, наверное, знаешь, как надменно и высокомерно ведут себя подобные нам… Так что… Манджиро накрыл ее ладонь своей, окутывая девушку ласковым теплом, которое, кажется, стало последней каплей. Тепло его рук сжало девичье сердце до невозможного сильно, что из васильковых глаз прыснули хрустальные слезы. Она резко отвернулась, вырывая руку из его нежных объятий. Ситуация стала очевидно напряженной и Юми беспощадно корила себя за проявление слабости в присутствии мужчины. До боли стиснув зубы, она понурила темноволосую головку, пытаясь проглотить рвущуюся наружу гниющую боль. Как постыдно, как недостойно… Тихий скрип ножек стула о пол заставил девушку испуганно содрогнуться, а мягко обвившие ее плечи мужские руки – удивиться и обомлеть. Обнимая Юми со спины, Манджиро уткнулся в ее шелковистые волосы, оставляя на них свой легкий отпечаток поцелуя. Маленькая мадмуазель несмело повернулась к нему вполоборота, слыша над ухом тихие, пронизывающие душу слова: – Прости. Мне не стоило напирать на тебя с расспросами. Я чувствую, как тебя гложет внутри боль, я должен был раньше это понять. Прошу, прости мою… – Нет, пожалуйста, не извиняйся. Не извиняйся так, – Юми ухватилась за его руку, пряча за ней свои влажные глаза. Девушке было невозможно слушать эти треклятые почтительные обороты. Не от него, только не от него. Для нее это было слишком. Мужчина присел на корточки, отнимая девичье личико от своей руки. Он нежно провел подушечками пальцев по розовым щекам, стирая с них следы ее печали. Добродушная улыбка Манджиро и его забота совсем не вязались у Юми в голове. Ей казалось, будто мужчина стал миражем, призраком из ее сна, который она видела наяву. Он не злится, не кричит, не ругает ее. На его лице нет ни капли разочарования – лишь доброта и искреннее сочувствие. – Милая Юми, все хорошо, тебе не нужно сдерживаться в моем присутствии. Только не в моем. Я люблю и принимаю тебя такой, какая ты есть. Не в силах что-либо ответить, вместо тысячи слов она прильнула к нему, обнимая дрожащими руками. «Я люблю и принимаю тебя» – слова, сказанные ей, но будто не про нее. Повторяя себе их из раза в раз, Юми пыталась распробовать их, понять. Примеряя на себя его доброту, она сильнее прижалась к мужчине, срываясь на громкий всхлип. Сквозь надрывистый тихий плачь, прозвучало светлое и искреннее «спасибо». Все же, им обоим есть о что скрывать в своих сердцах. У них обоих есть неприятный осадок боли внутри, который было сложно принять и невозможно забыть. Но эти преграды не разрушат их, а сделает только сильнее. Когда девушка успокоилась, Манджиро предложил ей лечь спать. Время и правда было уже очень поздним. До рассвета оставалось меньше четырех часов, а ей бы следовало немного отдохнуть после длительного и насыщенного путешествия. Юми шмыгнув носиком, кивнула, с помощью мужчины поднимаясь на ноги. Ей все еще было неловко смотреть ему в глаза после ее непредсказуемой сцены рыдания, но все же, осмелившись пересечься с ним взглядами, девушка наткнулась на его абсолютно непринужденное и расслабленное лицо с мягкой полуулыбкой на устах. Кажется, его разочарованность и гнев она себе всего лишь придумала. Манджиро провел Юми вверх по лестнице, где находилась его спальня. Девушка еще не в полной мере понимала, что переступает очередную важную черту, но зародившееся в ней еще в тот момент, когда ступала на порог его дома, терзание из-за того, что что-то должно случиться, начало постепенно пробуждаться в ней. Юми доверяла Манджиро и была готова вверить ему всю себя…но ведь волноваться никто не запрещал, так ведь? В простенькой комнатушке, без каких-либо излишеств, так же, как и на первом этаже, магическим способом загорелся одинокий огонек от масляной свечи. Юми стеснялась смотреть по сторонам, поэтому единственным из интересного, что смог уловить ее взгляд были узорчатая накидка из синего шелка на ложе с золотыми помпонами и большой венок, как внизу, из разных трав и веток. Здесь витал знакомый уже девушке запах лесных богатств, но…кроме них и ароматной свечи, спальня была пропитана чем-то еще. Был пропитана им, его запахом… Юной мадмуазель было сложно