Легенда о Полумесяце и проклятом Ночью

      Вся кутерьма событий, произошедших за время отсутствия Аль, затянула в самую пучину ещё до спуска в темницы. Из повозки её вытащили самой первой и повели в противоположную от подземелий сторону. Аль впервые увидела поместье господина Ференцо на холме, огороженном каменной стеной — то был огромный двухэтажный каменный дом с темно-серой крышей из черепицы. В высоких узорных окнах мелькали фигуры людей. На участке перед поместьем работали такие же рабы, но одеты они были значительно лучше. Аль даже не подозревала, что для присмотра за столь богатым домом требуется столько слуг…       В сам дом никто не зашел. Охранники, приведя девушку под руки, остановились в паре шагов от крыльца внутреннего дворика. Пока она в неведении ожидала, Аль с интересом оглядывала стены дома, покрытые тонкими стеблями лоз, убранное крыльцо и небольшую веранду, на которой стоял маленький круглый столик и пара кресел, всматривалась в лица прислуги, что мелькала внутри дома. Некоторых из рабов Аль даже узнала — немалая их часть раньше жила в темницах, но в какой-то момент они на этажи не вернулись. Так вот что значит то «повышение», о котором так грезила Марлин! Это шанс работать подле господина Ференцо и жить в человеческих условиях! Вся преходящая мимо прислуга выглядела вполне прилично и носила чистую одежду. Однако их лица показались ей слишком изнуренными для таких прекрасных условий.       Через время на крыльце дома показался его хозяин со своей свитой. Среди них находился злосчастный Таврель и мужчина в богатой одежде, которого она пока что не вспомнила.       — Мы привели магровку! — доложил один охранник, толкнув девушку в спину.       Всё ещё не понимая, что здесь происходит, обескураженная Аль предстала перед хозяином и странным мужчиной. Господин Ференцо, зажимая зубами толстую сигару, указал на неё, как на диковинного зверька, и обратился к статному на вид мужчине.       — Вот она, мой друг, — жалобно протянул хозяин. — Подросла с вашей последней встречи, и столько крови испила, что деваться некуда!       Аль, хоть и поняла, что перед ней стоял работорговец, не смогла вспомнить, когда же она его видела. Помимо всего прочего, девочка поймала на себе взгляд Тавреля, что стоял в тени и не вмешивался в диалог господ. К своему огромному удивлению, Аль почувствовала исходящий от него страх. Тем временем статный мужчина спустился к ней.       — Так это ты тут весь народ распугала? — насмешливо сказал работорговец, щелкнув Аль по носу. — Кто бы мог подумать, что такая кроха сможет навести столько шуму.       — Это не кроха, — грозно отозвался Таврель. — Это демон.       Господин Ференцо раздраженно махнул рукой на надзирателя и тот замолчал. Хозяин с волнением следил за тем, как работорговец обхаживал девушку со всех сторон. Никакая дорогая и чистая одежда не сможет прикрыть гнилую душу — от мужчины, крутившегося вокруг неё, исходил могильный запах, смешанный с причудливым парфюмом. К этому человеку хозяин очень часто обращался как к другу, и лишь изредка называл по имени.       — Ну, что скажете, Жан? — трепетно спросил хозяин, уже скурив свою сигару. — Найдете объяснение произошедшему?       Не ответив, Жан безмолвно вытащил из-под жилета маленький кинжал и такой же небольшой пузырек. Взяв Аль за руку, мужчина неожиданно полоснул кинжалом по ладони, оставив тонкую алую полосу. Стекшую из пореза кровь он собрал в бутылек, после чего, как ни в чем не бывало, развернулся обратно к господину Ференцо.       — Пока трудно что-то сказать, мой друг, — задумчиво протянул мужчина, пряча кинжал и бутыль обратно. — Могу предположить, что в девчушке есть дар к исцелению. Я отдам её кровь тому человеку, о котором говорил вам ранее, чтобы выяснить это.       