В недра
11 января 2024 г., 12:51
Начало третьего дня Аль встретила в том же шатре, не совсем без приключений. В его центр всю ночь стояла странная суета: каторжники, меняясь друг с другом местами около печи, в полголоса переговаривались, в то время как кто-то ещё присматривал за лежавшим на полу Савро. Таким он был ещё с полудня прошлого дня, и лучше ему никак не становилось. Рабы поили его теплой водой и своими же пайками в надежде дать сил для работы единственному лекарю в лагере. Кто-то попытался выпросить у сторожей остатки настоек с перерыва или хотя бы лишний кусок ткани, но те лишь смеялись им в лицо, бранились на всю округу, а затем оставляли их не с чем.
На этот раз девочка была сторонним наблюдателем. К Савро её не подпускали, толкали и замахивались на неё кулаками. Когда же она оставляла свои попытки, рабы, не стесняясь в выражениях, бросали в след ядовитые фразы, пропитанные желчью.
— Дрянная девчонка! — кряхтел старик, пнув Аль в голень. — Вали прочь с глаз, пока никто за розги не взялся!
Ей пришлось отойти назад, но отступать она не хотела. Аль продолжала стоять перед каторжниками, преградившими ей путь до Савро.
— Целое несчастье, а не ребенок! — сказал всё тот же старик, обращаясь к товарищам. — Сама весь этот цирк устроила, теперь ещё и требует что-то. Из-за тебя он слёг! Грохнулся в канаву с водой, когда за тобой погнался! Слышишь, дура? Из-за тебя все беды!
Взрослые одобрительно кивали головами, награждая ребенка презрительными взглядами. Этот самосуд мог продолжаться всю ночь, но благодаря Фрилу, внезапно возникшему за спиной Аль, весь гомон сошёл на нет уже через секунду. Аваниец впервые за долгое время начал говорить на континентальном. Грубо и невнятно, но всё же заговорил, ввергнув всех находившихся в палатке в шок.
— Сил работать нет, но силы бить дитя есть, — сухо произнес Великан.
Фрил возвышался над головой Аль подобно каменному монолиту. Аваниец не использовал жестов, не двигал руками или головой, и по большей части стоял ровно, выставив сильную грудь колесом. Весь его вид давал понять, что просто так этого громилу с места не сдвинуть, даже если весь шатер вдруг на это решится. Аль казалось, что за ней находилась скала, надежная и всесильная.
Каторжники отпрянули от удивления. Нависшую вокруг напряжённую тишину прервал уже знакомый противный голос старика:
— Это она то дитя? — крикнул он, тыкая пальцем в грудь девушки. — Она — настоящая беда, несчастье! Волков на нас натравила, мальчишку прибить пыталась, после пыток Тавреля восстала из мертвых! Она кто угодно, но только не человек!
Затем старик склонился к лицу Аль. Перед ней мелькнуло два блеклых остекленевших глаза. Подняв хлипкий дрожащий кулак вверх, его уголки губ исказились в злорадной ухмылке.
— Вот бы тебя химероводу продали, ведьма. Тогда бы и жить стало легче, если бы около Савро никто б лишний раз не крутился.
Старик залился в зловещем хохоте, в то время как все прочие каторжники сменили свой гнев на милость. Все упреки в одно мгновение обернулись на паршивца, посмевшего желать ребёнку ужасной участи. Ещё не совсем потерявшие совесть взрослые были готовы наброситься на него, но вперед всех это сделал Фрил. Аваниец подхватил старика за ворот рубахи и чуть его им не задушил. Подлец кряхтел, но выбраться и дать отпор десятку рабов не мог. Жители шатра обступили его и уже были готовы самолично линчевать виновника, выгнав того наружу на всю ночь и оставив во власть мороза, но в последний момент в череде низких голосов пронзился крик Аль:
— Оставьте, оставьте его! Он же ничего не сделал!
Мужчины расступились, вновь переведя множество вопрошающих взглядов на девушку. Право командовать расправой было даровано Фрилу, поэтому аваниец первый задал соответствующий вопрос.
— Спасешь человека, что пожелал тебе смерти? — спросил он на аванийском, поднимая старика на ноги.
