Благородная бабочка и колдовской огонь

Утро нового дня началось с солнечно-лимонных жидких лучей рассвета и его хриплого глубокого тембра… Слабо, едва приходя в себя от крепкого сна, водянистый мутный свет ударил Юми в глаза, заставляя ее сонно скрючится в теплых одеялах. – С добрым утром, милая Юми. Пора вставать, – полу шепча над ней произнес колдун, поправляя растрепавшиеся за ночь волосики девушки. Вставать было совсем не охота: все тело ломило, вялой болью пронзая до самых костей, голова была тяжелой как свинец, веки отказывались хотя бы немного приоткрыться. Что-то слабо бормоча, Юми уткнулась лицом в подушку, плавая между сном и реальностью. Его утренний голос снова пытался достучаться до нее, звуча уже совсем близко к юной мадмуазель. – Милая Юми…как долго Вы еще собираетесь занимать мою постель? – в шутку вежливо обратился к ней мужчина, зарывшись носом в ее волосы. Юми шелохнулась, а почувствовав, как теплые губы Манджиро осыпают игривыми поцелуями ее волосы, шею и плечи, запорхала юркой бабочкой в белых простынях, хихикая и сонно постанывая. Когда ему все же удалось поднять ее тело с кровати, девушка без всяких стеснений, забывая про всю неловкость минувшей ночи, слилась с мужчиной в полноценном поцелуе, жадно упиваясь его губами, как оголодавшая. Девичьи пальчики смело коснулись светлых волос, с наслаждением поглаживая их, зарываясь в самые корни. В какой-то момент Юми даже показалось, что она услышала его приглушенный стон. – Вот уж действительно «доброе утро»… – взбудоражено посмотрел на девушку Манджиро с нескрываемым огнем в глазах, когда с трудом отстранился от нее. Но пока девушка не успела прийти в себя от буйства, ее разгоряченного ранним пробуждением разума, с абсолютно невинным тоном он шепнул ей в самое ушко: – Я подготовил для тебя воду и полотенца. Как будешь готова – спускайся, завтрак ждет тебя. Нежно чмокнув Юми в щеку, он с хитрой и довольной ухмылкой встал, скрываясь в дверном проеме. А девушка, зардевшись подобно спелому помидору, все пыталась очнуться от захватившего ее пылкого наваждения, шумно дыша и щурясь от утреннего солнца. Как мужчина и сказал, внизу ее ожидал скромно, но аккуратно накрытый стол. Чашка парующего чая, ломоть хлеба с маслом и тарелка лесных фруктов и ягод выглядели особенно аппетитно, учитывая то, что Юми ничего не ела со вчерашнего дня. Чуть поежившись от сырой прохлады первого этажа, она, лучезарно улыбаясь, села за стол, благодаря хозяина за еду. – Какой в меню чай сегодня? – задорно спросила она, с небольшим смущением смотря на Манджиро. – Сегодня зеленый с мятой и сухофруктами для бодрости и энергии на целый день, – подхватил ее веселый настрой мужчина, улыбаясь в ответ. Девушке было неловко за ее своевольное поведение по пробуждению, но видя его в хорошем настроении, она шире растянула розовые губы в улыбке, чувствуя, как ее наполняют теплые уют и счастье. – А ты разве не будешь есть? – заметила Юми, не наблюдая на столе второй чашки и куска хлеба. – Нет, я позже поем, – просто сказал он, зевая в ладонь. Юми молча кивнула, ненавязчиво облепливая мужчину взглядом. Сонный и немного помятый, с непослушными волосами, он выглядел по-особенному комфортно и уютно. Завязки на рукавах и вороте рубашки вяло болтались, норовя вот-вот развязаться, добавляя его виду домашней простоты и легкости. Милый добродушный мужчина, по нему даже не скажешь, что род его деятельности – колдун-травник, заинтересованный в сражении с темной магией… И только длинные рельефные пальцы, усыпанные черными и серебряными кольцами, вещали о его принадлежности к специфической профессии. Юми, по привычке, ела не спеша, наслаждаясь сладостью спелых маленьких яблочек, диких груш и ароматом свежей земляники. Этот негустой завтрак разительно отличался от ее обычного приема пищи, но отчего-то он ей нравился намного больше. Отпивая глоток