Жан положил руку на голову Аль. По его виду казалось, что он не особо то и серьезно настроен по отношению к просьбе хозяина. Испуг Тавреля и вовсе его смешил, все колкости Жана были направлены только в его сторону, чтобы уличить надзирателя в страхе перед рабыней.       — И все же, вы были правы, Таврель, — добавил работорговец, ехидно улыбнувшись. — Она действительно уже не кроха, а вполне зрелая девушка! Самое время начинать проверку ядра маны, Луяс.       Господин Ференцо кивнул.       — Напомни, как часто это делать?       — В конце каждого месяца, начиная с этого дня, — уточнил Жан, продолжая теребить малиновые волосы. — Как только заметите хотя бы одно изменение, то сразу же надевайте ошейник и либо продавайте, либо отправляйте учиться.       Работорговец отвесил господину Ференцо поклон и поспешно скрылся в доме. С головы Аль ушлый торговец сорвал клок волос и спрятал их так же, как и кровь. Глубокое непонимание пугало, и нутро подсказывало, что для неё это плохо кончится. Одна только фраза «надеть ошейник» заставила её напрячься. Но о чем-либо подумать она не успела.       — Наденьте ей браслет, желтый, — приказал Ференцо, обращаясь к Таврелю. — И только посмей её хоть пальцем тронуть без моего ведома! Следующий штраф я тебе не прощу.       Надзиратель сдержанно кивнул, но скрывать свой злобный оскал ему было сложно. Уголки кривых губ неистово дергались в такт правого глаза, а огромный фингал под ним дополнял картину затаившейся чудовищной обиды и желания мстить всему живому за перенесенные оскорбления. Таврель и в обычное время был крайне обидчивым и горделивым — за одно бранное слово в его сторону можно было получить порцию розг и издевательств. К своей персоне он всегда требовал абсолютного подчинения, в его присутствии темницы превращались в военные казармы. Несмотря на то, что последняя война в Ристелии была почти полвека назад, казалось, что надзиратель застрял в том времени и пытался сделать из рабов послушных солдат. Как рассказали Люк и Теренс в повозке, к юношам, отобранных специально для охраны поместья и семьи хозяина, он относился как к пушечному мясу и не стеснялся гонять их тренироваться по четыре раза в день. Аль знала, что не все рабы, что живут в темницах, работают в мастерских и полях, но и не понимала, как добиться к себе особого расположения, к которому так стремилась Марлин…       В окнах поместья, выходящих во внутренний дворик, стали появляться незнакомые лица его жильцов. Вперемешку со служанками появилось ещё одно заинтересованное лицо. Юная девушка, с тугим пучком из густых русых волос, в изящном домашнем платье с воротничком и лентой на шее, осторожно прильнула к открытому окну, устремив взгляд на людей снаружи. Когда Аль пересеклась с неё глазами, то не сумела их больше отвести, поддавшись миловидной красоте незнакомки. Голубые, с синеватым переливом глаза ещё долгое время рассматривали Аль, как диковинное животное, и делали это так долго, что уже самой девушке стало неловко.       — Пялиться неприлично, — кокетливо протянула незнакомка, поправив свой воротничок. — У тебя чудные глаза, прямо как карамельное яблоко.       — А у тебя нежные, как у незабудки, - тотчас ответила завороженная Аль. - А что такое "карамельное яблоко"?       Их разговор прервался с приходом сторожей. Аль поволокли обратно в темницы, но та продолжала оглядываться назад в надежде увидеть красивую незнакомку. К несчастью, хрупкий силуэт в окне пропал за полупрозрачными шторами. В темницах она вновь пришла в себя, уже с новым металлическим браслетом на руке.       — А что он значит? — спросила девушка у сторожа, что защелкнул на её запястье желтый браслет.       — Это значит, что ты отныне под присмотром, — обыденно ответил мужчина, даже не подняв глаза. — Раз в месяц мы теперь будем забирать тебя в поместье, чтобы проверить ману.       — А что будет, если у меня не окажется ядра? — продолжала допытываться Аль.       — Снимем браслет, — буркнул сторож. — Но если будешь хорошо себя вести, то можешь выбраться в люди. В общем, как того господин пожелает… А теперь топай на этаж.       С шахт она приехала в самый разгар рабочего дня, до полуденного перерыва ещё было долго. Однако, в камере, помимо Савро, был кто-то ещё.       Первой её встретила самая великовозрастная рабыня в темницах. Знахарка, встав в полный рост, встретила девушку с объятьями и теплой улыбкой.       — Звезды всё твердили мне о твоем возвращении, — загадочно произнесла старушка, приглаживая малиновые волосы. — Что тогда, что и сейчас… И много они поведали мне о твоих похождениях… Не самых приятных, дитя.       От прикосновений по нутру Аль растекалось приятное тепло. От этой таинственной женщины всегда веяло чем-то особенным и чудным, к ней постоянно тянулись все дети и подростки, стекаясь со всех сторон во время перерывов. Даже надзиратели относились к ней с большим почтением, делая всяческие уступки. Благодаря своей магической ауре и характеру, Знахарка выпросила возможность переходить с этажа на этаж каждый месяц, чтобы уделить внимание всей молодежи. Аль и сама любила садиться поближе к ней, слушая всевозможные сказки и легенды. В этом ей уступала даже Эгель, потому что её истории детским умам были не всегда подвластны. Но Аль любила слушать, поэтому не жаловалась.       Знахарка провела девушку в камеру. Внутри был ещё один человек, накрытый грубой тканью. Аль не сразу углядела в темном силуэте матушку.       — Плохо ей совсем, захворала она, — с жалостью в голосе протянула старушка, сев у головы Эгель. — Все дни переживала за вас, не спала и рыдала по ночам. Только сегодня утром подняться не смогла, я уж уговорила её не трогать.       Матушка спала, пока Аль и Савро молча вглядывались в измученное лицо. Из сильной и стойкой аванийки всего за пару дней Эгель сломалась. Краем глаза Аль увидела, как Савро аккуратно взял матушку за руку. В свою очередь, девушка провела рукой по груди, проверив пузырек с зельем. Не особо задумываясь, и не сказав ни слова, Аль вытащила бутылек и протянула его Знахарке.       — Рябиновый отвар, неплохо! — удивилась женщина, не скрывая своего восхищения. — Так вот о какой удаче мне говорили звезды всё это время!       Одним ловким движением Захарка откупорила зелье и дала Эгель испить его. Даже после этого матушка не открыла глаза, продолжив спать глубоким сном. А вот старушка выглядела более чем довольной, пока приглаживала кудрявые волосы аванийки. Её невозмутимый вид сбивал с толку, словно она ожидала, что кто-то придет и поможет Эгель…       — О чем вам сказали звезды? — заинтересованно спросила девушка. — О какой удаче вы говорите?       Знахарка в этот момент одной рукой крутила красный пустой бутылек, а второй распутывала густые темные волосы матушки, что лежала у её колен. На двух друзей, сидящих почти вплотную к ней, внимания она не обращала. Женщина будто бы утонула в своих мыслях, выпала из реальности, и отвечала она выборочно, в основном, на вопросы Аль.       — О твоей удаче, естественно! — ответила Знахарка так, словно об этом знали все. — У гор судьба сделала тебе два подарка… Только вот, распоряжаешься ты ими пока неважно, но время расставит всё по своим местам.       