— Мало ли что он сказал, — негодующе ответила Аль, сердито сдвинув брови. — Вы все что-то говорите, но мы всё ещё рабы. Могли бы и раньше друг друга перебить, раз уж на то дело пошло!
Фрил отпустил ворот подлеца и хлипкое тельце грохнулось на сухую землю. Кто-то помог ему подняться. Суматоха замялась, голоса затихли. К Савро её в конце концов пустили и рядом с ним Аль просидела до конца ночи, тщательно перемалывая в руках череду и делая отвар для старшего братца. Сидевшие неподалеку Фрил и рабы с немым вопрошанием следили за тем, как девушка отпаивала больного и разговаривала с ним так, будто бы сегодня ничего не произошло.
К рассвету жар Савро отступил лишь на кроху, но в сознание он так и не пришел. Всю череду, что осталась у неё в карманах, она отдала Фрилу на тот случай, если не сможет вернуться из серных шахт к концу дня. На новость о её наказании он не отреагировал. Его единственным ответом стала молитва Тутхе о её спасении и защите. Ещё он подсунул ей в карман кусок хлеба, но та заметила это не сразу.
Незадолго до начала работы в шатер зашел сторож и забрал Аль с собой, собираясь отвести её по другому пути до спуска вниз. Вместе с ней в небольшой команде был Зуб и уже знакомый рослый юноша с серьгой, отправленных сюда за вчерашнюю драку и неповиновение приказу. Их сопровождала целая группа вооруженных охранников, с мечами и щитами наперевес.
У начала шахты их остановили напротив деревянного ящика. Сторожа сначала выдали рабам кожаные жилетки и наручи, а затем дали железные нагрудники, внешний вид коих особого доверия не внушал.
— И как эта пластинка защитит нас от тварей? — возмутился юноша с серьгой, постукивая по доспеху. — Её же обычная заточка пробить сможет!
— Радуйтесь, что хотя бы только пробьет, а не заколет насмерть, — рявкнул сторож, бросив на раба убийственный взгляд.
Ничего больше не оставалось. Аль впервые видела подобные доспехи. Обычно на шахтах единственную опасность представлял голод и рабы, а от этого никакая броня не спасет. Кожаный жилет спадал с неё и никак не хотел завязываться плотно. Обмерзшие пальцы раз за разом теряли тонкие веревки и всё приходилось начинать сначала.
Неожиданно перед ней возникла фигура юноши.
— Давай помогу, — сказал Зуб, хлопнув бурыми проницательными глазами.
— Ещё чего! Не первый день в шахтах торчу!
Девушка шлепнула навязчивого паренька по рукам. Она сама смогла завязать жилет на груди, стянув его как можно туже. После так же завязала наручи и надела нагрудник. Сразу же после этого всех рабов завели в шахту и сторожа, держа перед собой зажженный факел, вели всех в самых низ, до серных пещер. В узком проходе Аль и парнишка шли практически рука об руку, касаясь друг друга плечами. В этой тесноте, почувствовав возможность, они начали говорить как можно тише.
— Как твоя нога? — шепотом спросила Аль.
— Царапина, — горделиво ответил Зуб. — Да и тот баран не особо то и старался меня побить.
— Ага, и поэтому вчера ты просто отдохнуть лёг, — саркастично произнесла девушка, сдерживая смешок.
Зуб обижено шмыгнул носом. Воспоминания о проигранном бое заставляли его сердится, но злость эта была скорей игривой, нежели буквальной.
— Он меня в пах ударил… А так бы я победил.
Парень уверенно ударил себя кулаком в грудь. В следующую же секунду он споткнулся на раненной ноге и чудом устоял на ногах. На одной его штанине осталась огромная дыра от зубов гончей, а под жесткой тканью виднелась разорванная кожа, покрывшаяся слоем засохшей крови. Зрелище нелицеприятное.
— У тебя вся ночь была, и ты не удосужился хотя бы рану прикрыть? — обомлела Аль, бросив уничижительный взгляд на юнца.
— Зачем? Само заживёт.
— Знахарка говорила, что глубокие раны всегда надо промывать и закрывать, иначе в неё попадёт грязь. Рана загниет и потом ногу придется отрезать.
