Легенда о Полумесяце и проклятом Ночью

      — У тебя есть семья? — спросила одна тень другую.       Горящий шар, заменявший в этом месте солнце, медленно поднимался вверх, зажигая факела в далеких башнях Города Мёртвых. Когда они только пришли сюда, вокруг царила вырвиглазная темнота, сейчас же две растерянные души грелись в теплых лучах непонятного светила.       — Есть, — ответил Монстр. — У меня есть мама и папа. Но они сейчас очень далеко… А у тебя?       — У меня есть матушка и мои друзья. Они всегда рядом, можно сказать, как семья.       Тень-Монстр опустила голову вниз, на кровавое море, мирно покоящееся у подножья горы.       — Повезло тебе, — с тоской в голосе произнесла она. — У тебя всегда есть к кому обратиться…       Тень-Демон, в отличие от собеседника, задрала голову выше, не желая отводить взгляда от поочередно загорающихся от «солнца» башен. Соприкоснувшись с его лучами, все стены и крыши начинали блестеть и искриться, словно были сделаны из чистейшего хрусталя. Сама же тень, продолжая любоваться мирным видом, без замедления ответила:

«Да, я всегда могу на них положиться.»

      Вместо лагеря Аль привели сразу же на ковер к начальству — в шатер надзирателя. Холодная, пропитавшаяся насквозь кровью лесного зверя, грязная и покрасневшим от слёз лицом она предстала перед Кастетом и ещё кучкой сторожей, собравшихся в спешке, ведь неожиданный побег раба средь бела дня поднял немало шуму. Окружившие её лица разнились как день и ночь: среди сторожей были писаные красавцы с аккуратными чертами, мужчины с легкими несовершенствами, а кого-то нельзя было отличить от лесного огра. Так и не понять с одной стороны, что хоть кто-то из них может оказаться пешкой рабовладельца. Они были разными снаружи, но внутри они все оставались подлыми кишрено.       Сам же Кастет, сорванный с шахт, сидел в центре шатра за небольшим деревянным столом с ножками из неотесанных брёвен. Лицо его было багровым и надувшимся от злости, а на руках и висках проступали вены. Сторожа и сами не были в восторге от того, что их всех созвали на поиски беглянки, поэтому в шатре царил тяжелый смрад желчи и гнева.       Аль вошла с прямой головой. На кандалы, цепи и проедающие её взгляды сторожей она не обращала внимания, будто бы те были частью её тела. Она даже не успела осознать, что смогла на мгновение вырваться на мнимую свободу. Но поделать с этим она ничего не могла, потому что внешний мир пугал её гораздо больше тяжелой работы, голода и побоев. «Лучше перестать думать. От этого мне только хуже.»       Сторож ударил девочку в колено и та опустилась на пол. Кастет поднял свой взгляд от бумаг на столе и заглянул Аль прямо в душу.       — Знаешь, для прогулок у нас есть отдельное дневное время, — сухо и недовольно прохрипел надзиратель, постукивая по столешнице костяшками. — И для этого не надо срывать рабочий процесс.       Аль задрала голову вверх. Холодный взгляд Кастета старательно изъедал замученную душу. Казалось, что он видит её насквозь, что может в любой момент сорваться с места и сожрать её живьем. Но Кастет вместо этого жестом приказал всем сторожам выйти из шатра. Те, вопросительно переглянувшись друг с другом, всё же решили не испытывать терпение начальника и тихо ушли. Сам же надзиратель грузно поднялся, обошёл стол и поставил табурет прямо перед Аль. Из кармана его жилета появилось что-то металлическое и неизвестное.       — Знаешь что это? — тихо прохрипел мужчина, склонив голову к самому лицу Аль. — Это кастет. Настоящий, из-за которого меня теперь помнит любой уважающий себя раб, хотя бы раз побывавший на моих шахтах. Если ударить им человека, то он все свои зубы не соберет. Я люблю им наказывать особо злобных нарушителей, которые слов простых не понимают.       Запах сильного перегара смешался с ароматом крови на одежде. Кастет умело крутил своё оружие на пальцах, едва ли не задевая лицо девочки. Он смотрел на неё, а она — на его руки.       