поверить, что прямо сейчас она находится в покоях мужчины, в самом интимном месте его жилища, поэтому из-за бьющего в висках волнения, она не с первого раза услышала голос Манджиро. – …можешь пройти сюда и переодеться, умыться. А я пока расстелю тебе постель. Он указал на дверь, находящуюся позади него. Она была совсем темной во мраке комнаты, поэтому Юми не сразу ее заметила. Как и своего багажа, который лежал возле массивной тумбы напротив кровати. Наверное, Манджиро захватил его, когда они собирались подниматься наверх. Скромно кивнув головой, она подхватила свою сумку, открывая тугую деревянную дверь. Как девушка и ожидала, канделябры с длинными свечами зажглись сами собой. Это была совершенно маленькая комнатка с каменной ванной, деревянным стульчиком, тазом с водой и еще одним стулом, где лежали белые махровые полотенца. Оглядевшись, Юми поставила сумку на пол, начиная раздеваться. Выйдя обратно, освеженная, в молочно-шелковой сорочке, она увидела аккуратно расстеленную белую постель с большой подушкой. У окна стоял Манджиро, который, видимо, подготавливал отдельное спальное место для себя. В комнате все также горела одна единственная свеча, но теперь Юми казалось, что атмосфера здесь стала немного другой – более уединенной, интимной… Видя мужчину, который собирался спать не в одной с ней постели, в ее голове невольно промелькнуло: «Неужели что-то не случится…?» Озадаченно смахивая неловкие мысли, Юми негромко обратилась к нему: – Если ты не против, я оставила свое платье там, на стуле. А еще…твоя накидка, которую ты в прошлый раз дал мне. Вот она, спасибо за нее… – она протянула ему темный сверток, почему-то сейчас боясь заглядывать ему в глаза. – О, а я уже и забыл о ней. Рад, что она пригодилась тогда, – а мужчина, кажется, и вовсе не испытывал волнения. – Можешь укладываться, сейчас я переоденусь и погашу свет. Манджиро достал из небольшого сундука ночную рубашку и скрылся за скрипучей дверью. Постель была не такой мягкой, как у нее дома, но она казалась Юми намного удобнее. Белая простынь была ровно выглаженной и приятной на ощупь. А висящий над изголовьем венок источал резковатый, но успокаивающий запах лимона. Наверное, он был сделан из мелиссы. Также девушка заметила знакомые ей уже веточки лаванды. Эта настенная ароматная композиция заставила ее непринужденно улыбнуться и вздохнуть более спокойно. Юми была уверена, что сможет заснуть здесь крепким сном. Но вот только преградой к ее блаженному расслаблению были беспрерывно вертящиеся в голове мысли о мужчине. Юми не могла не вспоминать всевозможные сцены из любовных романов, где героиня оставалась наедине со своим избранником, в последствии познавая таинства близкой любви… Ей казалось, что она уже готова к этому, что может перейти на другой уровень отношений с Манджиро, но… Все больше думая об этом и представляя это в голове, девушка понимала, что вместо желания в ней колышутся страх и неуверенность. Однако еще сильнее ее сердце билось в тревоге от того, что не знает, как правильно сказать об этом самому мужчине… Вот чему Юми не учили, так это тому, как вести себя в таких ситуациях. «Но если он не собирается спать вместе со мной в одной постели, то и этого не будет, верно?... Однако, разве это не должно случиться сейчас, когда мы будем ночевать в одной комнате? Я не понимаю…» Из глубокого анализа происходившего девушку вывел все тот же скрипучий звук дерева. Манджиро был в простой светлой рубашке из грубой ткани с заплетенным в легкий хвост волосами. Он окинул Юми беглым взглядом, отмечая про себя какая она красивая в неглиже. Он оперся рукой о тумбу, пересиливая себя, чтобы не заглядеться на девушку дольше позволенного. Тихо, почти шепотом, чтобы не нарушить витающую вокруг уютно-меланхолическую атмосферу, колдун обратился к ней: – Хочешь, могу помочь тебе убрать волосы? С распушенными, наверное, будет не очень удобно спать. Это предложение из его уст несколько озадачило и удивило юную мадмуазель. На мгновение потерявшись, Юми быстро захлопала ресницами, чуть приоткрыв губы. Находя нужную ниточку мысли, она обрывисто ответила ему: – Да, пожалуйста… Щеки