Зуб нервно сглотнул и перечить не стал. Словам Знахарки и ей самой он верил как родной матери. Для многих юношей с его банды она была наставницей, её словам поголовно придерживались все.
Идущий впереди сторож обернулся в сторону детей, пригрозил им кулаком и так же молча продолжил идти. По выражению лица мужчины было понятно, что если ему придется обернуться еще хоть раз — болтающих сбросят прямо в серную яму. Испытывать судьбу они не захотели, поэтому разговор был завершен.
Серные шахты уходили очень глубоко под землю. Спускаться туда было трудно, а сами пещеры были опасными для людей из-за той же серы, о которой Аль знала абсолютно ничего.
Спустя время узкие проходы привели рабов в самую настоящую пещеру. Над их головами угрожающие свисали каменные копья, а под ногами были разбросаны сломанные инструменты и съеденная ржавчиной броня. В воздухе витал запах чего-то тухлого, от которого Аль становилось дурно. То место, что она видела перед собой, было пугающе-завораживающим, в некоторых моментах таинственным, по большей части из-за гнетущей темноты и неизвестности. Единственные источники света находились у сторожей, но и их едва хватало, чтобы осветить хотя бы часть пещеры. Неразборчивые тусклые тени падали на влажные неровные стены и тут же исчезали во тьме. Детское воображение приписывало теням зловещие очертания различных монстров, что хотя бы раз приходили к ней во снах. Страх перед неизведанным медленно подступал к Аль, поднимаясь по венам вверх, в то время как её товарищ по несчастью казался вполне себе спокойным. Зуб, хромая на одну ногу, с интересом рассматривал стены пещеры и изредка оглядывался на нового друга. Его вообще можно хоть чем-то испугать? Со стороны казалось, что этот человек был готов на всё что угодно: от нападения на человека за кусок хлеба, до битвы со сторожем. Атаку гончей, кстати, он тоже вытерпел, но на счет этого им ещё предстояло поговорить…
Вход в пещеру обозначали тяжелые деревянные ворота. Сторожа остались возле них, пока рабы разбирали свои инструменты и готовились к работе. В руках Аль оказалась самая обычная кирка, без надломов и трещин, и небольшая металлическая емкость с кожаным ремнем, чтобы носить её на плече.
Взрослые ушли вглубь, оставив позади растерянных подростков. Аль хотела последовать за ними, но Зуб, схватив её за ворот торчащей из-под жилета рубахи, заставил девушку последовать в противоположную сторону. На все вопросы юноша лишь прикладывал к тонким губам палец, призывая «заткнуться и смотреть». Аль, у которой не осталось иных вариантов, решила сдаться и плыть по течению.
Его товарищ с серьгой остался на входе в шахту, о чем-то горячо споря со сторожами. Диалог был на полутонах, но это не отменяло его напряжённости. Юноша вышел из спора ни с чем, лишь зря помотав себе нервы. Это случилось как раз к приходу двух людей.
— Ну что, Люк, по старому пути?
Люк, в тот момент осматривавший своё снаряжение, резко развернулся. Это был невысокий человек, со средним телосложением и исписанной всевозможными шрамами кожей. Тёмно-русые волосы были собраны в крепкий пучок, а борода небрежно побрита, скорей всего каким-нибудь самодельным инструментом. Лицо Люка в тот момент, когда он пересекся взглядом с Зубом, сильно исказилось, показав всё возможное негодование и пренебрежение к сорванцу.
— Сильно же ты рад здесь оказаться, пока Хромой один в бреду валяется, — сурово и холодно обратился к юноше Люк, забросив на плечо кирку. — Если бы не твоя дурость, нас бы тут не было.
Аль почувствовала, как Зуб стал медленно отступать за неё. В один момент он из сильного и безбашенного бойца превратился в провинившегося мальчишку, а за вчерашним врагом он прятался только для того, чтобы пронзительный взгляд старшего перестал за ним следовать и не заметил проступившие на щеках предательские слезы. Хоть Зуб и не плакал, голову он склонил явно из-за вины перед Люком. Подбородок юноши коснулся груди, сам он, казалось, даже дышать громко боялся.
— И чего ты назад пятишься, раздолбай? — прикрикнул Люк. — Радуйся, что с ногой остался, значит работать сможешь. Малому хотя бы хлеба принесем.