Не прекращая крутить кастет, надзиратель взял Аль за подбородок другой рукой и потянул к себе. При попытках дёрнуться назад грубая рука сжималась сильнее. Он заставил её посмотреть на него и сам принялся разглядывать детское лицо.       — Ты такое милое и хрупкое создание, — почти что шепотом протянул Кастет, — У меня дочка была на тебя похожа, такая же наивная и ранимая… У тебя были родители? Наверное, нет, раз ты оказалась здесь…       Лицо надзирателя оставалось каменным и чертовски холодным, несмотря на то, что в голосе с каждым словом все сильнее и сильнее нарастала горечь.       — Дочка моя была очень похожа на мать, прямо копия, маленькое чудо эдакое… Однако, кто-то причинил ей ужасное зло, поэтому в один вечер её нашли в петле на опушке… Я так и не узнал, кто это был.       — Мне очень жаль вашу дочь, но причем здесь я?       Глаза Аль бегали из стороны в сторону, но Кастет был так близко к ней, что она попросту не могла не смотреть на него. Для неё надзиратель говорил не связанные между собой вещи. Кастет, дочка, жена, петля… Что это вообще значит? Главное, к чему? Аль не могла вырваться из его крепкого хвата, да и кандалы на руках ей изрядно мешали. Если вдруг он набросится на неё, то девушка не сможет защититься.       Маленький кастет остановился и повернулся в сторону Аль.       — Она была такой же как ты, — продолжил мужчина чуть громче и уверенней, ткнув пальцем в лоб девушки. — И поэтому я не могу допустить того же с тобой, Ника. А этот малыш поможет мне наказать тех негодяев, которые донимают тебя!       Надзиратель резко разжал руку. Аль резво отпрыгнула на пару метров назад. Цепь звонко звякнула о твердый настил, по металлу пробежались теплые блики от свечей. Начало цепи извивалось под ногой Кастета, не позволившего рабу отстраниться достаточно далеко. Своё оружие он продолжал держать в кулаке с грозным видом, будто бы уже готовясь избить парочку людей, обидевших его любимицу.       — Ну, Ника, есть кто на примете? Говори же, не бойся! Кто же ещё сможет защитить ребенка, как не сильный взрослый? Слышал я, что ты в терках с Семнадцатым и его дружками? Или же тот златовласый раб, что недавно захворал?       — Нет-нет-нет! Савро мой друг! — в ужасе воскликнула Аль, встав на четвереньки. — Не трогайте его, он ничего не сделал!       По морщинистому щетинистому лицу проскользнула загадочная тень. Искривленная нижняя губа дрогнула в ухмылке, не сулившей ничего хорошего. С какой-то кстати мужчина повеселел, окрылился, будто с тяжелым трудом найдя ответ на все проблемы.       — Так значит мальчишки? — продолжал допытываться он, нетерпеливо сжимая кулаки. — Кто из них? Только укажи, и я, так уж и быть, наведу порядок!       Девочка опасливо поднялась, цепь между ней всё ещё лежала на полу. Внутри неё что-то грызлось с новой силой. Потаённая на всех обида дала о себе знать, начав скрестись своими острыми когтями где-то в груди, под сердцем. «Неужели и вправду накажет? И мне ничего за этого не будет… А вдруг Пуо узнает? Мне тогда конец!» — размышляла девочка, наблюдала за заманчивым мерцанием кастета в руках надзирателя. А ведь Пуо она ненавидела всем сердцем. За то, что пытался тронуть Марлин, за то, что отбирал еду, за то, что избивал её толпой, боясь выйти один на один! Всех моментов и не вспомнить, но именно этому человеку девочка желала пыток Тавреля!       «Это будет достойная месть!» — злорадно закричала Аль внутри, приняв новое для себя жестокое чувство. Когда ей ещё выпадет шанс почувствовать силу над другим? Пусть будут знать, с кем не стоит связываться!       Кастету не понадобились слова, он уловил её желание с одного робкого кивка. С того момента пути назад оказались обрезаны, выбор сделан. Мужчина в последний раз подтянул цепь рабыни к себе и шепнул на ухо.       — Знай же, что я по доброй воле тебе помогаю. Но в нашем мире нет ничего бесплатного. Так что через время мне потребуется от тебя одна услуга…       Не успела она оглянуться, как оказалась снаружи шатра, а надзиратель указал на шествующую вдали колонну рабов. То закончилась смена у одной половины, среди уставших рабочих к реке шел Пуо. Он шел на отдых в кругу друзей, совершенно ничего не подозревая.       — Пусть наш дорогой Семнадцатый передаст привет от меня Харону.       Холодная сталь слов глубоко вонзилась в подсознание. Аль наконец-то поняла, что дело намного серьезней, чем она считала. На что она подписалась?!       — Подождите, вы что, убьёте его?! — с трудом произнесла девочка, оглядевшись на строй рабов.       — Конечно, разве я не уточнил? — усмехнулся над ней надзиратель Кастет. — Или хочешь сказать, что ты просто воспользовалась возможностью, чтобы отомстить?       — Нет! То есть…       — Ну вот и славно. Стой и наблюдай, чтоб тебя не увидели!       Грузная фигура мужчины стремительно направилась навстречу к шеренге рабов. Аль с ужасом наблюдала за тем, как сторожи вытолкали обескураженного Пуо из общей толпы и бросили к ногам карателя.       — За что?! Что я сделал?! — вопил юноша в попытках отползти назад.       — За всё хорошее, друг мой! — без тени сожалений выпалил Кастет.       Несправедливая казнь прервалась протяжным фальшивым воем откуда-то стороны. Обернувшись назад, рабы и сторожа, да и сам надзиратель увидели розоволосую девчушку посреди дороги, вопившей что есть мочи. Сей «вой» был столь потешен, что среди народа невольно пошли смешки. Один только Кастет не рассмеялся — на девушку он посмотрел совсем иначе, будто та только что лишила его чести.       — Ника, мелкая ты сволочь… — ругнулся про себя мужчина, резко сменив цель свой ярости.       Аль продолжала выть до тех пор, пока надзиратель не приблизился почти вплотную. Он уже было хотел замахнуться на «любимицу», но в момент остановился и обошелся пощечиной.       — Ты меня очень подставила, Ника! Чудовищно! Я тебе давал шанс! — выругался тот, пнув ногой снег. — Захотела меня шутом выставить, да? И так ты отвечаешь на добро? Сейчас я покажу тебе! Возвращайся в шатер!       И вновь над головами раздался вой. Только на сей раз прозвучал он звонче и раскатистей, словно в тот момент завыли лес и небо. Это был настоящий вой!       — Мать моя Владыка… — ошарашился Кастет, задернув голову к небесам. — Так вот почему тебя ведьмой кличут! Ну погоди, я с тобой ещё разберусь! Никуда ты от меня не сбежишь!       Мужчина махнул парочке своих приближенных сторожей, наказав тем браться за оружие и выходить на охоту.       — На серные шахты её. Завтра, с утра, — скомандовал Кастет, следом обернувшись на Аль. — Если ты в этом аду выживешь, то может мы ещё сможем подружиться.       Бросив последние слова, мужчина сделал широкий шаг вперед и взял лицо рабыни в обе руки. Его сухие губы на секунду коснулись холодного лба, после чего отпустили её. Надзиратель и его приближенные убежали туда, откуда был слышен вой. Люди ещё какое-то время оглядывались по сторонам, будто ожидая нападения хищного опасного зверя в считанные секунды, но со временем привычный режим следовало восстановить.       По пути к реке позади неё вышагивал лишь одинокий сторож с неугомонным псом на цепи. Зверина билась в разные стороны, наворачивая круги вокруг хозяина, при всем этом не прекращая тревожно лаять в сторону девочки. Кажется, оставшийся на Аль запах горного волка вводит всех мелких собак в истерику. Только сторожа этого не чувствовали, поэтому в ответ на свой страх животное получало лишь удары и брань.       Река, мирно протягивающаяся вдоль подножья горы, была широкой, а вода в ней текла спокойная и прохладная, но настолько мутная, что дно и всё ему принадлежащее можно было ощутить только ногами. Когда Аль коснулась каменистого берега, все прочие каторжники уже сбросили с себя свои рубахи и зашли в воду по пояс. Довольствуясь минутами отдыха, мужчины обливали вспотевшее от работы тела и очень усердно отмывались от пота и грязи. Девочка же стояла в стороне, переминаясь с одной израненной ноги на вторую, растерянно выискивая место подальше от остальных. Несколько минут она ходила вдоль берега под ехидным взором сторожа. Куда бы она ни шла, везде за ней кто-либо наблюдал. Ощущение на себе чужих глаз вводило Аль в холодный трепет. Почему все смотрят именно на неё?       