терпковатого чая, девушка хотела тайком поглядеть на Манджиро, но наткнулась на его ласковый, немного томный и глубокий взгляд, который аккуратно изучал каждое ее маленькое движение. Не одна она пользовалась случаем, сидя за столом… От того как глаза колдуна потемнели, брови опустились, а улыбка по-кошачьи хитро растянулась, Юми легонько вздрогнула, повторяя его загадочно-хмурую мимику. – Манджиро, ну признайся. – В чем, моя милая Юми? Они пульнули друг в друга искристыми взглядами. – Что ты тоже хочешь кусочек яблочка. Юная мадмуазель показательно откусила сочный ломтик, кончиком языка облизав губы. Она сама не особо понимала, куда ведет эта внезапная игра, но все ее нутро так и просило о небольших шалостях. В этом ведь нет ничего такого, верно? Глаза Манджиро, которые были и так темными, кажется, совсем сгустились в красках. Рукой он пытался прикрыть его развратно натянувшуюся ухмылку, которую сдерживать было просто невозможно, как бы он не старался. Говорят, ночь – это время озорства и безудержности, но в их случае что-то пошло совершенно не так… Их милый невинный завтрак приобретал новые оттенки. Нетерпения и… Мужчина больно закусил щеку изнутри, чтобы прямо сейчас не сорваться и не сделать какую-нибудь необдуманную глупость, поэтому смиренно наблюдал, как девушка намеренно соблазнительно доела этот несносный кусочек яблока. – Так что, точно не хочешь?... – Ну, разве что совсем немного… Сама не зная как, Юми уже очутилась на мужских коленях, ненасытно поглощая его губы. В прочем, как и он ее… Что-то глубоко сидящее в ней отчаянно рвалось наружу, желая что-то важное сказать Манджиро. Что-то, что было таким мучительно-болезненным, тяжелым и рвущим влюбленную душу на части. Возможно, она и не была готова к большему, но под конец…ей очень хотелось насладиться им как следует. Как следует запомнить красивые, на кончиках пальцев чуть прохладные руки… Суховатые, но нежные губы и извилистый проворный язык, который снова и снова окунал ее воспаленный разум в сладкий омут еще неизведанного наслаждения. Юми просто очень не хотела расставаться с ним… Не хотела прерывать тот сладостный миг счастья, который она ощущала рядом с ним… Все же оторвавшись друг от друга, девушка, тяжело дыша, в печальной гримасе поджала опухшие губы. – Что-то не так…милая Юми? Ласкающий слух хрипловатый голос. Нежный горячий взгляд. «милая Юми»… – Я…буду скучать… – чтобы скрыть безвольно намокающие глаза, она крепко обвила шею Манджиро, прерывисто дыша. «Только не плакать. Только не плакать. Хорошее никогда не длится долго, но в конечном итоге…всегда возвращается, так что мы расстаемся не навсегда. Поэтому не смей рыдать сейчас. Не смей…» Манджиро почувствовал ее смятенность чувств и начал медленно поглаживать по спине. Он все понимал. – Я тоже буду скучать, - глухо отозвался колдун, прикрывая глаза, чтобы как можно лучше запечатлеть момент их близости. – И ведь…ты мне еще так многого не рассказал… Например, как ты превращаешься в волка и сову… Как создаешь огонь, как все… Манджиро удивился. – Как ты поняла про сову?... Юми отпрянула от него, будто обиженно, надувая губки. – А что тут понимать? Та сова, которая приносила письма, и волк – одного цвета и похоже мерцают золотом. Тут все очень понятно, Манджиро, – произнося его имя, девушка светло улыбнулась. – Ай-ай…мой маленький секретик раскрыли… – шутя негодовал мужчина, с улыбкой смотря в бездонные девичьи глаза. – Я обязательно тебе еще обо всем этом расскажу. Обо всем, о чем захочешь. Так что не грусти, моя милая Юми. Тебе идет быть счастливой. Яркая вспышка дернула самую больно ноющую ниточку ее души. Несколько слезинок все же скатились по девичьим щекам, и Юми в неком приступе из нежности и грубости принялась расцеловывать мужские уста, оставляя на них свое прерывистое горячее дыхание. – Я люблю тебя, Манджиро… – Я люблю тебя, милая Юми.