Отчитав Зуба, Люк сразу же развернулся и направился вслед за остальными вглубь темной пещеры. Юноша, всё ещё находясь за спиной Аль, легонько толкнул её вперед. Видимо, парень хотел как можно больше отдалиться от старшего, используя Аль как живой щит. Девушке такой расклад не понравился, она сбросила его руки с её плеча и пошла дальше. Теперь уже она была зла на него.
— Зачем ты полез в драку, если знал, что не вывезешь? Ещё и с последним предупреждением, — сухо произнесла Аль.
— А что мне было делать?! — воскликнул разбитый в пух и прах Зуб.
— Была куча способов, чтобы всех обойти и не получить наказания! Ты бы мог сейчас остаться с Хромым, а не копаться в земле!
Девушка одарила друга сердитым взглядом и тот окончательно умолк, видимо, приняв тот факт, что облажался. Вместо него в разговор вклинился Люк, который вышагивал чуть впереди.
— Это всё потому, что ему все мозги уже давно выбили, магровка. С тех пор Терренс умеет работать только кулаками!
Мужчина неожиданно переключился с Зуба на Аль. На секунду он развернулся на неё и окинул хилое тельце оценивающим брезгливым взглядом.
— Действительно на пацана похожа. Не удивительно, что тебя на шахты вечно ссылают, — пробормотал Люк, остановив взгляд на длинных растрёпанных волосах. — После случившегося в темницах о тебе теперь каждый поперечный в курсе, не завидую тебе.
— А что в темницах случилось?
— Будто сама не в курсе, — вклинился Зуб, — Таврель словно помешался, только и толдычит про демонов! Из-за него даже хозяин вниз спустился! Жалко, что мы это пропустили… Хотя бы раз этому мерзавцу в лицо глянуть…
— Успеешь ещё, хозяин ищет слуг для своего молодняка к весне, — подбодрил младшего товарища Люк, после чего вновь переключился на Аль. — А ты приготовься, простой жизни у тебя больше не будет. Если только выясниться, что ты на самом деле не магр, тебя быстро заберут наверх.
— Не заберут, я же не маг, как Савро, — беспечно бросила Аль. — Хоть и хожу под ним, но магом от этого не стану.
— Ври больше. Как тогда ты псин вчера распугала?
Ведь действительно, вчера произошло нечто невероятное: стоило только собакам увидеть её поблизости, как животные тут же затрепетали в страхе. Несмотря на разъярённый голос хозяина и его приказы, псы шагу вперед не делали и лишь прыгали из стороны в сторону. В конце концов сторож смирился и все рабы, не скрывая своего разочарования, разошлись. В тот момент Аль осенило — псы боялись ни запаха волка, ни его крови, а её самой. По каким причинам и насколько давно в ней открылась такая особенность было непонятно.
Серная пещера была витиеватой и очень запутанной. От главного входа в разные стороны расходилось несколько туннелей, а в них самих находились десятки других путей. Чтобы не потеряться, каторжники оставляли различные знаки, указывающие в сторону выхода. Где-то это был нарисованный углём или красной глиной символ, где-то оставляли знак из сложенных вместе камней, кто-то выдалбливал в стенах засечки и много других вариантов, о которых лучше было бы узнать прежде, чем спуститься вниз.
Чем дальше группа уходила, тем меньше пометок становилось. Со временем остались только буро-красные стрелки Люка. Если судить по его меткам, то получалось, что мужчина вывел их на какой-то новый путь, до которого практически никто не добирался. Здесь их встретил очередной узкий проход, похожий на трещину в стене. Перед ним Люк внезапно остановился, оставив на камне красный крест.
— Ведьма идёт первой, — в приказном тоне выпалил мужчина.
Аль опешила. Зуб беспомощно обернулся на неё и ничего не ответил. Пришлось повиноваться.
— Коли боитесь, первой пойду.