Чувство отвращения постепенно взвывало внутри, но желание поскорей смыть с себя такую же отвратительную на запах кровь победило, и Аль всё-таки зашла в реку как можно дальше от других, заправив края рубахи в штаны. Вода была ледяной, ноги в ней закоченели в мгновение ока, но это было лучше, чем ничего. Девушка в первые за долгое время смогла умыть лицо и кое-как омыла тело, стараясь не слишком сильно намочить одежду. По водной глади не спеша плыли последние осенние листья. Среди них оказался один-единственный ярко-красный опавший лист дуба, коих в лесу было очень мало. Лист осторожно уткнулся в ногу Аль и остановился, будто бы позволяя ей полюбоваться его увядающей красотой в последний раз перед первыми морозами. Всё прочее множество пестрящих всеми оттенками пламени листочков проплывало мимо как ни в чём не бывало, куда-то молча торопилось, а вот именно дубовый — остановился, и уходить никак не хотел.       Аль аккуратно подняла маленького гостя так, что казалось, что у неё в руках не обычный дубовый лист, а какой-то неведомый миру обломок кристалла невероятной красоты. В прочем, листочек почти что «горел» в её ладонях — настолько насыщенным был его алый цвет. Чем же тогда он хуже кристалла? Некоторые драгоценные кристаллы особо хрупки, а дерево, на котором вырос этот маленький друг, считается символом стойкости и силы! Это были слова одной старой рабыни, имени которой никто никогда не знал, поэтому условились назвать её Знахаркой. Знахарка была женщиной почтенных лет, с абсолютно белыми густыми волосами и морщинистым лицом, покрытым старческими пятнами. Так же как и Эгель, старушка обожала болтать, рассказывать легенды и сказки, а так же собирать около себя молодняк после отбоя и пугать их историями про чертей и одержимых. Летом её и ещё нескольких девушек сторожа заставляли идти в лес собирать лечебные травы, после чего ушлые «торговцы» продавали все собранное и получали лишние медные кропии себе в карман в тайне от начальства…       «Ты можешь хвастаться своей красотой столько, сколько хочешь.» — заключила сама для себя Аль, внимательно рассматривая листок. «Хочу быть такой же стойкой как дуб…» — думала она, оглядываясь на всё недавно пережитое.       Девушка пустила листок по течению, слегка взмахнув рукой ему на прощание.       «А ведь он тоже совсем один. Но при этом он плывет вместе со всеми, несмотря на то, что совершенно на них не похож…»       Слабое журчание воды и шелест ветвей над головой растворяли в себе грубую речь сторожа и рабов, доносящихся где-то со спины. Оказывается, для распутывания мыслей Аль всего-навсего не хватало тишины. Осевший в её сознании ком из переживаний стал легче, ей стало свободней дышать.       Единение с природой было бестактно прервано толчком в спину. Девушка с головой погрузилась в ледяную воду и вылезти смогла не сразу: кто-то с силой давил ей на спину, явно желая побыстрее утопить. Бурление воды глушило чужие голоса, но что-то подсказывало, кто именно мог заточить на неё зуб с недавних пор.       В разборки рабов обычно редко вмешивались. Однако, на сей раз ей повезло — какие-то рабы оттащили юнцов прочь и вызволили Аль из власти потока.       — Она пыталась меня прибить! — истошно вопил Пуо, порываясь продолжить казнь. — Надзирателю сдала! Крыса, сволочь, тварь!       Юноша выбрался из хватки товарищей и рванул вперёд. «Ну наконец-то!» — обрадовалась Аль, уже подготовив кулаки для драки. С первым же ударом в грудь Пуо потерял связь с землей, а с последующим пинком под зад — улетел прямо в реку. Весь жаркий пыл у всех присутствующих, почему-то, в миг пропал. Как только стало ясно, что жертва готова дать отпор, часть мальчишек отсеялась и ушла прочь. И всё же, на месте происшествия кто-то всё равно остался.       