***

После того, как они убедились, что собрали все вещи, колдун попросил подождать девушку снаружи – ем нужно было снова превратиться в волка. Сначала виконтесса не поняла почему он не сделает этого при ней, как и в прошлый раз, но сообразила, что при превращении может сильно портиться одежда… Поэтому она терпеливо ждала мужчину за дверью, блаженно вдыхая утреннюю свежесть туманного утра. Пока девушка топтала ножками влажную прохладную траву, любуясь мерцающей от россы пейзажем, вскоре из деревянной двери показалась уже знакомая ей волчья морда. При свете дня Манджиро сиял словно ясный луч солнца. А бледная туманность вокруг делала зверя похожим на какое-то мифическое существо из древних легенд. Он, как и тогда, медленно присел на землю, поджимая уши. Юми уже примерно понимая, как сесть на животное: приподняла подол платья, широко закидывая на него ногу. Держаться верхом было все еще тяжело, но прошлое волнение от сидения на звере стало меньше. – Эм… Манджиро. Если можно, я хотела бы попросить, чтобы ты бежал не так быстро. Я еще не привыкла к скорости… – она все ещё не была полностью уверена, понимает ли мужчина ее речь, будучи в этом облике, но когда он издал короткий лай, приподнимая уши, эти сомнения полностью исчезли. Из-за того, что бег в этот раз был более размеренным, юная мадмуазель могла не слишком прижиматься к телу волка, и свободно рассматривать только пробуждающийся лес, от которого веяло приятной свежестью ночного дождя. Общая сонливость давала о себе знать, но добавляла их утренней поездке немного зачарованной и в чем-то чарующей атмосферы. Хоть и несла с собой горечь их расставания… Пробивающиеся сквозь зеленую листву первые блеклые, но уже довольно теплые, солнечные лучики стремительными стрелами пронзали лесную толщу, поселяя и в сердце Юми немного умиротворяющего света. Девушка улыбалась новому дню, в который хотела принести частичку счастья и радости, которые получила от этого незабываемого свидания с Манджиро. Легонько погладив волка по холке, она весело пискнула, чувствуя как его пушистый хвост пощекотал ей руку. Они не буду отчаиваться и грустить. Не будут заливать сердца тоской разлуки. Ведь пока они живы и любят друг друга их счастье еще вернется к ним. И по-другому быть не может. Подбегая к черному входу, Юми не знала, что ее будет ждать в замке. Что случится сегодня, что будет делать, но отчего-то, чем ближе она приближалась к дому, светлая надежда смешалась в ней с опасливой тревогой. И только мимолетное воспоминание о золотом звере придало ей сил идти дальше, не останавливаясь и оступаясь. «Я справлюсь». На пороге виконтессу встретила Джоелл. Юми казалось, что ее ночное приключение длилось целую вечность и теперь она смотрела на все так, будто не видела этого места и девушку, с которой проводила каждый день, несколько лет. Горничная поприветствовала госпожу доброй улыбкой и сдержанным поклоном. В ее теплых глазах Юми увидела, что Джои тоже скучала по ней, поэтому, преисполненная самых нежных чувств, порывисто обняла ее. – С-с возвращением, моя госпожа, – неловко обнимая Юми в ответ обескураженно промолвила горничная. – Я вернулась, Джои! Замок графства Женевилье все еще дремал глухим сном. Только слуги уже во всю прибирали длинные коридоры, меняли цветы в вазах и застилали столы новыми скатертями, подготавливая его к новому сумбурному дню. Жизнь кипела и двигалась в своем тихо-суетливом темпе, пока господа нежились своих в постелях, видя взбаламученные сны после пышного ужина. Юми тоскливо улыбнулась, родным стенам, от которых сильно разило алкоголем, перегаром и чем-то еще не самым приятным. Несколько раз она пыталась заглянуть в лицо Джоелл, но каждый раз видела на нем только холодную сдержанность и некую отстраненность. Девушка улыбнулась про себя этому, будучи полностью уверенной, что все в порядке. Но только унявшаяся тревога колкой иглой кольнула ее, заставив удивленно округлить глаза. Нет, виконтесса не увидела кого-то из прислуг ее родителей и даже не саму графиню. У широких дверей к лестнице, ведущей наверх стоял Френсис, скрестив недобро руки на груди. Он кинул в сторону госпожи пронизывающий ледяной взгляд, коротко, почти нехотя, поклонился, и двинулся прочь, не преграждая Юми путь. Тогда девушка поняла, что ее небольшая тайна была известна лакею. На сердце ей тотчас же стало неприятно и гадко. Она еще раз посмотрела на горничную, желая услышать от нее хотя бы что-нибудь, но до самых дверей комнаты Юми она сохраняла молчание. «Все же, здесь уже что-то случилось, пока меня не было… Кто бы сомневался», - горестно выдохнула она, входя к себе в покои. – Джои! Расскажи, что тут было? Я чувствую, что произошло что-то… Бледноватые губы Джоелл легонько дрогнули. Это не ускользнуло от внимания юной мадмуазель. Она хотела уже поторопить девушку с объяснениями, но та начала говорить сама. – Конечно, госпожа, как пожелаете, но… Не желаете ли для