Не снимая доспеха Аль протиснулась в щель. На той стороне она оказалась в очередной пещере, такой же темной и с запахом протухшей еды. Высоко над головой блестели влажные каменные шипы. Из глубины туннелей доносилось эхо падающих камней. В этом месте каждый шорох был слышен, любая капля воды оставляла после себя хоть и короткий, но звонкий звук. Повисшая вокруг громовая тишина невольно заставляла Аль думать, что даже её мысли в какой-то момент могут стать слышимыми для других. Она молчала, вслушиваясь в недра горы, задрав голову вверх и исследуя пещеру глазами. Проходов нашлось двое — один возвышался под самым потолком, на вершине крутого склона, а второй был на другом конце пещеры, более доступным и безопасным. Как раз-таки около него красовалась уже знакомая стрелка.
Охваченная любопытством исследователя и, видимо, привыкшая к полумраку, Аль решила зайти чуть дальше. Люк и Зуб на другой стороне трещины почему-то медлили и не торопились её догнать. Аль даже их голосов не слышала, словно за ней внезапно закрылась толстая дверь.
Дойдя до следующего прохода, Аль не выдержала и громко крикнула:
— Вы там долго ещё будете?
В ту же секунду все звуки возобновились. Послышался сухой бас Люка и бормотание испуганного Зуба. Первым из трещины показался юноша.
— Ты чего молчала то?! — тревожно пролепетал он, старательно пытаясь показать, что ему ничуть не страшно. — Взяла и замолчала, будто бы случилось что-то!
В ответ на лепет Зуба раздался монотонный голос Люка.
— Если бы на неё напали гоблины, то мы бы точно это услышали, Тер.
«Они используют меня, как пушечное мясо.» — пронеслось в голове пугающим осознанием. Люк вообще воспринимает её за человека? Он ко всем людям так относится или это особая привилегия для Аль из-за клейма «ведьмы»? Стало ясно, что в момент опасности этот мужчина просто сбежит, руководствуясь правилом «каждый сам за себя». Нужно быть с ним осторожней.
Помимо неблагонадёжности своих напарников Аль узнала, что пещеры всё-таки обитаемы. И более чем. Вместе с обычными подземными животными в темных закутках водились и монстры: гоблины и кротокрысы. Гоблины из-за долгого пребывания в темноте стали бояться света, а кротокрысы не любят воду и прочие жидкости. Обо всём этом Аль узнала только после того, как Люк протиснулся через трещину и сам всё рассказал.
Очевидно, что он понял, насколько зла была на него девушка. Он прекрасно понимал, что если бы вдруг за стеной поджидали бы гоблины, то Аль не смогла бы выбраться из пещер живой. Ему было плевать на неё и негодования Зуба, он просто смеялся с их реакции, будто бы та сделала что-то до ужаса уморительное и нелепое.
— Я то думал, что вы знаете, куда попали… В любом случае, Ведьма продемонстрировала всё на своём примере. Вы тут сами за себя. Поволноваться я могу только за Тера, и то если это не будет стоить мне жизни. А ты же, малая, отвечаешь за себя сама.
С этими словами Люк пошёл дальше по своим меткам. Следом за ним пошаркал Зуб, а Аль ещё несколько минут стояла посреди пещеры, проклиная себя за всё плохое и хорошее. Зачем она пошла с Зубом? Почему не осталась в центральных пещерах? На что она надеялась вообще?
Неожиданно прямо ей в лоб прилетел камень. Он не был большим, но его размера было достаточно для того, чтобы поранить её. Девочка вскликнула и прижала ладонь к голове. В ту же секунду из раны брызнула кровь. Из глаз рефлекторно потекли слёзы. Аль задрала голову вверх, в сторону второго прохода на вершине склона, в ожидании увидеть кротокрыса, сбросившего на неё каменный снаряд. Но вместо существа Аль увидела в глубине прохода свет. Где-то наверху горел огонь, и его свет показал на стене чью-то тень.
Аль помедлила. Какой-либо факел мог быть только у раба или сторожа, верно? Но сторожа остались у входа, двое рабов остались позади, а Зуб и Люк ушли вперёд… Гоблины факела делать не умеют, да и монстры сами по себе бояться света и огня… Следовательно, назревал вполне себе логичный вопрос…
Подняв голову во второй раз, Аль уже не увидела ни огня, ни тени. Вместо странного силуэта остался лишь едва уловимый запах крови… и шерсти. Не желая задерживаться ни на минуту, девочка побежала за Зубом, изредка оборачиваясь себе за спину.