Незамедлительно фигура Зуба возвысилась подле неё. На первый взгляд юноша не нёс опасности — тельце хилое, плечи узкие, а на спине, как и у всех взрослых рабов-мужчин, выступил ранний горб. Однако, выразительным проникновенным глазкам и ровному личику верить не стоило — в преддверии драки между ровесниками Зуб летел в бой одним из первых… Аль пока не приходилось становиться свидетельницей подобного мордобоя, но рассказы рабов с других этажей оставляли желать лучшего. Из-за постоянного желания вцепиться с кем-то кулаками или начать спор за корку хлеба, подростков боялись младшие, а старшие не желали вести с ними никаких дел, прогоняя прочь. Совсем скоро они стали изгоями. Только Знахарка хоть как-то с ними считалась, хоть и временами разум её подводил.       — Двадцать шестая, иди сюда. Дело есть, — подозвал её Зуб с таким видом, будто бы мгновение назад ничего не происходило.       — Квахлар, Пятнадцатый, — буркнула девушка, старательно вытряхивая промокшие волосы.       Подошедший со спины человек ткнул кулаком ей в бок и толкнул вперёд. Аль внезапно оказалась зажата между двумя рабами, не имея возможности хоть как-то извернуться.       — И эта магровка может нам помочь? Лучше варианта не нашел? — насмешливо процедил коренастый человек сквозь зубы, уткнув в спину девушки что-то острое. — Ты всё равно нам должна, за то что прикончить не дали…       — Я разве просила о помощи? — съязвила Аль, оглянувшись за спину.       — О, извини, за твоим барахтаньем не услышал!       Ей дали предупредительный подзатыльник и сильнее прижали клинок к спине. Сколько же всего интересного успело произойти за один несчастный день! Да с такими приключениями лучше бы Аль вечно сидела в темнице, здоровее будет!       — Хватить грызться, мы к тебе с делом пришли, — прямо произнес Зуб. — Хромого помнишь?       — Мальчишку с кривой ногой что-ли? Помню, приятный малый! Не то, что некоторые…       Второй подзатыльник получился больнее. Кто-то явно стал терять терпение.       — Ладно-ладно! Что вам надо то?       — Череда нужна, — буркнул второй юноша, тот, что был старше Аль и Зуба. — Ты под Знахаркой и Сказительницей ходишь, знать должна. Рядом с рекой болото есть, там траву соберешь, потом будем квиты.       — Так она вам для Хромого нужна? Чего ж сразу не сказали! — негодующе цыкнула Аль. — Он снова заболел?       Зуб сдержанно кивнул, но глаза его едва ли скрывали грусть и переживание. Аль всецело разделяла это чувство, ведь болезнь в их условиях — страшное дело, особенно для такого хрупкого создания, как Хромой. Мальчика этого она знала, тот частенько ошивался вместе со своими товарищами-одногодками рядом с Эгель ради историй и, соответственно, знал Аль. Можно сказать, они были друзьями.       — Ну, поможешь? — в надежде обратился Зуб, сменив гнев на милость.       — Если только перестанете кромсать мне спину.       Второй юноша отступил, попутно спрятав лезвие в карман штанов.       — Вот как в еду плевать и углем кидаться, так сразу ведьма, а как что-то сделать надо, то Двадцать шестая… — с долей обиды передразнивала девушка Зуба. — Ладно, а когда идти мне?       — Когда я драку начну, — тут же выпалил Зуб. — Сторожа отвлекутся и ты…       — Мы это уже обсуждали, — вмешался второй юноша, тряхнув «бойца» за плечо. — Если проиграешь, тебя накажут и сошлют. Кто тогда с Хромым будет? Хоть немного головой думай, а не кулаками!       — Никуда меня не сошлют, я справлюсь!       Зуб оказался непреклонен. Даже более зрелый товарищ в какой-то момент махнул на него рукой и пошел прочь, бросив напоследок:       — Делай, что хочешь. Только помни, что сторожа натравят на тебя псин в случае чего.       Аль проводила странного человека с серьгой в правом ухе, продолжая стоять в промокших насквозь вещах в таком же холодном снегу. Где-то вдали на неё и Зуба озирался оскорбленный до глубины души Пуо и что-то подсказывало, что тот не отпустил свою идею о расправе. Ну, пусть только попробует подойти хоть на шаг, Аль выбьет из него зубы ни чуть не хуже Кастета!       А что касаемо Зуба, тот явно запаниковал. Даже опытный боец хотя бы раз задумывался о проигрыше. Особенно, если в случае неудачи проигравшего либо прилюдно избивали, либо спускали на него собак. Парень это осознал и замолчал. К его счастью, в руках Аль находилось проверенное средство против свирепой псины. Только вот решится ли Зуб проверить его на себе?       — Что ты скажешь на то, что у меня есть вещь, которая может тебе помочь спастись от пса? — с некой загадкой в голосе обратилась Аль к юнцу, пародируя интонацию любимой матушки.       — Правда? И какое?       Парень неприязненно покосился на неё. Но так как других вариантов у него не было, а времени оставалось мало, он неохотно согласился. И в следующую же секунду удивленно раскрыл глаза, когда та попросила его снять свою рубаху.       — Двадцать шестая, тебя часто били что ли?! Я же помру от холода!       — Завались и слушай, — строго шикнула Аль, уведя Зуба в заросли около берега. — Когда я пыталась сбежать, на мою рубаху попал запах лесного зверя, которого собаки боятся как огня. Ты же слышал, как пёс скулил всю дорогу до реки? Если наденешь рубаху, то он к тебе ни на шаг не подойдет!       — И что, ты в этом уверена? — осторожно спросил Зуб. — Если же нет, то моя смерть будет на твоей совести. Хромой тебе этого не простит!       — Ставлю кусок хлеба, — уверенно выпалила она, сверкнув глазами.       — Тогда будь по-твоему.       До конца перерыва оставалось всего ничего. Отойдя подальше от посторонних глаз, Аль и Зуб махнулись рубахами и вернулись ко всем как ни в чем не бывало. Девушка держалась в стороне, после случившегося с Кастетом ей мало кто был рад из рабов. Зуб же отошел к своему дружку с серьгой перекинуться парой слов. Зябкое чувство неприятностей продолжало нависать над самой головой Аль, но та твердила себе, что идет на доброе дело. Всё-таки, нельзя бросать Хромого в беде, даже если ради этого придется прогнуться под ненавистного Зуба и его товарища.       В самой гуще толпы каторжников раздалась брань и крики. Аль стояла слишком далеко от общей массы, так что из-за чего началась потасовка она не поняла. В центре событий, как и планировалось, оказался Зуб и какой-то худощавый мальчишка из подручных Пуо. Рабы встрепенулись и расступились в разные стороны, давая дерущимся больше места. Кто-то начал кричать, разжигая азарт и подначивая бой продолжаться. Среди них совсем скоро оказался и сторож, с псом на туго натянутой цепи, который не особо спешил прекращать мордобой. Пользуясь моментом, Аль чрезвычайно осторожно отделилась от толпы, прошла сквозь тернистые заросли и бросилась бежать. До болота было недолго, до нужного оврага она добежала за секунды. Желанную череду Аль тоже отыскала — тоненькие стебельки растения аккуратно обрамляли края болота. Не долго думая, девушка принялась срезать стебли и листа обломком лезвия, доверенного ею Зубом. Руки дрожали от страха. Аль не хотела вновь быть избитой. Ей оставалось только надеяться на совесть Зуба и на собственные ноги, чтобы избежать очередного наказания.       Аль ловко делала свою работу, полностью погрузившись в процесс. Настолько, что до неё не дошли приближающиеся где-то позади тихие, но тяжёлые шаги. Мягкая и влажная земля позволила молчаливой фигуре подобраться к ней вплотную, склониться прямо над ухом и шумно фыркнуть.       В нос ударил запах травы и звериной шерсти. Испуганная Аль дёрнулась вперёд, поскользнулась в зябкой грязи и уже было полетела в овраг с болотом, но напугавшее её до чертиков существо успело схватить девушку за ворот рубахи. Ткань жалостливо хрустнула, и, к своей чести, вытерпела и не разошлась полностью.       Существо вытянуло Аль из оврага сухой и невредимой. Только после этого девушка узнала в нём уже знакомую волчицу-спасительницу. Животное игриво лизнуло её прямо в нос. Несмотря на то, что Аль была безумна рада вновь встретить это удивительное создание, сейчас она должна была торопиться.       — Чудо чудное! Вот мы и встретились снова, — добродушно сказала девушка, подняв с земли лезвие. — Рада, что ты в порядке, но сейчас мне надо спешить.       Срезав ещё с десяток листов, Аль распихала всё добро под рубаху и в штаны. Она не забыла и про Савро, постаравшись ухватить побольше ценной травы.       «Хоть бы хватило.» — думала она, выбираясь из оврага. Волчица всё это время сидела неподалеку, терпеливо наблюдая за человеческим созданием. Когда Аль пошла обратно к реке, зверь последовал за ней, не отставая от неё ни на шаг. В скором времени девушку стало это настораживать. Вот уже в зарослях впереди начала проблескивать водная гладь, а животное всё ещё было рядом и даже не думало о находящейся рядом опасности. Аль не могла заставить волчицу сдвинуться с места, слишком уж крупной она была.       — Почему ты не уходишь? — взволнованно спрашивала девочка, проводя рукой по жесткой шерсти, оказавшейся вовсе не чёрной, а медно-бурой. — Если ты будешь так близко к лагерю, то тебя заметят! Тут полно охотников, которые хотят тебя убить! Хотя… ты, наверное, и так в курсе…       Беспокойство ребёнка не колыхнуло лесного зверя. В ответ он лишь уткнулся мордой в грудь Аль, подняв желтые глаза на неё.       — Мне надо идти, — тоскливо произнесла Аль, продвигаясь к реке. — Если я не поспешу, то меня и ещё кое-кого сильно побьют. А ты уходи отсюда куда подальше, пока тебя снова не ранили.       С этими словами девушка вынырнула из зарослей, оставив горную волчицу позади. Когда она обернулась посмотреть в то же самое место вновь, то от зверя уже след простыл. Хоть бы оно послушало Аль и ушло глубоко в лес, докуда до неё не доберётся ни Кастет, ни кто-либо ещё. Странное оно всё-таки создание…       Но горевала Аль недолго. Вернувшись к толпе рабов, она застала сцену кровавой бойни. В центре круга валялся Зуб, болезненно согнувшись прямо под ногами у того самого парнишки, которого он втянул в драку. Победитель под одобрительные возгласы наблюдающих поднимал в воздух окровавленные кулаки, пока побеждённый едва дышал. Неужели Зуб действительно проиграл, или же сделал это нарочно? Нет, бред какой-то… Но по нему нельзя было сказать, что он планировал сыграть роль мешка для битья, да и коренастый парень не был его товарищем…       Рабы расступились, пропустив вперёд сторожа.       — Ну молодец, молодец, — радостно крикнул мужчина, медленно хлопая. — Хотя я ставил не на тебя, а на нашего костлявого чемпиона, но ты выступил достойно.       Одна половина рабов недовольно загудела, вторая — подбадривающе свистела победителю. «О, Владыки, неужели они все сделали ставки на поединок?!» — негодовала Аль про себя, стискивая от злобы зубы. Вместо того, чтобы остановить кровавый бой, все до единого, даже друзья дерущихся, предпочли нажиться за счёт других! Савро бы назвал это «стыдом и срамом», но к счастью, среди собравшихся не было ни его, ни Фрила.       Аль уже думала, что толпа, насладившись зрелищем, спокойно разойдётся и продолжить работать, но сторож с центра не ушёл, продолжая смотреть на Зуба зверским, хищническим взглядом.       — Проигравших мы всегда наказываем, — медленно протянул мужчина, расплываясь в чудовищной издевательской улыбке. — С твоим то стажем в боях, ты должен быть готов к этому всегда, пятнадцатый.       Не дав сторожу закончить фразу, в центр круга выскочил юноша с серьгой. Заградив собой Зуба, тот уже был готов принимать на себя весь удар, не взирая на всё, сказанное раннее.       — Ну ничего себе, семейная драма! — воскликнул сторож. — Ну хорошо, так даже веселее!       Рабы замолчали. Ради этого зрелища ироды привели ещё одну псину. Все глаза судорожно следили, как освобождается от цепей сначала одна гончая, затем и вторая. Мускулы псов напряглись в ожидании приказа. Изливаясь пеной и низким рычанием, звери устремил взгляды на оцепеневших парней. Что-то было здесь не то. Разве псы не должны были испугаться запаха, как это произошло с Аль? Почему никто теперь не скулит и не бьётся в страхе?       Сторож выждал мучительную паузу, собрав как можно больше внимания, затем отдал команду. Толпа издевательски загоготала, в то время как Аль в ужасе содрогнулась, зажав рот руками, лишь бы не заорать во всё горло от нахлынувшего отчаяния.       Гончие без раздумий бросились вперёд, одна успела вцепиться в ногу Зуба. Стоило только третьему человеку сделать шаг в центр круга, как через секунду снова послышался отчаянный собачий скулеж.