начала сменить наряд и привести в порядок волосы? Хлесткая волна раздражения мигом поднялась в Юми, но также быстро угасла. По тихому и прозрачному голосу служанки она поняла, что было что-то очень неприятное… Подавляя злость и нетерпение, юная мадмуазель кивнула, ровно, почти без эмоций, проговаривая: – Давай, пока переодеваемся, ты все мне расскажешь, хорошо? – Как скажете, моя госпожа. Дела были довольно скверными… Из сдержанного и местами сжатого, для удобства, рассказа Джоелл, Юми узнала, что по решению ее матери вчера поздней ночью, после ужина, было шумное гуляние с большим количеством вина. Гости, которые уже почти месяц гостили в их замке, отменили свой отъезд и согласились на внезапное приглашение весело отдохнуть под конец. Были танцы, выпивка, шахматы и даже карты. Графиня отчаянно пыталась добраться к дочери и вытащить веселиться вместе со всеми, но Джоелл, как верная и преданная своей госпоже служанка, мягко, но настойчиво пыталась уберечь порученную ей тайну. За что и получила от графини… – Что? Не может быть, Джои, она же обещала больше не бить тебя! Покажи, покажи, пожалуйста, куда она тебя… Липкий и холодный страх окатил виконтессу с ног до головы, пробуждая ужасные воспоминания из прошлого, когда Джоелл уже доставалось от ее матери… – Прошу Вас, госпожа, не стоит так переживать. Графиня всего раз замахнулась и все… После, как мне показалось, она одумалась и больше не приходила посетить Вас. Так что, пожалуйста… Горничная увидела, что в глазах ее юной госпожи застыл сковывающий страх и горячие слезы. Как бы ей не хотелось скрыть правду о произошедшем, но принципы не позволяли девушке лжи. Джоелл нежно приобняла Юми за плечи, таким образом показывая ей, что все в порядке. – Пожалуйста, не принимайте случившееся на свой счет, госпожа. Все в порядке и закончилось мирно. Юми, почти не видя ничего из-за слез, громко всхлипнула, тихо прося у девушки прощения. Юная мадмуазель обещала себе, что больше никогда не позволит этой жестокой женщине причинить вред ее друзьям, но, все же… Посидев еще какое-то время безмолвно, Джоелл не спеша продолжила свой рассказ. Однако, особо знаменательных происшествий больше не было, кроме того, что Френсис в последствии смекнул что к чему, а молодой месье, сын одной из гостивших дам, поддавшись буйству хмеля, пришел подарить Юми букет цветов. – Каких еще цветов?! Откуда он их взял? – в миг разгорячилась новой волной эмоций девушка, неосознанно сжимая ладони в кулаки. – К сожалению, этого мне не дано знать, госпожа, но что касается цветов, то вот они, – Джоелл указала на дальнюю тумбу у окна, где стояла высокая ваза з не совсем опрятным букетом синих ирисов и оранжевых роз. Виконтесса яростно поджала губы, зло хмуря брови. Будь ее воля, она тотчас же нашла бы этого проклятого нахала и скормила ему эти уродские цветы. Тяжело выдохнув, девушка прикрыла веки, чтобы унять пылающий разрушительный огонь внутри. Как бы не было противно и обидно, Юми не должна распыляться эмоциями и излишне нервничать. Она решительно встала, не дав Джоелл закончить расчесывание ее волос, и подошла в плотную к злосчастному букету. – Какой кошмар. Проклятый убийца, так еще и подарил эти тошнотворные ирисы… Господи! Ненавижу ирисы!! – схватив несколько синих петушков, Юми с силой оторвала их от стеблей, кидая на пол. Это помогло ей унять бушующий пыл эмоций. Она обернулась к горничной, с жалостью и безмолвной мольбой смотря на нее. – Джои…как я устала… – Я понимаю Вас, госпожа… Прошу, позвольте еще немного закончить с Вашими волосами, и я уложу Вас спать. Сегодня завтрак подадут еще не скоро, так что у Вас будет возможность отдохнуть. Юми вяло кивнула, немного смягчившись внутри. Она выдавила из себя легкую улыбку, снова садясь в кресло. – И…не волнуйтесь, я скажу месье Клеману, чтобы разобрался с подарком месье Мартена, – учтиво сказала Джои, внимательно поглядывая на свою госпожу. Она, казалось, уже успокоилась. – Да, я буду очень признательна тебе за это. Прикажи ему, чтобы закопал их где-нибудь. Что б был проклят этот нахал Мартен… Нужно где-нибудь прибить табличку: «никогда не дарите мне цветы, а особенно ирисы!» Виконтесса прыснула смехом, а вслед за ней и Джоелл. Пусть новый день только начался, а Юми уже столько всего узнала и пережила, но это не отменило того, что девушка не собиралась сдаваться и отчаиваться. Она будет сильнее. Сильнее ее несносной матери, сильнее неприятных обстоятельств и гложущих далеко внутри чувств. Ведь в ее сердце все еще теплится то возвышенное, чуткое и нежное...что она испытала с Манджиро. Ради всего хорошего и счастливого, что ее ждет впереди, она не опустит руки. – Госпожа...если не сочтёте за грубость, позвольте спросить. Мягко завела речь Джоелл, уложив Юми в кровать. – Да, конечно. Спрашивай. – Как прошел вечер с месье Манджиро? – Ох... – Юми на мгновение погрузилась в радостные воспоминания прошлой ночи. – Это было... Волшебно.