Аль не успела возмутиться и вымолвить хотя бы слово оправдания. В голове у неё тут же сплыли воспоминания о злосчастной ночи, где были открытые, но непроходимые ворота и Кастет со звериным оскалом и клинком в руках. Яростное рычание Найи и её настороженные желтые глаза, её голос и тяжелое дыхание. Запах крови и горящей плоти, исходящий от огромного кострища, на вершине которого лежало изуродованное тело с отвисшей челюстью и оторванными кусками кожи на лице.       — Пока ты ещё ничего не понимаешь, — продолжала говорить Знахарка, не отрывая взгляда от бутылька. — Но советую тебе быть осторожней со своим зверем. Даже не желая никому зла ты можешь причинить вред, стоит тебе только поддаться этим словам.       На плече оказалась рука Савро. Друг хотел отвести Аль от старушки, но Знахарка вдруг резко развернулась прямо к девушке. Рука Аль оказалась в дряблой ладони старухи, перед глазами появилось морщинистое лицо, покрытое старческими пятнами. Седые волосы распустились, предав Знахарке ещё более устрашающий вид, ведь та теперь стала ещё больше похожа на призрака или мертвеца.       — Судьба дала тебе шанс, чтобы отплатить за все пережитые и будущие страдания, — прошептала старуха гнетущим тоном. — Тебе был дарован глас истины, что ты так желала, и друг, в котором ты нуждалась. От тебя же требуется быть осторожной и принимать выбор от сердца. Прислушивайся! Не дай ему разбиться вдребезги!       Рука разжалась и испуганная Аль упала в руки друга. Прогонять Знахарку не пришлось, женщина сама поднялась и ушла прочь с этажа как ни в чем не бывало. В самих дверях она остановилась и обратилась к девушке в последний раз:       — А коли хочешь выяснить, что в тебе переменилось, то дождись конца весны, больше не пролив ни капли крови. Придерживайся моих слов и только затем воротись ко мне.       С её уходом в камерах вновь воцарилась тишина. Эгель так и не проснулась, даже после грозных слов старухи, а Аль, пребывавшая в полном недоумении, вопрошающе взглянула на друга.       — Не бери в голову, она сумасшедшая, — коротко ответил Савро, потрепав Аль по голове. — На старости лет всякое происходит, вот и она рассудок потеряла.       Возражать Савро девушка не стала, хоть внутри себя и понимала, что в словах Знахарки была доля правды. Но что значит «двойная удача»? Если одна из «удач» — это Найя, которая являлась фамильяром, то что значит «глас истины»? Про какие слова говорила женщина? Как она вообще узнала про Найю? О чем она может ей рассказать летом?       — Братец Савро, — неожиданно обратилась Аль к другу. — Мне нужно кое-что проверить. Только не смейся.       Она попросила сказать ей три фразы о нем, и чтобы одна из них являлась ложью. Савро, что было ему свойственно, отнёсся к просьбе с насмешкой. «Ты хочешь попробовать себя в ясновидении?» — сострил мужчина, неловко рассмеявшись, но в ответ получил лишь серьезный взгляд Аль.       — Ладно-ладно, — отмахнулся друг, задумчиво потирая затылок. — Тогда первое… У меня аллергия на мяту.       «Правда».       — Второе… Я хотел стать воспитателем при приюте церкви.       «Правда».       — И… Я всегда знал, что ты маг.       «Ложь».       У Аль закружилась голова. По всей видимости, «истина» не была вечной. Девушка указала на ложь друга и была награждена его обескураженным взглядом. Но этого было мало, до этого можно было догадаться и самой. Аль хотела убедиться точно.       — Слишком просто, — девушка покачала головой. — Ты можешь сказать то, о чем я не могла бы догадаться?       Савро, тоже охваченный исследовательским интересом, задумался. Через пару минут он выдал ещё три утверждения:       — Я родился в деревне Колосс, моего отца звали Иаком, а брат мой запил из-за того, что его жена и дочь умерли от голода во время засухи.       «Правда, правда, ложь» — проскочило в голове вслед за словами Савро. Почувствовав пульсирующую боль в затылке, Аль решила прекратить попытки и ответила в последний раз.       — Все правда, кроме последнего, — тихо сказал девушка, прикрыв заболевшие глаза. — Они умерли не от голода.       — Верно… — настороженно произнес удивленный Савро. — Они умерли от одной заразы, что в то время по деревне ходила. Сам брат ей переболел и жив остался, а потом не в те руки попал.       Аль облокотилась на стену, оставшись сидеть рядом с матушкой. Савро же, хватаясь руками за волосы, в восторге восклицал и чуть ли не прыгал на месте.       — Обычно я только в сказках слышал про ведьм и как они набирают себе учениц… — с потерянным видом протянул мужчина, оглядывая пустой этаж. — Может слухи правдивы и среди нас действительно всё это время была ведьма? Теперь ещё и ты…       — Очень смешно, хватит издеваться, — шикнула раздраженная Аль. — Бред это всё, это предсказание, слова и «истина». Если хоть кто-то про это узнает, проблем станет только больше.       — А про какого зверя тогда она говорила? — продолжал допытываться Савро. — Слушай, не зря ведь ты у меня про фамильяров спрашивала, ты точно ничего не учудила у гор?       «Самой бы знать!» — подумала Аль про себя, усиленно потирая вески. Голова гудела, в ней вихрились мысли и сомнения, что для девушки было крайне несвойственно. Она не хотела думать, она хотела вернуться к привычной жизни! Без зверей, испытаний и каких-то звезд!       На запястье звякнул новенький браслет. Нет, с ним как прежде уже ничего не будет. Новый браслет предвещал, что за ней будет в два раза больше присмотра, а Таврель, словно злобный дух, в любой момент мог начать мстить им всем. К тому же, сердце девушки постоянно колотилось, потому что связь с Найей не была разорвана, но и сама волчица не могла приблизиться к хозяйке, отчего они обе испытывали душевную боль… Много, много чего ещё её волновало.       — Савро, а тебе проверяли ману?       — О чём это ты? Какие проверки?       Аль протянула вперед руку с браслетом, приведя друга в немой шок.       — Ну да, эта история с «воскрешением» не могла пройти мимо хозяина… — хмыкнул мужчина. — Видимо, он посчитал, что у тебя случился всплеск маны и тело как-то собой вылечило раны. Я о таком только слышал, может, у тебя так же?       — Не уверена…       Аль направила правую руку на уже знакомую свечу. Каких-либо поползновений магии она до сих пор не чувствовала, всё оставалось прежним. Савро, хоть и пытался не подавать виду, продолжал ободрять несостоявшегося ученика.       — Ну ничего, если твоё ядро всё ещё спит, то Маллим его рано или поздно растрясет, — бодро произнес Савро, встряхнув понуренную Аль за плечи.       — Кто такой Маллим?       — Потом расскажу, сейчас лучше ляг поспи, пока возможность есть.       Аль послушно легла подле матушки, но глаз сомкнуть не получалось. Она ещё не успела смириться с тем, что видела в шахтах, как уже была в темницах и выслушивала наказы от Знахарки, которые больше походили на угрозы и проклятья. А если она пыталась не думать, то место занимал внутренний голос и голод, что были почти одним и тем же. Перед ней будто бы расстелился туман, неизвестность, которого она боялась всем сердцем. Будь её воля — она бы так и осталась в темницах, боясь выйти из клетки. Но воли у неё не было, отчего всё становилось чуточку сложнее. Её в любом случае заставят, так что деваться было некуда.       «Надо найти Знахарку.» — раз за разом повторяла Аль сама себе, пока полностью не успокоилась.       В полдень за друзьями пришел Косой, чтобы отвести их в обеденный зал. К тому моменту Эгель проснулась, но она была настолько измотана душевно и физически, что не признала Аль, а на Савро даже не взглянула. Аванийка поднялась и молча поплелась вслед за надзирателем, не обращая внимания на происходящее вокруг неё. Эгель была живым призраком, безмолвной и скорбящей, следующая как тень за Хароном.       