предательски покраснели. – Я могу взять гребень из твоей сумки? – Да, к-конечно… Ладошки взмокли, а мысли снова зашлись ходуном. Сидеть к мужчине спиной и чувствовать его руки у своей головы было непривычно, но приятно. Трепетное колыхание в груди добавляло всей ситуации особенного настроения и некой романтичности. Не удержавшись, Манджиро кончиками пальцев провел по девичьим волосам, задевая легонько мочку ушка, заставляя ее сердце забиться еще быстрее, а из груди вырваться рваному выдоху. Манджиро и сам, закусил губу, чувствуя, как по его телу табуном пробежали сладостные мурашки… – На самом деле, я не большой мастер заплетать волосы…могу только сделать простую косу, – он старался, чтобы его голос не выдал в нем того наслаждения, что он испытал, прикоснувшись к девушке, поэтому стал говорить еще тише, сильно хрипя. Юми спиной чувствовала исходящее от него напряжение и снова сильно покраснела. Благо, мужчина не мог этого видеть… – Хорошо…коса подойдет, – как можно ровнее произнесла она, уже предвкушая, как его длинные пальцы снова зароются в ее густую копну. Плавно проводя мягкой щеткой по струящимся волосам, Манджиро старался, чтобы из-за легкой дрожи рук, он не сделал Юми больно. Аккуратно расчесывая и без того не спутанные волосы, он поделил их на три равные части. Мужчина плотно стиснул губы, ругая себя за несдержанность по отношению к любимой. Он не мог себе позволить большего, но и удержаться от удовольствия коснуться ее, когда она так привлекательна…тоже не мог. Стыдя себя за недостойное взрослого мужчины поведение, он глубоко вздохнул, успокаивая тело и разум. Когда он почти закончил, Юми вдруг спросила его: – М-манджиро…а мы…мы не… Слова давались ей с титаническим трудом. Она точно не знала для чего Манджиро все это затеял: в качестве прелюдии или как обычное проявления заботы, но если она сейчас не убедиться в его намерениях, то не успокоится никогда. – Что?... – встав как вкопанный, мужчина не сразу понял, о чем девушка говорит. Однако, переступая через ужасное смущение, Юми не сдавалась, продолжая: – Я имею в виду, не будем ли мы…ну…заниматься… – от эмоционального перенапряжения, девушка кажется, почти перестала видеть. Она уже десять раз прокляла себя за то, что завела эту тему, ведь слова приходилось силком доставать из горла. Даже если бы она до утра оставалась в неведении, это казалось намного лучшим, чем ее несвязное и скомканное лепетание сейчас. Манджиро вдруг передернуло. Он понял, что своим поведением мог заставить Юми неправильно трактовать его действия. Трезвея от охватившего его наваждения, мужчина мысленно дал себе пощечину, тут же успокаивая любимую: – Я не посмею сделать что-либо без твоего согласия, милая Юми. Пока ты сама не попросишь меня…я ничего не сделаю. Мужчина целомудренно поцеловал маленькую мадмуазель в макушку, прося прощения за это недоразумение. Юми облегченно вздохнула, чувствуя, как дышать стало значительно легче. Прикрыв устало веки, она выровняла дыхание, оборачиваясь с густо покрасневшими щеками к мужчине. – Ну как я выгляжу? – …Как чудо, – на выдохе выдал Манджиро, дрожащими губами целуя Юми в лоб, нежно прижимая ее к груди, обнимая. Когда свеча погасла, остались лишь они и звенящая тишина. Свет луны из окна скупо проникал в комнату, давая предметам смутное очертание. Его ласковое «доброй ночи» мягко поставило точку этого длинного дня с щепоткой волшебства, одеяла обняли тело теплом, терпкая мелисса дурманила разум, настраивая его на сладкий сон… Но… – Манджиро… Легкий шепот тронул гулкую тишину, рассыпаясь в ней на мелкие частицы. – Да? – Прости…что расплакалась сегодня, хотя было все так хорошо и ты был так добр ко мне, а я… Дрожащий шепот наполнял темную тишину капельками тревоги, но его режущая низкая хрипотца успокоила ее: – Не думай об этом. Спи спокойно, милая Юми, все в порядке. Тихое «спасибо» расплылось светлым пятнышком в масляной густоте ночи, которая становилась еще темнее, от наплывающих туч. Бархатистые благовония лаванды и мелиссы, убаюкивающие звуки шелестящего дождика стали нежной колыбельной для ее уставшего, воспаленного новыми впечатлениями, разума.