Стоило им только переступить порог зала, как весь стоявший внутри гул одномоментно сошел на нет. Обеденные разговоры сменились на шепот и любопытствующие взгляды в сторону Аль. Почти каждый раб бросил на неё хотя бы один подозрительный взгляд, пока она шла до их привычного места. К своему удивлению и радости, в тени родной колонны сидела одна из сестер. В отличие от матушки, та сразу же её узнала и бросилась ей на шею.       — Как я рада тебя видеть! — воскликнула белокурая Мелоди, горячо целуя Аль в щеки. — Так и знала, что этот гад всем наврал!       — Ты про Тавреля? — ехидно спросила Аль, убирая с лица пшеничные волосы. — Ну теперь этот гад точит на меня не один зуб…       Взгляд упал в сторону. В закутке было только четверо людей. Вопрос напрашивался сам собой, но Мелоди опередила.       — Арин забрали, пока я была наказана, — аристократка подобрала в руки подол рубахи, опустив глаза вниз. — Уже который день о ней нет никаких вестей. Надзиратели молчат, им только в радость видеть мои мучения. От других рабов тоже никакого толку, а вот Эгель…       Мелоди указала подбородком на аванийку, что притаилась прямо за колонной, спрятавшись от чужих глаз.       — Таврель хотел пытать её и сильно ранил. Ей и так стало больно говорить, а после новостей про Марлин, она и вовсе замолчала.       — Каких новостей? — вклинился в разговор Савро.       — Её «повысили», — негодующе ответила Мелоди. — Она теперь живет как служанка в поместье, готовит парфюм и масла для семьи Ференцо, а в некоторые дни руководит работой в мастерской.       У Аль не было сил порадоваться за Марлин. Не из-за зависти, а из-за печали. Сестренка добилась своего — выбралась наружу, поближе к господину Ференцо и лучшим условиям. Только как теперь до неё добраться? Спросить бы хоть, как ей там живется, как работается…       Пока Мелоди и Савро делились всеми событиями их темниц и шахт, Аль предприняла очередную попытку поговорить с Эгель. Когда девушка села к ней ближе, она заметила, что аванийка сидела с закрытыми глазами. Перед ней стояла полная миска похлебки и кусок хлеба. Ноги её были скрещены, руки сложены на колени, а губы безмолвно двигались. Со стороны она была похожа на статую.       — Има, ли паранга мири? Ми келен, ми аливас, — ласково обратилась Аль, положив свою руку на ладонь аванийки. — Монне, талика ли мири!       Услышав родной язык, Эгель всё же открыла глаза и посмотрела прямо на Аль. Внутри девочки бушевало беспокойство — она боялась, что сломленный разум уже не позволит ей вернуться в реальность, и Эгель попросту сойдет с ума, решив, что перед ней мертвец…       — Дира? — ответила женщина, неожиданно начав озираться по сторонам. — Ми та ли энгере…?       Аль кивнула, едва сдержав слезы от вида этих печальных перемен. Глаза Эгель открылись полностью, переводя взгляд с Савро на Аль. Движения её были медленными, будто бы она была в темноте и двигалась на ощупь. Но даже в этой «темноте» аванийка протянула руки к ребенку.       — Ми та хараде, ли келенем аливас, — навзрыд прошептала Эгель, когда Аль оказалась в её объятьях.       Женщина говорила тихо и невнятно, едва проговаривая даже аванийские слова. Голос её, как и она сама, дрожал и изредка пропадал, утопая в всхлипах и слезах. Капля внимания досталась и Савро, чему тот был удивлен не меньше Аль. Аванийка обняла и друга, склонив кучерявую голову ему на плечо. Савро, явно чем-то отягощенный, неуверенно коснулся руками её спины. Аль на мгновение смогла вновь ощутить покой и чувство защищенности. Все раздоры и проблемы наконец-то улеглись, все близкие были рядом… Почти все.